– Это невозможно, – просипел он, из его рта потекла струйка крови. Красный водопад окропил подбородок и шею. Усиж упал лицом вперед и больше не двигался.
– Тия, – бормотал Кален. Он был уже возле меня, его шершавые ладони обнимали мое лицо, губы покрывали поцелуями мой лоб, щеки, рот. – Тия.
– Битву с ним можно засчитать за сражение с пятью противниками, как думаешь? – прошептала я в его губы, измученная и обессиленная. Кален вздохнул с облегчением и засмеялся.
Я снова вернула внимание к саурва, который по моей команде вынул из тела Усижа когти. В то же время никому не подчиняющийся ази с тошнотворным хрустом выдернул из туловища старика свой шип.
Кален помог мне подняться. Его осторожный взгляд замер на возвышающемся над нами трехголовом драконе.
– Он не тронет нас.
– Тия, ты его не контролируешь. Он может напасть в любую минуту.
– Он не тронет нас, – повторила я. – Когда Усиж отвлекся, ази убил его не по моей просьбе. – Дэв склонил свои три морды и в знак покорности припал длинными шеями к земле.
– Но это невозможно.
– Еще одна невозможность за сегодня? – В желтых глазах, наблюдающих за моим приближением, читалось доверие, а из горла поднималось урчание, похожее на кошачье. – Ты ведь сам высвободился из-под его контроля, да? – удивленно пробормотала я, опустив ладонь на голову ази, как это делала уже множество раз. Он снова замурлыкал и, приглашая меня, раскрыл передо мной свое сознание – дэв впервые преклонился перед хозяином-человеком по собственной воле.
Последствия случившегося оказались непредсказуемыми. Император Шифан – самозванец. Человек, все эти месяцы правящий Даанорисом, был его величайшим врагом. Теперь я понял причину ненависти Костяной ведьмы, понял причину убийства ханьцзяня.
На лице Безликого отразилась боль от того, как жестоко разрушили действие его заклинания. Глаза закатились, тело затряслось, изо рта пошла пена. Его руки и ноги были по-прежнему связаны, но уже не ради мер безопасности – в таком состоянии он точно не смог бы вырваться.
– Значит, ты выжил, старый дурак, – почти с благодарностью произнесла Темная аша. – Древний как скала, с руками, полными внутренностей, ты все-таки выжил. Но при этом сильно ослаб. На поддержку руны Иллюзии у тебя ушли все силы.
– Ты… безмозглая… стерва… – прорычал он между сдавленными хрипами.
– «Тому, кто ищет путь Парящего Клинка, – процитировала девушка, – возьмите то, что в давние времена произошло от Пяти Великих Героев, и поместите в серебристое сердце, дабы оно засверкало вновь». Мне нужно твое сердце, Усиж. Черное сердце когда-то было серебристым, а сердце света обладает очищающим эффектом. Что важнее всего, мне не требуется твое разрешение. Халад, приступай.
Кузнец душ отреагировал незамедлительно. Он схватил неистово пульсирующее сердце Безликого и поместил внутрь него один из пяти урванов – осколок в форме молнии растворился в его недрах.
Усиж завыл и предпринял последнюю попытку вырваться, но лорд Кален крепко держал его за руки, а лорд Халад запихивал второй и третий урваны. Лицо Безликого обратилось ко мне, и я оцепенел. На меня словно смотрел доведенный до отчаяния зверь, готовый на все, лишь бы освободиться. Засветился мой зивар, приколотый к рубашке, но ничего не произошло.
«Убей их».
Я озадаченно поднялся на ноги. У двери стоял небольшой столик с остатками нашей последней трапезы. Я взял с него большой нож, внимательно изучил, проверил остроту.
«Быстрее!» – промелькнула мысль у меня в голове.
Я бросился с ножом на неприкрытую спину лорда Халада, но резко остановился, когда в мое сознание ворвался кто-то еще. Зивар снова вспыхнул: он настолько раскалился, что обжигал кожу – я буквально представлял себе обожженную плоть. Я громко вскрикнул. Нож выпал из руки и с лязгом ударился об пол.
– Отчаяние придает сил, – сказала Костяная ведьма. – Связанный по рукам и ногам, ослабленный, и все равно умудряется управлять Бардом. Ты опасный человек, Усиж. Эта земля с радостью избавится от тебя.
Кузнец душ поместил последний урван в черное сердце, и комната озарилась ярким светом. Сердце Безликого больше не было черным, как у Темной аши, оно излучало все великолепные оттенки серебра. Девушка сорвала с шеи Усижа кулон и подняла его над головой.
– Уйди, – приказала она, и меня охватила страшная слабость. Ноги сами независимо от тела понесли меня в другую комнату, хотя все внутри меня сопротивлялось и кричало на аэшма, который, тяжело ступая, с пугающей нетерпеливостью двинулся вперед.
– Тия! – взмолился Кузнец душ. – Не делай этого. Убей его, если хочешь, но только быстро.
Костяная ведьма задрожала. Через ее воздействие на мой разум я ощутил ее жажду темной гнили, острое желание быть жестокой.
– Тия, – вторил мольбам своего кузена лорд Кален. – Пожалуйста.
Спустя какое-то время аэшма, фыркнув, отступил. Я уже был в коридоре за дверью и того, что произошло потом в тронном зале, не знал. В голове царили легкость и спокойствие, все мысли улетучились – и за это я был благодарен.
Император Шифан еще не до конца оправился от своего тяжелого потрясения. Налитыми кровью и потускневшими глазами он смотрел на свой город и видел перед собой то, что осталось после кровавого побоища: усеявшие поле тела даанорийских солдат, погибших в бою, и двух громадных дэвов.
Он больше не был тем изысканно наряженным и ухоженным императором, который встречал нас копьями и угрозами, когда мы только вступили в тронный зал. Однако при всех его недостатках в глаза по-прежнему бросались его непомерная заносчивость и уверенность в дарованном богами праве власти. Он даже, не послушав Тансуна, захотел выйти из города и лично посмотреть на дэвов, несмотря на все разумные доводы против этого.
Саурва, вопреки смертельным ранам, был еще жив и по-прежнему дышал, когда прибыл паланкин с императором. С ним явились и все остальные: Зоя, Шади, Лик, Халад и старый Кузнец душ. Изнуренный старик шел сгорбившись, но в его взгляде снова плясали искорки. С обеих сторон его поддерживали Халад и Лик. Зоя и Шади тоже выглядели усталыми. Принцесса Инесса шагала рядом с Фоксом, а не позади императора, как полагалось всем титулованным даанорийским женам. На вороте ее платья в лучах утреннего солнца сверкала серебряная заколка в форме лисицы. Фокс почти ничего не говорил, хотя боль от близости к саурва по-прежнему давала о себе знать.
Всех мертвых и умирающих уже унесли. Одалийская армия до сих пор не пришла в себя после разверзшейся под их ногами ямы. По их потрясенным лицам и недоверчивым взглядам я предположила, что большинство из них стали жертвой принуждения, однако, кто из Безликих был за него ответственен, так и осталось загадкой. На самом деле одалийская армия оказалась не совсем уж одалийской.
– Наемные марионетки, – сердито пробормотал Кален. – А я-то думал, почему среди них нет знакомых лиц, почему они одеты не по форме. В основном одни бандиты и воры. Их главам щедро заплатили за то, чтобы они стройно шагали под бой барабанов и размахивали одалийским флагом, но никто не назвал мне имени покупателя. Мы по-прежнему охотимся на Баи и его приспешников.
– Бегло просмотрев их головы, я тоже ничего не выяснила, хотя, на мой взгляд, Усиж – наиболее вероятный виновник случившегося. Хольсрат отправил бы настоящую армию.
Мне оставалось завершить еще одно дело. Тело Безликого до сих пор было теплым на ощупь, когда его унесли и сбросили в ближайший ров на съедение воронам.
Я вынула нож и остановилась. Логика подсказывала мне, что саурва должен умереть. И все же…
– Хочешь, я это сделаю? – тихо предложил Кален.
Я помотала головой и обернулась к Фоксу, который смотрел на меня все тем же непоколебимым взором.
– Это твоя месть, – сказал я ему.
Брат покачал головой.
– Ты отомстила за меня в тот миг, когда умер Усиж. А это всего лишь одна из его жертв. – Он всмотрелся в мои глаза. – «Тебе не хочется его убивать. Но ты должна, Тия».
Был бы это Кион, я нашла бы другой способ. Но мы на даанорийской территории, и королевство жаждет крови.
После короткого замешательства я взяла меч Калена и молча преподнесла его Шифану. Тот все понял без слов. Не каждый день император убивал дэва, пусть и формально. Отказавшись от моего презренного оружия, он попросил слугу принести его любимый меч, усеянный множеством камней, но практически тупой. От его удара саурва быстро не умрет.
Император поднял руку, меч сверкнул на солнце, а я в это время тихонько сплела руну Воскрешения.
– Умри, – мягко прошептала я, когда Шифан обрушил удар. Саурва подчинился раньше, чем опустился клинок. По рядам солдат пронеслись слабые возгласы ликования.
– Унесите эту тушу и избавьтесь от нее, – приказал император.
Тансун выбежал вперед, отдал несколько команд, и солдаты сгрудились вокруг поверженного чудовища, не зная, с чего начать.
Дело было сделано. Улыбка слетела с лица императора, и он повернулся к своей жене. С величественным видом, подобающим любой королеве, Инесса по-прежнему стояла отдельно от него, в ее строгом лице проглядывали черты императрицы Аликс.
– Ты принесла в мое королевство много всего, – задумчиво произнес император. – Как хорошего, так и ужасного.
Инесса склонила голову.
– Возможно, наш брак не получил одобрения богов.
