Рин Чупеко – Кузнец душ (страница 36)
От его враждебности не осталось и следа. В словах звучала странная серьезность.
– Клянусь всем сердцем, – прошептала я. – Я больше никогда так с тобой не поступлю.
Он положил ладонь мне на голову – с его ростом такой жест был понятен, но у меня он, учитывая мой характер, вызывал раздражение. Потом придвинулся ко мне – слишком близко, – и мое сердце ускорило бег.
– Извинение принято. Пока что. Каким бы несуразным оно ни было.
С этими словами он ушел. Я не стала его догонять. Руну он не отверг, но и предложение мое не принял.
Между нами повисло заклинание, а вместе с ним все мои невысказанные вопросы. Как бы я ни пыталась пошевелить пальцами и расплести руну, я никак не могла найти в себе смелость это сделать.
Отведенная для меня комната во дворце оказалась в три раза больше той, что была у меня в Доме Валерианы – оставаться в своем аша-ка было неразумно. Когда я вошла, меня потрясли заполнившие ее платья невероятной красоты, всех тканей и расцветок. Комод ломился от бесчисленных зиваров, сверкающих всевозможными камнями. Где-то в глубине моего сознания шевельнулся
– Что происходит? – пробормотала я.
– Императрица сказала, что мы, как часть делегации в Даанорис, должны выглядеть соответствующим образом, то есть, по традициям Киона, как можно вычурнее. Нам до самого конца предстоит щеголять в самых немыслимых
– А вот и ты! – раздался зычный голос, а уже через секунду я утонула в медвежьих объятиях Рахима. Из-за его спины выскочила улыбающаяся Чеш, за ней – Лик, который сменил черные одежды на более знакомый мне наряд: янтарно-голубое
Я радостно взвизгнула и повернулась в попытке обхватить руками необъятные плечи Рахима. Выполнить это было непросто, поскольку он не желал разжимать объятия, так что я вцепилась в его гигантскую руку. Другую я протянула Чеш, которая тут же подлетела ко мне и обняла.
– Я так по вас соскучилась. – Последний раз в Кионе я была не так давно, но после побега мне казалось, будто с тех пор прошла целая вечность.
– Мы ужасно переживали за тебя! – Чеш гладила меня волосам. – Слышали о случившемся с принцем. Как хорошо, что ты здесь!
– По словам императрицы, тебе все еще опасно появляться в квартале Ив, – заявил Рахим, не ослабляя своей мертвой хватки.
– Ха! – ответила я.
– Да что эти старейшины понимают? Ходят повсюду, гримасничают в своих унылых
– Но я не могу себе этого позволить! – возразила я.
– Не волнуйся, их оплачивает императрица, – заверила меня Чеш. – Она настояла, чтобы мы предоставили тебе самые высококлассные шелка, которые только есть у Рахима, а также лучшие зивары из моих запасов. Тебя, Лик, это тоже касается.
– Меня?
– Я понимаю, что старейшины еще не вынесли свой вердикт по поводу твоего прошения, однако императрица, невзирая на это, требует одеть тебя как ашу.
Глаза Лика наполнились слезами.
– Спасибо вам, леди Чеш.
– Не отчаивайся, милый Лик. – Чеш обняла своего бывшего помощника. – А теперь за работу! Леди Тия, взгляни на несколько аксессуаров. Императрица Аликс просила создать для тебя самые сильные защитные заклинания.
– Очень продуманное решение со стороны императрицы, – фыркнула госпожа Пармина, влетев в комнату в сопровождении Шади и Альти. – И такие непомерные цены даже для тебя, мой дорогой Рахим! А что там с нашей заблудшей Темной ашей? – Госпожа Пармина показала на меня. – Микаэла пропадает в Одалии, а вместе с ней – Полер. Моя Темная аша и разыскиваемые беглецы в королевстве Телемайна! Старейшины очень недовольны тобой и тем, что императрица бросает вызов их желаниям! Только представь, сколько это будет стоить нашему аша-ка, м-м? Если нас будут считать преступниками, целым гардоробом платьев и зиваров тут не обойдешься!
За хорошую цену госпожа Пармина и сама была готова воткнуть нож в каждую из старейшин, но два года жизни под одной крышей с ней научили меня молчанию. Я ждала, когда заговорит Шади, и она меня не подвела:
– Мама, сегодня утром я получила от Улы отчеты о наших доходах. Все наши аши заняты в Кионе на полгода вперед.
Голова госпожи Пармины, словно у старой совы, мгновенно развернулась.
– Как так?
– Вся знать заинтригована, мама. Беглецы в Одалии – не то же самое, что беглецы в Кионе. И пусть Тия сейчас недоступна, им достаточно самого общения с аша-ка, к которому она принадлежит.
– А еще, моя дорогая Парминочка, – вмешался Рахим, выпустив меня, так что я смогла наконец вздохнуть, – ты забываешь об одном неиспользованном ресурсе – нетерпеливом даанорийском народе. Их император влюблен в нашу принцессу и аш. Вполне возможно, что в недалеком будущем из Даанориса к нам прибудут гости с просьбой увидеть тех самых прекрасных валерианских аш, о которых они столько слышали.
Госпожа Пармина заметно подобрела.
– Что ж, полагаю, нашему аша-ка необходимо развиваться. И если императрица Аликс гарантирует оплату всех расходов, то я не вижу причины отказывать ей в просьбе.
Рахим подмигнул мне.
Я отвела Альти в сторону.
– Мне кажется, старейшины могут быть как-то причастны к произошедшему в Одалии, – тихо сказала я ей.
Она удивленно посмотрела на меня.
– И как ты пришла к такому выводу?
– Полер узнала о руне Разделенного сердца не из книги. По ее словам, она обнаружила ее в кабинете госпожи Гестии.
– Она сейчас не в лучшем состоянии. Почему ты так в этом уверена?
Сообщив ей о том, что я проникла в разум госпожи Гестии, я навлеку на себя еще больше неприятностей.
– Я верю Полер.
– Но зачем им это делать?
– Я пока не знаю. И надеялась, что ты мне поможешь разобраться.
Альти была явно обеспокоена.
– Мы со старейшинами не всегда сходимся во взглядах, Тия, однако обвинять их практически в предательстве… они могут не нравиться тебе, но они преданы Киону.
– Пожалуйста, Альти.
Женщина вздохнула.
– Если ты действительно считаешь, что в этой истории что-то нечисто, я, так уж и быть, присмотрюсь к ним. Но мы должны держать все в тайне. Мы и без обвинений по уши в неприятностях.
– Леди Тия, не уделишь мне минутку? – обратился ко мне советник Людвиг, когда Альти отошла. – В последнее время меня мучает совесть, – продолжил он, пока Рахим переключил свое внимание на Зою и Лика. – Аликс уже в курсе последних событий, и я считаю важным сообщить тебе.
– Что такое, милорд? Что-то случилось с Микаэлой или Полер? – встревожилась я.
– Нет, у них никаких изменений. Дело в том, что я очень тесно дружу с отцом барона Сирана – юноши, несколько лет назад ставшего жертвой сонной болезни. Так вот, вчера он проснулся.
– Что?!
– Никому об этом не говори, кроме своего брата и Халада – и, может, еще небольшого круга друзей, с которыми ты отправишься в Даанорис. Весть о его чудесном выздоровлении Истера держит в тайне ото всех остальных королевств. Уверен, ты поступишь так же. В прошлом месяце к нам с лекарством прибыл Кузнец душ.
У меня задрожали руки, в душе затеплился огонек надежды.
– Это значит… принц Канс…
Старик покачал головой.
– Я пока не знаю. Именно Кузнец душ попросил нас соблюдать секретность. Полагаю, он сейчас в Даанорисе, пытается излечить принцессу Яншео. Он не оставил нам никаких подсказок, как можно изготовить это лекарство. Поэтому, Тия, только он – наш ключ к жизни принца Канса. Очень обнадеживающее известие, и вам необходимо срочно его найти.
Некоторое время спустя мы с Ликом вышли с охапкой платьев. Зоя осталась в комнате; когда мы уходили, я видела, как она держала Шади за руки. Лик крепко прижимал к себе свои обновки, испугавшись, что у него их отберут в любую минуту.
– Пора бы тебе привыкнуть, – сказала я ему, а сама все не могла выкинуть из головы признание советника Людвига. Кузнец может вылечить принца Канса.
– Надеюсь, из-за меня у него не будет проблем, – взволнованно проговорил Лик. – Или у Чеш.
– В своей области они самые известные мастера, и их мнением не так-то просто пренебречь. Что бы сообщество ни решило, ты – аша, Лик. Не забывай об этом.
– А если они откажут мне, – мечтательно протянул юноша и потерся щекой о мягчайшую атласную ткань, – у меня, по крайней мере, останется на память вся эта красота.