– Как скажете. – Герцог повернулся к солдатам. – Будьте любезны, проводите нашу ашу в ее покои. Предупреждаю, леди Тия, если вы как-то не так посмотрите на любого из моих людей, леди Микаэла пострадает. Уже поздно, а мне необходимо до завтра выполнить столько срочных дел, в том числе провести перекрестный допрос.
В ту ночь аша говорила мало. Пока Кузнец душ сидел, склонившись над странным гончарным кругом, и месил куски глины, а связанный император без сознания валялся за троном, девушка глядела в окно, на расстилающийся перед ней город. Ее необычайно послушные дэвы стояли на страже. Время от времени один из них подходил к окну и начинал урчать, пытаясь привлечь ее внимание. Она рассеянно опускала руку на его жесткую шкуру и улыбалась, не сводя глаз с горизонта. Что она там высматривала, я не знаю.
К ней приблизился лорд Кален, она поискала ладонью его руку. Так они, стоя бок о бок, смотрели на заходящее солнце. А я все размышлял, о чем же они думают, что их связывает.
Еще меня удивляла работоспособность Кузнеца душ. Целых два часа он работал над несчастным куском глины. Но из-под его рук не вышло ни умопомрачительного творения, ни чаши или скульптуры, заслуживающих обжига и покрытия глазурью. Я видел, как шедевры гончарного ремесла рождались в два раза быстрее.
– Имя?
Я не сразу понял, что он обращается ко мне.
– Тия никогда не спрашивала твоего имени, – произнес Кузнец душ, не отрываясь от работы. – И не спросит.
– Она зовет меня Бардом, – ответил я, удивившись тому, как неприятно прозвучали слова.
– Не принимай на свой счет. Так она напоминает тебе о твоем предназначении. Ей не нужны друзья – слишком многих она потеряла за последний год. – Он выбрал из своей коллекции небольшой инструмент. – Ты, должно быть, разочарован тем, как недалеко я продвинулся за такое время.
– Я ничего не смыслю в ремесле Кузнеца душ, – ответил я и тут же устыдился. – У меня даже не было возможности наблюдать за тем, как он работает.
– Как видишь, зрителям тут не на что смотреть. Так что, показывая за деньги свой процесс работы, я себе на жизнь не заработаю. Помню, с каким нетерпением во времена своего обучения я следил за тем, как мой старый учитель часами безрезультатно крутит гончарный круг. Я был вспыльчивым и упрямым – не самые лучшие качества для кузнеца. – Он с улыбкой посмотрел на свое творение. – Терпение – это длинный путь между действием и его последствием. Долгое молчание позволяет тебе глубже заглянуть в себя, потому я так много знаю об одиночестве.
А дальше не последовало ни звуков, ни вспышек света, которые так часто сопровождали магию. Жалкий кусок глины затвердел, треснул и распался на части. То, что оказалось внутри, не было похоже на стеклянное сердце. Просто длинный тонкий осколок, вроде застывшей молнии, сверкающий подобно кристаллу.
– Мой учитель называл его урваном, – пояснил Кузнец душ, – что на древнем авестийском языке означает «чья-то душа».
– И чья же это душа?
– Представь себе пустую флягу. Я дам ее тебе, и ты наполнишь ее водой. Другую я дам Калену, и он, возможно, наполнит ее вином. Фляги – обычные сосуды, хранящие ту жидкость, что ты в них вольешь. То же самое с урваном. Сам по себе он ничего не значит, пока я не добавлю его к чьему-то сердцу. Он служит сосудом для воскрешенной души. Я помню каждое воспоминание, прошедшее через мои руки. И с помощью него могу с легкостью воспроизвести сердце. – На мгновение он замер. А когда вернулся к работе, его руки начали двигаться аккуратно и легко. – Я благодарю всех богов за то, что эти тайны ведомы только мне. Но в мире слишком много людей, готовых убить за такую способность, и порой я жалею, что мой наставник обучил меня этому мастерству. Потому что оно делает меня мишенью.
– Они здесь, – вдруг сказала Тия и отвернулась от окна.
Я выглянул на улицу и, к своему ужасу, узрел вдалеке множество шагающих к городу солдат.
– Я вижу синие флаги Киона, – заметил лорд Кален, – и зеленые Архен-Кошо. Но ни одного знамени Одалии.
– Но почему? – Что за нелепый вопрос? Ответ на него с мрачной улыбкой смотрел в мою сторону, поэтому я задал другой: – Как вести о падении Даанориса так быстро долетели до них? Чтобы собрать такую армию, недели явно будет недостаточно.
– В их распоряжении имелось несколько недель. Должно быть, они знали точный день моего окончившегося изгнания. – Она всматривалась в шеренгу солдат, словно силилась отыскать среди них одно-единственное лицо. – Видимо, – задумчиво проговорила она, – наша с братом связь гораздо крепче, чем я предполагала.
Герцог явно постарался и навел справки. Я уже пожалела, что рассказала Полер об обнаруженных в защите Аены прорехах, поскольку их тут же учли, и защиту моей темницы усилили. В обмен на предоставленный свободный доступ к королевству сообщество аш всецело зависело от Королевского Дома Одалии. Им мог не нравиться сам герцог, но они не стали бы пытаться как-то его оскорбить.
Расхаживая по комнате без окон, вдоль единственной маленькой койки, я снова мысленно потянулась к Фоксу, но так и не смогла обнаружить его присутствия. Несмотря на все свои угрозы, герцог вряд ли тронет нас с Микаэлой. Чего не скажешь о моем брате, моем фамильяре. Еще я переживала за Калена и Халада.
Я тщательно изучила стены и пол, даже хорошенько пнула дверь, но все напрасно.
– Бесполезно, – прорычала я.
«Я бы не была так уверена, дитя».
Я ахнула. Аена что, сбежала?
«Меня радует твоя вера в мои способности, леди Тия. Но это ты призвала меня, а не наоборот».
В голове невольно всплыла картинка: Аена по-прежнему заточена в защищенной темнице, но пребывает в гораздо лучшем настроении, чем я.
«Аена, кто на тебя работает в Одалии?»
«На меня? Разве я бы сидела в этом старом промозглом подземелье, будь у меня сообщник? Уверяю тебя, моя дорогая, никто в одалийском дворце мне не служит. Впрочем, как и наоборот».
«Ты сделала мне предложение. Я его принимаю. Расскажи мне о сердце сумрака».
«Угрозы – это, конечно, хорошо, но ни твои руны, ни твой питомец ази не способны меня заставить. Тем не менее я помогу тебе. У меня с Усижем свои счеты…»
В голове вспыхнули воспоминания: окраины горящего города тонут в море; молодая Аена с ребенком на руках, с заплаканным и скорбным лицом смотрит на то, как ее мир сгорает.
«Пожалуй, я оставлю их при себе. – Картинка стремительно растаяла, и в мое сознание вернулась Аена, злая, мрачная и холодная. – Я смотрю, ты хорошо натренировалась, с такой легкостью подслушиваешь мои воспоминания».
«Уверена, ты понимаешь почему».
«Так уж и быть, я расскажу тебе о сердце сумрака. В книге, которую я тебе дала, не просто так даны расплывчатые описания. У Лжеправителя имелось множество причин держать все в секрете».
«Хочешь сказать, эту книгу написал сам Изогнутый Нож?!»
«Не совсем, моя книга происходит от первоисточника, который был утерян навсегда. Сердце сумрака – это обещанное нам Лжеправителем бессмертие, но за его компоненты придется дорого заплатить».
«Сонной болезнью? Ты же обрекаешь этих людей на смерть!»
«Смерть? Они мирно и счастливо спят в окружении воспоминаний о любимых людях и былых временах, пока не наступит естественный конец их жизни. Я бы назвала это даром», – сказала Аена.
Я, не раздумывая, начертила руну Принуждения, но ничего не произошло. И ее хриплый смешок лишь подтвердил мою неудачную попытку.
«Я задела тебя за живое, Тия? Может быть, принц Канс тяжелому правлению королевством предпочитает вечный сон. Кто знает? А может, он мечтает о тебе. Полагаю, Усиж забрал у них часть сердец. На протяжении почти десяти лет мы неизменно заходили в тупик – мы оба стремились к одной цели, но сердце сумрака может достаться лишь одному. И мы никак не могли поделить его между собой».
«Ближе к делу».
«Рецепт прост. Парящий Клинок и Изогнутый Нож составляли две половины единого сердца Великого Создателя. Создав этот мир, он посчитал нужным разделить свое сердце, дабы привнести равновесие сил света и тьмы. Вот почему Изогнутый Нож хотел завладеть стеклянным кулоном Парящего Клинка – так он обрел бы бессмертие. И чтобы воссоздать копию его сердца, мы находим тех, чей род восходит к Пяти Великим Героям, и заново выковываем совершенный стеклянный сосуд. Но чтобы получить сердце Изогнутого Ножа, необходимо свое серебряное сердце обратить в черноту».
«Как это возможно?»
«Существует множество способов сделать свое сердце черным. А сердце Изогнутого Ножа требует полного саморазрушения. Для меня самым простым средством оказалось убийство. И не простое заурядное убийство, а то, которое приносит наслаждение».
В моем сознании пронеслись быстрые видения: крови, жажды, смертей, жутких ритуалов. Аена рассмеялась, когда я отпрянула от нее с нескрываемым отвращением.
«Уверяю тебя, с каждым последующим убийством становится только лучше».
«Ты подлая, отвратительная…»
«Может, и так. Я не строю из себя святошу. В отличие от твоих подруг-аш, я не называю себя тем, кем не являюсь. Как жаль, что ты так быстро покинула Одалию и у тебя не было времени внимательнее присмотреться к старейшинам. О, сколько бы злодеяний ты там нашла!»
«Расскажи мне о том, что они сделали».
Но ее мысли уже таяли. Как бы я ни пыталась, мне не хватало сил их удержать.
