Рин Чупеко – Костяная ведьма (страница 18)

Я подскочила в кровати, мои внутренности сковал страх. Стая крыс. Ухмыляющийся скелет. Необъяснимая боль, разрезающая меня изнутри. Внезапное освобождение, облегчение, за ними — слабость. А дальше пустота.

— Стоит заметить, что король Рэндралл опровергнул свое прозвище, — невозмутимо продолжала леди Микаэла. — Для трупа он оказался на удивление болтлив. Заявил, что коронованный в то время принц — вовсе ему не сын, а плод любовной связи его жены с генералом Босвеном, командующим его армией. Уж в чем мертвых нельзя упрекнуть, так это во лжи. Выходит, теперь король Телемайн не может считаться его потомком в отличие от своего сына, который благодаря многовековым кровосмесительным бракам между королевскими особами все равно является его наследником по материнской линии.

— Значит, я?..

Леди Микаэла повернулась ко мне, и в ее взгляде я прочитала ответ.

— Сколько… сколько я?..

— Короля Рэндралла и чуть больше половины анкионского кладбища. А еще ты воскресила несколько мертвых крыс, дюжину собак и кошек. И прервала одни похороны. Разумеется, возникла небольшая паника, когда все собравшиеся поняли, что из гроба выбирается их почетный гость, но, к счастью, никто не пострадал — особо. Я вижу, ты любишь вмешиваться в похоронные процессии.

Испуганно сглотнув, я спросила:

— И когда теперь меня казнят?

На лице леди Микаэлы вспыхнуло удивление, а после она по-настоящему рассмеялась.

— Казнят! Не забивай свою юную головку такими глупостями, дитя. Никто никого не собирается казнить. Конечно, заключение под стражу более вероятно, но у Костяных ведьм есть одно преимущество — люди боятся держать нас даже в темницах замка. Нам с принцем Кансом удалось убедить императрицу, что это была всего лишь случайность. Да, за тебя вступился принц Канс, так что теперь в Одалии у тебя есть по меньшей мере один союзник. Тем не менее наказание может назначить совет аш, но те не желают исключать тебя из квартала Ив. Полагаю, они по-прежнему заинтересованы в твоем обучении. Пока что. Последствия наших поступков можно отложить, но избежать их невозможно. И пока я тут с тобой говорю, снаружи дверь охраняет Фокс, готовый, если потребуется, защищать твою честь.

— Фокс?

— Да, это он принес тебя сюда. Обычно мы не позволяем людям без дела околачиваться возле чайных, но сейчас я даже рада, что он оказался таким настойчивым молодым человеком. Он почувствовал, как ты покинула Дом, и решил на всякий случай проследить за тобой.

— Простите меня. — Я не могла сдержать слез. Они солеными дорожками бежали из глаз, капая на одеяло. Я сидела сгорбившись на кровати и рыдала, временами икая. Тогда леди Микаэла оставила свой пост у окна, подошла ко мне и обхватила руками.

— Это камень-поисковик, — тихо заговорила она, когда мои рыдания немного стихли. — Он находит того, кто обладает наибольшими магическими способностями и своей мощью усиливает их. Если использовать магии больше, чем можешь выдержать, то существует опасность истощить свои силы и даже умереть. Особенно сильно он воздействует на Темную ашу, которая по своей природе рисует самые мощные заклинания — вот почему он среагировал на тебя, а не на другую девушку. Я нашла его рядом с комнатой, где ты сидела с Зоей и ее друзьями, за одним из каменных столбов. Как только ты потеряла сознание, все мертвецы, лишившись связи, должны были упокоиться. Но сила камня-поисковика заставляла их двигаться дальше — так я и обнаружила его присутствие. Тия, ты ни в чем не виновата. Просто кому-то недостаточно презирать нас, обходя стороной.

— Но почему? — От мысли, что кто-то желает мне смерти, меня затошнило. — Что им надо?

— Существует множество причин неприязни к нам, Костяным ведьмам. Кто-то может мстить за другую Костяную ведьму или действовать по сговору с королевством в обмен на ошибки давнего прошлого. Порой некоторые, наслушавшись сказаний о Парящем Клинке и Танцующем Ветре, действуют, преисполненные чувства собственной правоты. Но вероятнее всего, это дело рук Безликого, который тайно проник в квартал Ив, чтобы посеять вражду. Ведь Анкио — лучшее место для этого. Да и не у всякого найдется такой редкий предмет, как камень-поисковик. Сейчас мы на некоторое время затаимся, пока все не уляжется. Пусть они считают, будто добились своего, но это пока. Тебе нужно восстановить силы, которые высосал из тебя камень, а значит, никакой работы, только постельный режим. Мама со мной согласилась.

— А тот, кто на меня напал…

— Мы разберемся с ним при первой возможности. Твое здоровье гораздо важнее.

— Но я чувствую себя такой беспомощной.

— Так и бывает, когда тобой кто-то пользуется. Можно быть самой могущественной ведьмой на земле, но все время чувствовать свою слабость и верить в то, что ты бессильна, стоит кому-то воспользоваться тобой. Нет большей силы, чем умение понимать и принимать свои недостатки.

— Но рады ли нам еще во дворце?

— Императрица всегда была нашим верным союзником, а с королем Телемайном мы давние друзья. Знаем друг друга уже много лет. Мы познакомились с ним, когда он был еще худым мальчишкой с громким писклявым голоском.

— Одна из принцесс — по-моему, Мейв — кое-что рассказала о вас. — Я не хотела расстраивать Микаэлу, но в свете случившегося чувствовала себя обязанной сообщить ей обо всех неприятелях. — Она сказала, что у вас нет сердца, потому что вы… отдали его, а король Телемайн терпит вас здесь лишь в память о своем брате.

Несколько секунд леди Микаэла оставалась неподвижной, словно безупречная алебастровая статуя в лучах утреннего света. Вот она вздохнула и снова ожила.

— Думаю, тебе нужно все знать, — заговорила она. — Чем больше людей ты повстречаешь в городе, тем скорее познакомишься с моим прошлым. Но лучше, как бы больно мне ни было, услышать о нем из моих уст. Иначе после всех моих слов о принятии своих недостатков и познании силы я предстану в твоих глазах лгуньей и лицемеркой.

Микаэла удобнее устроилась на кровати рядом со мной и продолжила:

— Это случилось, когда я была еще молода — не так юна, как ты, — но уже многое понимала. Тия, я часто прошу тебя не отдавать никому свое сердце, потому что так меня учила моя наставница. Много лет это предупреждение передается от учителя к ученику. Однако тогда я не придавала ему никакого значения. Нарушив все правила, я отдала свое сердце. Как ты понимаешь, я влюбилась.

Должно быть, выражение моего лица показалось ей смешным, потому что она улыбнулась.

— Да, порой все так просто. Полагаю, принцесса Мейв услышала эту историю от своей матери. Королева Линория, правительница западного королевства Архен-Кошо, в то время наравне со мной боролась за его сердце. Неудивительно, что и ее дочь унаследовала ненависть ко мне. А был это старший брат Телемайна, король Ванор.

Голос аши изменился: сделался мягче, а в привычно резких нотках слышалась легкая дрожь. Ее взгляд обратился к окну и устремился куда-то вдаль.

— И неважно, что я была Костяной ведьмой, а он — наследником престола. Он хотел, пожертвовав всем, жениться на мне, а отец угрожал отречением. Ванор не был против, но отказалась я сама. Сейчас король Телемайн — умелый правитель, а тогда для трона был слишком молод, ему было всего шестнадцать лет. Ванор же великолепно проявлял себя: он строил школы для бедных, сделал добычу рунных ягод одним из главных предметов экспорта в королевстве Одалии. Пусть ягоды можно было разводить только в Мерквике, он все равно нашел способ продавать их по всему миру, изготавливая вино высокого качества и вплетая волокна в ткани, которые были под стать дрихтианским. Поэтому я не могла лишить народ такого короля.

— Единственным условием получения трона была женитьба на другой, от которой он отрекся. Отец запрещал нам видеться друг с другом. Но было уже слишком поздно: Ванор отдал мне свое сердце, а я ему — свое, словно мы были связаны узами брака. Тебе известно, что сердце возможно отдать только добровольно. А Костяным ведьмам оно требуется для магии, иначе она ослабеет. Однако в то время для меня это не имело значения. Я владела его сердцем — только оно мне и было нужно.

Микаэла вздохнула. В лучах восходящего солнца на ее нестареющем лице обозначились слабые тени.

— Почему он изменился, я не знаю. Может быть, стал понимать, что я — камень на его шее. Ведь наши отношения повлияли на его репутацию. Все это осложняло ведение государственных дел. Он начал отдаляться. Сначала изменения проявлялись в мелочах. Он мог отложить нашу запланированную встречу, сославшись на какое-то собрание или другие неотложные дела. Я понимала, что по сравнению с его королевскими обязанностями наши встречи ничего не значат, поэтому не возражала. Пока однажды он вообще не перестал приходить или отказывался от встречи со мной. Сердце, которое он доверил мне, со временем стало тускнеть. Оно потихоньку пустело, съедаемое пренебрежением, тревогой и моими слезами. И однажды утром в нем ничего не осталось.

— Но мое сердце по-прежнему было у него. Какая ирония судьбы! Став равнодушным, он мог забрать у меня свое сердце, вот только я не могла вернуть свое, потому что любила его, несмотря ни на что. Но он ни разу не использовал его мне во вред. Он просто запрятал его куда подальше, с глаз долой, и позабыл. Я до сих пор ощущаю его скорбь.