Римма Пикалова – Братья судьбы: перерождение в мире магии (страница 14)

– Конечно. Мы же вроде как партнёры, – заверил меня Данатес в своей поддержке.

Я улыбнулась сквозь боль. Да, Нурму залечил мою физическую рану, но моральное увечье по-прежнему осталось и теперь кровоточит. Эти ужасные и болезненные ощущения будут сниться мне в ночных кошмарах.

– Но сперва заглянем ко мне на родину, раз уж находимся неподалёку. У меня там появилось срочное дело, – добавил Дан.

Я кивнула. Слишком устала, что бы спорить. Отдых никому из нас сейчас не помешает.

Глава 17

Данатес

По пути до Винтер Этернала Альхена неважно себя чувствовала. Ей то и дело становилось плохо, хоть она и пыталась это скрыть. Этот проходимец с ней что-то сделал. Я точно это знаю. Чувствую.

Ранняя весна уже добралась и до северных широт. На окраине королевства местные реки раскололи сковывающие их тяжёлые льды и бурным потоком сносят всё на своём пути. Мокрый снег, больше походящий на дождь, сыплет с неба уже битый час. И хотя я был рождён в этой местности, такая погода мне не по душе. Я люблю суровый холод во всех его проявлениях. Всегда злюсь, когда весенне-летний сезон приходит на север.

– Ты как? – поинтересовался я у девушки, которая плелась, как тень позади меня.

– Уже на много лучше, – в очередной раз соврала она.

– Мы уже близко. Как только прибудем, я распоряжусь, что бы тебе организовали лучший отдых.

– Это лишнее. У меня нет времени…

– Ты не поможешь ей, если умрёшь, – перебил я её.

Хэн что-то пробурчала себе под нос, но спорить не стала. Она и сама прекрасно понимает, что ей сейчас действительно необходимо отдохнуть.

Прошло двое суток. Мы поравнялись с мостом, ведущим в мой дом. Стража меня не признала. Даже когда я сообщил им своё имя, нас не пропустили. Никогда ранее мне не приходилось сталкиваться с подобной проблемой. «Наверное отец нанял новую придворную стражу», – подумалось мне.

Я спрыгнул с лошади и пригрозил:

– Я посажу вас в клетки. Сделаю вас живыми экспонатами. И всё королевство с удовольствием соберётся посмотреть на это зрелище.

– Не положено! – отрезал один из них, не реагируя нам мои угрозы.

– Данатес, прекрати! – попыталась сокрушиться Альхена. Я посмотрел на неё с большим сожалением. Она всегда приходила мне на помощь, а я сейчас не могу попасть в собственный замок и хоть как-то отплатить ей той же монетой.

– Пожалуй, мне не нужно ваше разрешение! – рыкнул я, надвигаясь на кучку идиотов, не признавших своего принца.

Два рыцаря в серебряных доспехах приготовились к бою, держа оружие наготове. Один из них сделал первый выпад. Я уклонился. Удар отражён. Второй. Третий. Я играючи дразнил этих остолопов, растягивая удовольствие неминуемой кровавой резни. Когда худощавый стражник предпринял попытку на меня навалиться, я перебросил его через плечо и ударил ногой в область грудины, тем самым выбив его ненадолго из строя.

Второй, такой же худой, но более высокий малый, замахнулся мечом. Я, откинувшись, прогнул корпус своего тела назад, а затем в полуприседе сделал сопернику подсечку. Он упал. Третий сторожевой мчался на меня с ножом в руке и даже успел меня ранить, прежде чем я, увернувшись, ударил ему кулаком в лицо. На моей тыльной стороне ладони теперь появилась еле различимая царапина, которая почти не кровоточила.

      Парнишка, которого я нокаутировал ударом ноги, пришел в себя и встал. Снова предпринял попытку напасть, теперь уже применив меч. Я юркнул ему под руку, перехватил её и, находясь с ним в тесной близости спина к груди, выбил из его ладоней оружие, а затем ударом локтя дезориентировал его.

Мне надоело это глупое детское сражение. Всё это время я сражался одной рукой, даже не прибегая к помощи своего оружия. Игры кончились. Мне нужно пройти. Нужно попасть во дворец моего же королевства любой ценой. И несколько жизней юных глупцов – не такая уж и большая цена.

В момент, когда я думал об этом, ворота распахнулись. Звуки возни за стеной привлекли внимание. В проёме показался трибун во главе с десятком солдат внушительного телосложения. Я узнал его. И он знал меня с раннего детства. Я учился у него тактике ведения боя. Если я когда-либо вступлю с ним в схватку, моя сила, скорее всего, проиграет его ловкости и хитрости. Отец ценит навыки Райхарда. Он в одиночку качественно обучил целый полк, который сыграл важную роль в битве за север. Но эти новобранцы, которые меня задержали, явно не его ученики.

– Что здесь происходит!? – прозвучал его грубый голос, походящий на рёв медведя.

Я снял шлем. Наши глаза встретились.

– Данатес! Ты вернулся! – улыбнулся мне давний друг. – Пропустить принца! – рявкнул тот, обращаясь к помятой страже.

– Вы ещё живы, потому что охраняете стены моего королевства! Вам повезло! – проходя мимо них, сокрушился я.

– Сменить постовых! – скомандовал Райхард. – Прости за этот цирк. Позавчера поступило свежее мясо на обучение, – пояснил мой учитель, обращаясь ко мне.

Я кивнул в знак принятия этой информации. Фрейлины матери уже мчались мне на встречу. Я приказал им хорошо позаботиться об Альхене. Сам же первым делом решил заглянуть в свои покои и переодеться. Но какого же было моё удивление, когда в стенах своего замка я встретил Леона. Он заметил меня. Уверен, этот шут удивился не меньше меня.

– Вот так встреча! Не думал, что наши пути пересекутся в самом холодном месте континента, – начал он свою болтовню, на которую у меня не было ни времени, ни желания.

– Дай пройти, воробей, – буркнул я в надежде избавиться от этой занозы.

– На минуточку! Этот воробей почти надрал тебе зад, если ты забыл, – глумился он надо мной.

– У тебя больше не представится такой возможности.

– Как знать. Как знать, – раскачивал он головой то вправо, то влево.

– Я выпотрошу тебя и заберу твою душу, – надвигаясь на него, пригрозил я. Я нащупал в сумке камень, который дал мне Нурму, и приготовился совершить задуманное.

Как вдруг Леон с серьёзным лицом выдал мне фразу:

– Душа самурая вечно свободна…

Я застыл на месте. Меня словно ударило током. Воспоминания снова затуманили разум.

Мы с Андреем, моим братом, во всё горло поём песни, нарушая тишину речного берега. Музыка – связующее звено для нас обоих. Первая жизнь целиком и полностью принадлежала ей. Этой мелодичной сумасбродке. Мы часами на пролёт писали песни, репетировали и записывали треки. Казалось, ничего не сможет разлучить нас с ней. Но у судьбы на этот счёт были другие планы. Она крепко-накрепко связала меня не только с музыкой, но и с военным делом. Делом, которое завело меня в могилу. Я не жалею. Это был правильный выбор.

– Эта фраза… Где ты её слышал? – придя в себя, задал вопрос я.

– Мой брат когда-то так говорил, – грустно ответил Леон. Было видно, что этот человек был когда-то дорог ему. Эту сокровенную тайну выдавал дрожащий голос.

– И имя ему – Никита? – пошёл я ва-банк, не боясь, что меня сочтут сумасшедшим.

Когда в детстве я говорил людям о том, что переродился и уже прожил одну жизнь, они смеялись и отвечали: выдумщик, сказочник, лжец. Последнее особенно сильно разочаровывало меня и злило. Я мог быть кем угодно, но обвинять меня во вранье несмел никто! Я никогда и никому ни лгу!

– Откуда ты знаешь? – удивился и Леон, уставившись на меня.

– Это моё имя. Мои слова, – отрезал я, похлопав парня по плечу. – Пойдём, брат, нам есть о чём поговорить.

Глава 18

Леон

      Как и предполагалось мной ранее, на возвращение в стены замка нам понадобилось не более суток. Винтер Этернал встретил нас дрянной погодой. Талый снег затруднял движение лошадей. Саре так хотелось поскорее увидеть мать, что она буквально полетела к ней на встречу, соскочив со своего коня. Мы с Юджином переглянулись. Наконец-то нам выпал шанс поговорить без участия сестры.

– Что ты собираешься теперь делать? – поинтересовался я у него.

Сначала он молчал. Смотрел на меня волком. Но потом всё же соизволил ответить:

– Я женюсь на Саре. Я люблю её.

Я закатил глаза и фыркнул. Любовь – чувство, которое погубило сотни жизней и миллионы душ. Противное, липкое чувство слабости, которое пожирает тебя изнутри, не давая мыслям покоя. У неё, как и у многих других чувств, есть конец. И он не всегда такой радужный, как начало. Меня тошнит, когда кто-то вспоминает про любовь.

– Конечно. Мы все в это верим, – замысловато произнёс я, начав и закончив разговор. Мне был неприятен этот тип. Что-то в нём меня настораживало. Я не верю в любовь с первого взгляда, как верит моя сестра. «Ему определённо что-то от неё нужно. Но что?» – размышлял я, въезжая в стены замка.

Когда я вошел в покои матери, она обнимала свою дочь со слезами на глазах. Её слова: боли, сожаления, горести, радости и любви сыпались на сестру, словно проливной дождь. Но та лишь крепко обнимала маму, прижимаясь к её груди, как маленький провинившийся котёнок. Я решил не мешать и не прерывать этот давно забытый поток родительских чувств.

Мне вдруг захотелось поговорить с отцом, и я вышел в коридор, что бы найти его. Но тот, кого я там встретил, был явно мне не рад. А я вот напротив, обрадовался появлению своего, когда-то без пяти минут товарища. По галерее замка навстречу мне шагал Данатес. Тот самый парень, с которым нам не удалось насладиться смертью Остина Грубера, так как мы не смогли договориться о том, кто его убьёт!