Римма Кульгильдина – Наследство драконов. В тени твоих крыльев (страница 3)

В надежде, что Александров может быть много, и Норд окажется просто тезкой того самого дракона, я всё же спросила у моих ликующих соседей:

– А кто это такой? Александр Норд?

– Это самый крутой боец «Боевых драконов». На последнем задании он спас свою группу, выведя без потерь из ловушки. Сам чуть не погиб. Да ты что?! О нём же всё лето говорили на каждом углу! – восторженно рассказала Моника.

– У нас не говорили, – потерянно произнесла я.

– Из какого захолустья ты приехала? – высокомерно спросила только что подошедшая девушка.

Она смерила меня презрительным взглядом и посмотрела на Бреннонов. Видимо, что-то в их облике показалось ей достойным внимания. Черты лица смягчились. Тон голоса потеплел.

– Вы тоже у Александра? – мелодично почти пропела она и кокетливо поправила выбившийся белокурый локон. – Меня зовут Холли.

– Мэтью, а это моя сестра Моника, – Бреннон чинно представился и слегка кивнул.

– Очень приятно, – стрельнув глазами на Мэта, Холли чарующе улыбнулась и повела плечом. Тут её кто-то окликнул, и она, добавив многообещающе: – Увидимся, – отошла от нас.

– Вы знакомы? – с удивлением поинтересовалась я.

– Нет, – замотал головой всё ещё улыбающийся Мэт.

– Просто мы драконы, – со значением приподняв брови, произнесла Моника. – И она это почувствовала.

С этими словами она хлопнула брата по плечу:

– Готовься к очередной осаде.

– Ха. Ха. Ха, – раздельно произнёс Мэт. – Очень смешно.

– Драконы? – я судорожно сглотнула.

Моника с интересом наклонила голову, улыбнулась по-доброму и, скрестив руки, сказала:

– Я готова задать тебе тот же вопрос, что и Холли. Ты что, ни разу не видела таких как мы?

Не успела я ответить, как сзади меня кто-то панибратски тяжело хлопнул по плечу:

– Что, подружка, будем с тобой на пару отбиваться от этих чешуйчатых.

Вихрастый паренёк, что комментировал слова ректора, сделал шаг вперёд из-за моей спины и протянул руку Мэту.

– Ньюберг. Можно Берг. За «Ню» морду набью и не посмотрю, что дракон, – залихватски представился он.

Мэтью сжал протянутую руку и слегка тряхнул её.

– Хорошо, Берг. Я запомню.

– Послушайте, – Моника вновь изучала полученный список, – с нами должен быть ещё пятый. Тай Юнг Хо. Я знаю только одного Хо, подходящего по возрасту.

Она заозиралась, выискивая кого-то взглядом.

– Ты имеешь в виду… – начал говорить Мэт, но Моника его перебила, схватив за руку.

– Это он. Смотри, – дёрнула она подбородком и закусила губу.

Я посмотрела в том же направлении.

Первым, кого я увидела, был тот самый Александр. Курсант, обещавший сжить меня со свету. Рядом с ним стоял высокий, жилистый парень в военном мундире и на его плече спал… золотой дракон.

4.

Первый день в Академии начался с того, что я… проспала.

Накануне неугомонные Бренноны, сразу после распределения, потащили меня исследовать замок. Мы выяснили, что адептам доступны только первые три этажа. На третьем располагались наши комнаты. На втором – учебные кабинеты и несколько библиотек.

– Смотрите, как удобно, – восхитился Мэт. – По каждому заявленному в расписании предмету – своя библиотека.

– На самом деле, не очень удобно, – возразила ему сестра. – Если вопросы будут на стыке предметов, мы замучаемся бегать, выискивая нужную информацию.

– Спорно, – тут же возразил Мэтью.

– Проверим, – хитро улыбнулась Моника.

– Забьёмся? – тут же предложил Мэт, и я расхохоталась.

Не обращая внимания на мою реакцию, Бренноны соединили руки и запустили по запястьям магическую змейку.

– А на что вы спорите? – поинтересовалась я, потому что пока магия бегала по ладоням брата и сестры, они молчали.

– Просто на интерес, – ответил Мэт.

– Мы ведём счёт. И пока я выигрываю, – горделиво добавила Моника.

– Потому что жульничаешь, – добродушно поддел её брат.

– Ну и что, – радостно пожала плечами Моника. – Зато выигрываю.

На первом этаже располагался зал для торжественных церемоний, столовая и огромная бальная комната.

– Говорят, – шёпотом поделилась со мной Моника, – что в этой Академии на зимнем балу магистры и кураторы спускаются в танцевальный зал и веселятся наравне с адептами.

– Да ладно, – удивилась я.

В нашей Академии, где до этого училась я, любое вольное общение между адептами и преподавателями было запрещено. Следили за этим строго, и можно было легко попасть под отчисление за общение вне учебных классов.

– Да-да, – таинственно понизив голос, сообщила Моника, – и даже ректор посещает этот бал. Надеюсь, мне удастся потанцевать с нашим куратором, – мечтательно произнесла Моника и закружилась посреди коридора. – Он такой симпатичный!

Я презрительно фыркнула. Хотя в глубине души была согласна с Моникой. Александр Норд был живым воплощением девичьих грёз. Но не моих. Не моих!

– А знаете, что ещё интересно, – быстро переключалась Моника. – Смотрите. У нас четыре магистра. И четыре куратора. Двадцать адептов. Было бы логично, если бы группы поделили по пять человек. Но!

Она подняла указательный палец и заговорщицки посмотрела на нас с Мэтом.

– Нет, Моника! – взмолился Мэтью. – Ну нет! Не ищи заговора там, где его просто не может быть!

– А он здесь есть! – уверенно воскликнула Моника. – Я чувствую, что такое разделение неспроста! Интересно, у кого из магистров самая маленькая группа?

– Может, просто кто-то не умеет считать? – с улыбкой предположила я, и Мэтью тут же протянул мне раскрытую ладонь.

Звонко хлопнув по его ладони, сочувственно посмотрела на Монику. Она в ответ состроила смешную гримасу и показала язык.

– А я докажу, что это неспроста, – рассмеявшись, сказала она.

Рядом со столовой мы встретили Берга.

– Самое главное, – невозмутимо сообщил он нам, – найти где кухня и подружиться с поварихой.

– У тебя получилось? – полюбопытствовал Мэтью.

– Обижаешь, – проникновенно ответил Берг и достал из кармана яблоко. – Прелестную властительницу кастрюль и сковородок зовут Марта. У неё восхитительный голос и чарующая улыбка. А потому доступ в святая святых для нас открыт.

Потом был праздничный ужин.

Каждому прилетела птичка с расписанием и распорядком дня.

Мы до самого отбоя сидели в одной из библиотек и болтали обо всём на свете. Больше всего трепались, конечно же, Бренноны. Им было что рассказать. Ребята всю свою жизнь прожили в столице и были знакомы со всеми, кроме, наверное, королевской семьи.

Мы с Бергом слушали и переглядывались. Он не торопился рассказывать о себе, а мои мысли всё больше крутились вокруг куратора и того, как мне себя вести, чтобы продержаться этот год.