Римма Кульгильдина – Истинная заноза для тайного сыщика (страница 3)

– Да-да, мой Ричи. То есть, Арчибальд, конечно же. Все они мне сыновья. Да-да, – старушка внезапно понизила голос до заговорщического шепота, и я невольно подалась вперед. – Такой видный мужчина, и всё один да один. Работа, знаете ли, очень ответственная. Не каждой девушке такого человека можно доверить, – она многозначительно замолчала, поправляя жемчужную нитку на шее.

Я выпрямилась.

– Наверное, сложно совмещать личную жизнь с карьерой, – пробормотала, лихорадочно соображая, не слышала ли где это имя. Уж больно странное для нашего слуха. Откуда он, интересно?

– О, вы даже не представляете! – радостно оживилась старушка. – Хотя, может быть, как раз представляете? – её взгляд стал острее. – У вас такой проницательный взгляд, милочка. Сразу видно – умная девушка.

Я механически помешивала остывший кофе, стараясь не стучать ложкой о стенки чашки, как учили на уроках этикета.

В голове крутилось: «Спокойно, Жанна, это просто заботливая мать. Обычная история». Но интуиция кричала об опасности и о том, что ситуация совершенно необычная!

Но всё же что-то мне мешало сдвинуться с места.

– Знаете, в наше время так сложно найти подходящую партию, – тем временем продолжала говорить старушка. – Особенно человеку на определенном уровне. Ведь нужно столько всего учитывать: и репутацию, и благонадежность.

– Благонадежность? – переспросила я, чувствуя, как по спине бежит холодок.

– Именно! Ему нужна особенная спутница жизни. Такая, которая понимает специфику государственной службы, – последние слова старушка произнесла шёпотом, чуть наклонившись вперед. Её очки блеснули, как две камеры наблюдения. – Я смотрю, вы как раз из таких. Понимающих.

– С чего вы взяли? – вырвалось у меня.

– О, сердце не обманешь! – она ласково улыбнулась. – Да и потом, я много, где бываю, много вижу. Вы ведь тоже часто бываете в разных интересных местах?

По спине вновь пробежал холодок. В горле пересохло еще сильнее.

– Простите, но ваш сын разве не может сам найти себе жену, – начала я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Слова «государственная служба» эхом отдавались в голове, и я не понимала почему всё ещё сижу здесь и веду непонятную светскую беседу.

– Ох, что вы, милая! – моя собеседница тихонько рассмеялась, но смех этот не затронул её глаз. – В его положении это было бы несколько неосмотрительно. Тем более, что скоро, – её взгляд стал острым, как лезвие, – он займёт такой пост, что… – она многозначительно подняла палец вверх. – Вы ведь понимаете, о чём я?

– Боюсь, не совсем, – пролепетала я, чувствуя, как учащается пульс.

– Не скромничайте, дорогая. Такая умная девушка, – она наклонилась ещё ближе и неожиданно выдала: – А я ведь знаю, где вы были вчера вечером. И откуда идёте сейчас.

В моих жилах застыла кровь. «Она знает. Господи, она всё знает!»

– Я всё знаю, – качнула головой старушка и, подняв чашечку, сделала аккуратный глоток. При этом она не спускала с меня цепкого взгляда.

Паника накрыла удушливой волной. Я резко встала, едва не опрокинув свою чашку.

– Простите, мне пора! – голос предательски сорвался, и я рванула на выход.

– Но мы даже не обменялись телефонами! – донеслось мне вслед. – Хотя я вас и так найду.

Выскочив из кафе, я едва не споткнулась о высокий порог. Холодный весенний воздух ударил в лицо, на секунду отрезвляя.

Сердце колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался в висках оглушительным набатом. В ушах нарастал противный шум, будто я оказалась под водой. Перед глазами плясали черные точки, размывая края реальности. Весенняя улица, еще минуту назад такая обычная, превратилась в зловещий лабиринт теней и звуков.

«Беги!» – приказал непонятно откуда взявшийся в голове голос, и я сорвалась с места.

Ноги, налившиеся свинцовой тяжестью, подчинялись с трудом. Но я всё равно бежала, лавируя между прохожими, которые с недоумением оборачивались мне вслед.

Каждое лицо казалось подозрительным, каждый взгляд – враждебным.

Мир вокруг начал замедляться, как в какой-то сюрреалистической съемке. Звуки растягивались, превращаясь в густой вязкий кисель. Я видела, как падает кленовый лист, кружась в причудливом танце, как качается на ветру вывеска «Продукты», как отражается солнце в витрине цветочного магазина.

А потом из-за угла вылетел электросамокат.

Время совсем остановилось.

Я успела заметить всё: ярко-зеленую курьерскую сумку за спиной у паренька, его расширившиеся от ужаса карие глаза, веснушки на бледном лице, разлетающиеся полы джинсовой куртки.

Его губы беззвучно шевельнулись, складываясь то ли в «осторожно», то ли в «простите».

Визг тормозов прорезал вязкую тишину. Где-то рядом пронзительно завопила женщина. Что-то с грохотом упало.

А я смотрела на всё со стороны. Вот моё тело нелепо взмахнуло руками, пытаясь удержать равновесие. Вот серое весеннее небо стремительно поменялось местами с растрескавшимся асфальтом.

Удар. Острая боль во всём теле. Звон в ушах. Реальность рассыпалась калейдоскопом: зеленая куртка, испуганные лица склонившихся прохожих, чей-то красный зонт, блеск очков в золотой оправе.

Стоп. Очки?

«Она здесь?» – мелькнула паническая мысль, но тьма уже наваливалась душным одеялом, утягивая сознание в свою бархатную глубину. Последнее, что я почувствовала, был легкий цветочный аромат с нотками ванили.

***

Вокруг был густой туман. И я. И больше никого. Ни звука, ни шороха. И совершенно нулевая видимость.

Сначала я по инерции куда-то шла, просто чтобы не стоять одиноким тополем на Плющихе.

На удивление идти было легко.

Хоть я и помнила силу удара, но тело почему-то не болело. Ноги двигались, руки сгибались, а голова вертелась как надо, хотя рассматривать по сторонам было нечего. Сплошной туман.

В голове, как запись на репите, вертелась одна и та же фраза:

«Вот она шла, шла… – в голове как будто что-то щёлкало и всё начиналось снова: – вот она шла, шла…»

Я остановилась.

Если так выглядит загробная жизнь, то я не согласна! Скучно! Если сон, то пора просыпаться, а если это какой-то переход, как в книжках, то…

– Эй! – крикнула я во всё горло. – Выходи! Выходи и поговори со мной!

Туман зазвенел нежными колокольчиками, будто смехом. Запереливался тёплыми разноцветными волнами. Чуть сгустился. Потом рассеялся.

И ко мне вышла довольно молодая дама.

Миловидное лицо с идеальными чертами лица и без единой морщинки было сосредоточенным. Длинные выбеленные волосы, прихваченные у висков в тонкие косички, аккуратной волной спадали с плеч назад на спину. Платье-не платье, халат-не халат – одеяние её было похоже на японское кимоно – заботливо укрывал всё тело от шеи до самых кончиков пальцев рук и ног.

– Соскучилась, милочка? – нежно прозвенел её голос, и губы тронула лёгкая улыбка.

– Надоело бесцельно бродить, – парировала я, силясь вспомнить, откуда мне знакомы эти интонации.

– Ты ходила не бесцельно, – ласково проговорила дама и грациозной походкой светской львицы двинулась ко мне. – Ты шла из той точки, куда тебя выбросило временем в ту точку, где я смогла к тебе выйти.

– То есть всё-таки это загробный мир, – иронично сказала я, подтверждая свои догадки, и повернулась вокруг своей оси, раскинув руки. – Негусто. Пустынно. Никаких развлечений. Мне не нравится.

Дама снисходительно покачала головой.

– Тебе и не должно нравиться, – веско проговорила она и скрестила на груди руки, – и это не загробный мир.

– И что же это тогда? – я скептически приподняла бровь, внимательно оценивая пространство вокруг и прикидывая пути к отступлению, хотя отступать здесь было некуда. – Чистилище? Нирвана? Матрица?

Дама снова рассмеялась, и воздух вокруг наполнился мелодичным перезвоном.

– Ты забавная, – она склонила голову набок, разглядывая меня с какой-то материнской нежностью. – Это пространство между мирами. Здесь начинается твой путь к новой судьбе.

– К новой судьбе? – фыркнула я. – Простите, но старая меня вполне устраивала.

– Правда? – внезапно серьёзным тоном спросила дама и по-птичьи склонила голову.

Её пронзительный взгляд неожиданно смутил меня. Я опустила глаза и принялась теребить заусенец на среднем пальце. Действительно ли мне нравилась моя жизнь? Скорее да, чем нет, но…

– Я думала, ты мечтала о другом, – тоном светской искусительницы проговорила дама, и я тут же встряхнула головой, как норовистая лошадь.

Но моя собеседница не дала мне и слова сказать.

– Каждая душа поёт свою песню, – патетически, чуть завывая, проговорила она и плавно повела рукой, как будто решила приласкать густой туман. – И твоя поёт так громко, что я услышала её через границы миров.