Римма Кульгильдина – Адепт теней. (Не)случайная встреча (страница 8)

— Это я помню. Вот это с Михеем — что было?

Фирин сцепила руки за спиной, опустила голову и принялась ковырять носком щербатый асфальт. Предчувствие крупных неприятностей холодком пробежалось по моему позвоночнику и запутавшись в короткой стрижке, сдавило затылок.

— Фирин? — настороженно позвал я девушку.

Она подняла голову и, уставившись куда-то вбок, продолжала молчать.

Я мельком взглянул в ту же сторону, но ничего интересного не увидел.

— Фирин, говори, — потребовал я.

Девушка глубоко вздохнула и, сжав губы, посмотрела на меня. Потом тряхнула длинным хвостом платиновых волос и тихо начала рассказывать:

— Когда ты упал, наш мертвец рванула на выход. Я побежала за ней, пытаясь её остановить. На крыльце сидел только Михей и во все глаза пялился на свой оживший и улепётывающий со всех ног труп. Мне пришлось корректировать ему память.

— ЧТО⁈ — вот теперь я был по-настоящему в шоке.

Корректировка памяти местным считалась грубейшим нарушением существующих правил. Это была гарантированная депортация и запрет на посещение туристического мира на сотни лет.

— У нас сбежал мертвец, — тихо ответила Фирин, прекрасно понимая последствия поступка. — И нам надо её вернуть в морг как можно быстрее.

— Технически поднимала её ты. Значит, мёртвая девушка сбежала от тебя, — я так сильно разозлился, что не сдерживал себя. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

— Её подняла не я, — также тихо и спокойно сказала Фирин. — Я даже не начинала обряд. Её поднял кто-то другой и как это сделали, я не знаю.

В этот момент я сильно пожалел, что утром ответил на звонок Эмиля.

9.1. Фирин. Что это было?

Всё произошло так быстро, что я… растерялась. Я осматривала девушку, считывая внешний магический фон и он был ровный. Везде. Кроме заколки. Не знаю, что увидел Кудесник с его хвалёной способностью видеть души убиенных, но я могу сказать совершенно определённо, что нашу девушку жизни лишила именно эта заколка. Раскрывшийся цветок белой лилии на тонкой спице источал такой магический смрад, что хотелось зажать нос и тщательно вымыть руки, да и лицо тоже. Множество мелких узелков и старых вплетений в магическую изнанку этого мира говорило о том, что данная вещица здесь давно. Не в волосах мёртвой девушки, а в этом мире, где запрещено применение магии. Отличный сейф получился. Сколько же сотен лет пролежал амулет в склепе?

Я разглядывала лилию, не прикасаясь к ней ни руками, ни своей магией. Кто бы не управлял сейчас заколкой, мне совершенно не хотелось, чтобы этот аноним распознал мой потенциал. Мыши не высовываются из норы, пока в доме не заснёт кот.

Рассматривая лепестки, я увидела, что в середине цветка появляется зелёное свечение. Тонкое, еле уловимое. В этот момент мёртвая девушка открыла глаза. Свечение усилилось, и вот уже металлические детали заколки стали приобретать вид настоящего цветка. С хищным характером. Как быстрорастущие лианы магические побеги из сердцевины амулета оплетали голову и тело девушки, заставляя её двигаться.

Я растерялась, совершенно не понимая, что делать, ну а дальше всё произошло настолько быстро, что пришлось думать, как замести под ковёр последствия. На крыльце тусил только Миша и быстро просканировав его, я немножко подправила ему память. Первое задание и сразу же грубейшее нарушение, как я буду оправдываться перед Гильдией, я не знала. И не думала в тот момент. Ладно, как выкручиваться, я подумаю потом, когда всё закончится. Буду решать задачи по мере их поступления. И задача номер раз: вернуть труп в морг. Пока местные не спохватились.

Объясниться с Кудесником оказалось очень непросто. Я даже представить не могла, что он так эмоционально воспримет всё происходящее. Завёлся с пол-оборота. Орал, словно его вампиры покусали. Мы ушли с многолюдной улицы и стояли в какой-то подворотне. Эхо его крика мячиком отскакивало от обветшалых кирпичных стен. Ну, нарушила я правило, подправила память местному. Ну, запретят мне в этот мир приходить, вот уж трагедия. Радоваться надо, что никогда меня больше не увидит. Или он из-за сбежавшего трупа так орёт? Если честно, я быстро отключилась и перестала слушать его вопли. Меня больше интересовало куда же могла убежать девушка. Где её искать?

— Ты меня вообще слушаешь? — рявкнул над ухом Кудесник.

— А? — встрепенулась я и вынырнула из своих мыслей.

Кудесник закрыл глаза, словно боролся с собственным раздражением и злостью, и сделал медленный вдох и ещё более медленный выдох.

— Значит так, — проговорил он, сжимая кулаки.

Если бы он умел уничтожать взглядом, то сейчас от меня осталась бы горстка пепла.

— Повторяю. Первое. Ты больше ни перед кем не распускаешь вот эти мерзкие розовые сопли и не сюсюкаешь.

Я посмотрела на него исподлобья, удивляясь ранжированию задач. Что? Именно сейчас нужно обсуждать моё поведение с Михеем? Серьёзно? Более важных событий нет? Он, между прочим, был доволен.

— Договорились? — уточнил Кудесник.

— Если тебе так важно, договорились.

— Второе. Ты снимаешь экранирующую защиту и больше не ставить щит от меня.

— Нет. — Твёрдо ответила я.

— Мне всё равно, какие эмоции ты ко мне испытываешь, мы напарники и должны чувствовать друг друга.

— Тухлое объяснение, — прокомментировала я спокойно.

— Что⁈

— Я сказала: нет.

— Хорошо, — внезапно успокоившись ответил Кудесник и повернулся ко мне спиной.

Странный он всё-таки. Дикий какой-то. Я вернулась к прерванным размышлениям о том, куда же сбежала от нас девушка. Если её кто-то поднял на расстоянии, то она побежала к этому «кто-то». Скорее всего, нам придётся вернуться в склеп, больше ей негде было подобрать эту заколку. Я скинула сплеча сумку и достала бумаги по нашему делу. Вот эта фотография. Точно. Точно! Заколка уже у неё в волосах! Нашла и нацепила? Что за глупые создания?

Я уже открыла рот, чтобы позвать Кудесника и в этот момент он сам ко мне развернулся. Его глаза пылали холодной яростью, а рукава чёрной рубашки были закатаны до локтей. Он молчал и давил взглядом.

Я медленно, не отводя от него взгляд, засунула фотографию в сумку, а сумку уронила на землю. Выпрямила спину, формируя в голове боевые заклинания. Он не нападёт, убеждала я себя. Он же не владеет магией!

Кудесник сделал шаг ко мне и хрустнул костяшками пальцев. Я встала в боевую стойку и сжала кулаки. И вдруг Кудесник легко улыбнулся и словно сбросил напряжение. Расхохотался, как полоумный и махнув рукой, отвернулся.

Я тут же расслабилась, не понимая, а что это было.

В этот момент Кудесник резко повернулся ко мне и ударил кулаком в солнечное сплетение. Не доведя удар до тела, а словно обозначив точку, он провернул руку, и моя защита пошла трещинами. Он ударил ещё раз и магический щит рассыпался мелкой крошкой.

— Ты не имеешь права! — завопила я во всю силу своих лёгких, не заботясь больше о том, услышат нас или нет прохожие с дороги.

— Мне плевать, — злобно улыбаясь сказал Кудесник. — Я просил по-хорошему, ты отказалась.

— Ты псих! Урод! Тебя близко к живым людям подпускать нельзя! Чем тебе мешала моя защита, идиот?

— Ты пришлая. Я тебе не доверяю.

9.2. Фирин. Непонимание

— Да мне плевать доверяешь ты мне или нет! Мне вообще плевать на тебя! Ты местный неудачник, которого турнули даже лояльные ко всем вампиры! Ты никто, понял? Просто сопровождающий, и только! Дикий чокнутый идиот — сопровождающий! Вот что я о тебе думаю! — орала я, не слушая себя и повторяясь.

Яркое летнее солнце, что шпарило жарой как кипятком весь день, скрылось за внезапно набежавшими тучками. Небо стремительно темнело.

Я не обращала внимания на всё, что происходило вокруг. Не успевала. Меня лавиной крыло негодование, и у меня не получалось себя остановить. Та часть меня, которая всегда отвечала за контроль, просто помахала ручкой и, заткнув уши, убралась восвояси. В любой ситуации я умело держала лицо до последнего. Чтобы не происходило, я улыбалась и вела себя дружелюбно. Многолетняя родительская тренировка и работа в семейной антикварной лавке были хорошим учебным полигоном. И наработанная выдержка очень помогла мне, когда я училась в Академии. Меня, Фирин Ловер, ледяную деву Академии, не мог вывести из себя даже самый вредный профессор, а таких на факультете некромантии было — каждый второй. «Работа со смертью очень портит характер», — говаривал ректор, разбирая очередную склоку или жалобу с нашего факультета.

Я. Всегда. Держала. Лицо. Иначе от меня избавились бы ещё на первом курсе.

Но сейчас у меня впервые разболелась голова, и почти свело судорогой мышцы лица. Мне хотелось орать и крушить всё вокруг. В ушах стоял грохот, и внутри зарождалось торнадо возрастающей силы. Плавящиеся остатки хладнокровия пытались достучаться до моего охваченного яростью сознания, но куда там! Никого не было дома.

— Ты пыль и грязь! Паяц! Шут! Никому не нужный и бесполезный человек, способный только унижать других! Ты совершенно и никому не нужен! Можешь убираться, я справлюсь без тебя!

У меня тряслись руки. Поднявшийся ветер пронизывал до костей и бросал мне в лицо мелкую пыль, пытаясь сорвать хлипкий сарафан. Несправедливо! Что я сделала ему, чтобы так со мной поступать. Так грубо! Мне хотелось причинить ему боль, увидеть, как он будет корчиться под ногами, истекая кровью и завывая от собственного бессилия. Боевое заклятие плясало яростным пламенем у меня на кончиках пальцев, и я метнула его в Кудесника. В последнюю долю секунды всё же дёрнув рукой и подкорректировав траекторию.