Римма Кульгильдина – Адепт теней. (Не)случайная встреча (страница 10)

— Ты про вот это колыхающееся желе? — уточнил я.

— Угу. Признаться, я такое никогда не видела, но слышала. У нас в Академии был один профессор, старый и вредный, как сама смерть. И он вёл факультатив. Он не был обязательным предметом, но мне было интересно. Он рассказывал байки. Точнее, мы так считали…

Фирин замолчала. Она наклонила голову набок, словно пыталась рассмотреть склеп с другого угла и поджала губы. Я её не торопил. Главное, что она не пытается рвануть внутрь. Я огляделся, куда бы присесть, но после дождя всё было мокрое. Зелень сверкала мокрыми бликами, и воздух был влажным. Запах запрелой земли смешивался с тонким ароматом жасмина — чисто вампирские запахи. Никогда не мог понять у них эту страсть к жасмину. Ожидая ответа Фирин, я вдруг понял, что вокруг тихо. Тишина была не давящая, а словно ожидающая чего-то. Птицы не пели. Я подивился, пытаясь вспомнить, а слышна ли была птичья трель, когда мы приходили сюда утром. Вроде была… а вроде и нет. Я покрутил головой.

— Понимаешь… — сказала Фирин и вновь замолчала.

Я терпеливо ждал.

— Если верить нашему старцу, то мы с тобой сейчас наблюдаем со стороны очень древний и всеми забытый обряд под названием «Адепт теней». Но этого не может быть.

Фирин снова замолчала и легко покачала головой.

— Не может быть, — неуверенно повторила она.

— Почему? — подтолкнул я её к продолжению рассказа.

— Потому что… Этот обряд… можно провести только используя один определённый амулет. То есть вообще весь обряд строится вокруг этого самого артефакта, он завязан на нём. Связан с ним.

Фирин опять замолчала, покусывая губы. При этом она не сводила жадного взгляда юного натуралиста с зелёного сияния, которое медленно то увеличивалось, то уменьшалось вокруг склепа.

— И? — снова напомнил я о себе.

— И амулет утерян настолько давно, что даже наши древнейшие профессора не помнят, как он выглядит.

— А твой мистер-смерть что говорил об этом?

— Какой мистер-смерть? — удивилась Фирин настолько, что оторвалась от созерцания недоступного вампирского имущества и уставилась на меня.

— Ну, который вёл факультатив. Ты сказала, что он вредный, как смерть, — пояснил я и улыбнулся.

— Аа… — Фирин рассеянно улыбнулась в ответ и снова уставилась на склеп.

Я подошёл чуть ближе и встал за её плечом, чтобы сразу поймать за руку, если вздумает сорваться с места и рвануть в гущу событий. Знаю я эти жадные взгляды, не к добру они.

— Он тоже не помнил, как выглядит амулет. Но рассказывал, что некроманты таскались с ним с места на место. Если долго пребывать в одном месте, артефакт начинал взаимодействовать с другими магическими вещами и не всегда это было полезно. И безопасно.

— Кто ж создал такую бяку?

— Кто бы знал, — в тон ответила мне Фирин, а потом чуть повернула голову и, с хитрой улыбкой посмотрев на меня, сказала. — Не бойся. Я не побегу сломя голову внутрь. Мне любопытно, да. Но я не безрассудна. Хотя твоё внимание и забота мне приятны.

Я в притворном возмущении закатил глаза, но не отошёл.

— То есть, это ваша штуковина? — с издёвкой спросил я. — Ну вот эта, про которую никто не помнит, где посеяли, но вокруг неё завязан обряд, который мы сейчас наблюдаем.

— Или похожий, — менторским тоном уточнила Фирин. — Да. Наша. Некромантская. Она и работала на некромантов. С одним существенным исключением. Обряд не только поднимал мёртвого, но и привязывал душу, заставляя её мучиться.

— Узелками… — проговорил я тихо, уставившись на склеп.

— Наверное. Я не знаю. Старикан говорил: связывал. Но не уточнял как именно.

— Это выглядит как плетение макраме на теле с ног до головы, много верёвок и много узелков. Не шевельнуться, ни слово произнести, не сдвинуться, — медленно проговорил я, вспоминая увиденное в морге.

Фирин развернулась ко мне всем телом. Она смотрела на меня нахмурившись и сжав кулаки.

— Я видел душу в морге. Похоже, мы нашли вашу потеряшку.

— Лилия! — ахнула Фирин.

В этот момент в склепе что-то так сильно грохнуло, что мы от неожиданности присели.

10.2. Кудесник. А что в склепе?

Мы заворожённо наблюдали, как медленно гаснет зелёное свечение. Пульсирующая масса, похожая на прозрачное желе, мягко втянулась в склеп, и всё замолкло. Появилось такое странное чувство, как будто ничего не поменялось. Будто нам просто показалось, что здесь происходили какие-то необычные вещи. Склеп как склеп, вот он стоит, заходи прохожий, смотри, что внутри. Кладбище снова наполнилось привычными живыми звуками: издалека запели птицы, где-то вдалеке залаяла собака.

— Очень хочется зайти и посмотреть, что там, — задумчиво проговорила Фирин.

Потом потрясла слегка головой и потёрла глаза.

— Ага, — согласился я. — И будет, как в фильмах ужасов. Герои пошли в подвал, точно зная, что туда идти не надо. Но уж больно заманчиво было туда спуститься. А там их: ам и скушали.

— Что такое фильмы ужасов? — с любопытством спросила Фирин, отвернувшись от созерцания мрачного имущества.

Я задумчиво уставился на неё. Как объяснить человеку из другого мира понятные и естественные для любого местного вещи. У них и кино, скорее всего, нет. А книги хоть есть, интересно? Или их жизнь настолько полна впечатлений, что и добавлять нечего?

— Фильм ужасов, это примерно то же самое, что с нами сейчас происходит, только по задумке сценаристов мы должны были бы сейчас сломя голову рвануть внутрь склепа, — нашёл-таки я объяснение. — И не просто рвануть, а огрести проблем по самое не балуйся. И кто-нибудь из нас в конце фильма умрёт. Скорее всего я, потому что, думаю, ты была бы главной героиней. А главных героев в фильмах не убивают.

— Что такое «по самое не балуйся», — снова спросила Фирин.

— Это очень. Очень много проблем. Очень много, — проникновенно сказал я.

— Давай не пойдём туда, — крайне серьёзно сказала напарница. — Я не хочу фильм ужасов и не хочу, чтобы тебя убили неведомые мне сценаристы. Таких монстров я не знаю и не уверена, что смогу спасти тебя.

Мы посмотрели друг на друга.

— В этот момент в фильме должна заиграть романтическая мелодия, — сказал я.

— В фильме ужасов? — уточнила Фирин, нахмурив брови.

— Нет, — задумался я и добавил. — В фильме ужасов заиграла бы очень драматическая музыка.

Мы пристально смотрели друг на друга и я, не выдержав первым, фыркнул, а потом расхохотался. Фирин весело засмеялась следом за мной.

Дверь склепа заскрежетала. Фирин резко прекратила смеяться и так как в этот момент стояла к склепу спиной, напряжённо спросила у меня:

— Что там?

— Наша мёртвая девушка, — буднично ответил я, внимательно рассматривая беглянку во всей мёртвой красе. — Без заколки, кстати.

— Потеряла по дороге? — предположила моя напарница, так и не поворачиваясь к входу в склеп.

— Ты сама на неё посмотреть не хочешь? — мельком взглянул я на Фирин.

— На тебя смотреть приятнее, — неожиданно для меня ответила напарница.

Меня не то чтобы удивили её слова. Я обалдел! Во все глаза уставился на это блондинистое чудо в феечном сарафанчике, а она как ни в чём не бывало повернулась ко мне спиной и принялась изучать нашу потеряшку. Мёртвая девушка, как ни странно, просто стояла на пороге, бездумно глядя вперёд невидящими глазами. Я закатил глаза, потом закрыл их в недоумении и покачал головой. Достал телефон и набрал Эмиля. Надо доложить вампиру о том, что происходит на территории их имущества.

— Из склепа вышла наша мёртвая девушка, — отрапортовал я без вежливых расшаркиваний.

— Уводите её из города, — сказали мне на том конце провода.

— В смысле… уводите? — не понял я.

— В прямом. Побудьте зайцами, за которыми гонятся собаки, — спокойно разъяснил мне наши дальнейшие действия Эмиль.

— Ты охренел? Она стоит на месте и не двигается.

— Она охраняет. Мне нужно попасть в склеп. Уводите умертвий.

— Умертвий? Их несколько? — продолжал охреневать я.

— Несколько, — ответила вместо Эмиля Фирин и махнула рукой.

Пока я разговаривал по телефону следом за потеряшкой вышли ещё двое давно мёртвых людей. Они отошли чуть в стороны и также застыли истуканами.

— Как быстро передвигаются эти ребята? — спросил я у Фирин, прикидывая в уме, по каким улицам и подворотням бежать, чтобы быстрее выйти из города.

Старое кладбище парадной стороной выходило практически в самую сердцевину города, но если юркнуть в сторону, то между старыми одноэтажными домами можно было проскочить и выйти к реке, а там можно и в реку, так-то. Вдруг эти друзья плавать не умеют.