Римма Храбрых – Нижние Земли (страница 61)
Маттиас снова повозился за спиной Абеля, и в этом простом движении было слышно, насколько сильно изменилось настроение Маттиаса за время рассказа Шульца. Абель незаметно сунул руку под пиджак и прижал ладонь к груди, сдерживая тошноту. Мальчишке было полезно поприсутствовать на таком допросе, но Абель и сам не ожидал, что услышит… такие откровения.
— Мы нашли одного из старших. С ним пришлось повозиться, но в итоге он сдался.
Шульц усмехнулся, и Абель подумал, что не хочет, очень не хочет, ни за что в жизни не захотел бы узнать, почему тот африканец сделал то, что хотел от него Шульц.
— Он нас научил. У Йонаса, — Шульц впервые назвал своего до сих пор безымянного сообщника, — получалось лучше, чем у меня. А мне пришлось держать себя в руках до возвращения домой. Местные не очень-то подходили на роль доноров, а со своими я боялся — и так одного чуть до смерти не высосал. Зато до-ома… Дома все было хорошо. Дома меня ждала девушка. Посильнее меня, но мне только того и нужно было. Мы сыграли свадьбу. И даже прожили вместе почти десять лет. Оказалось, что чем ближе знаешь кого-то, тем легче сосать из него… в меру. Но она все равно умерла. Мне было жаль.
— Кого? — буркнул Маттиас.
Абель повернулся к нему, недовольно нахмурившись, но Шульц все равно, кажется, ничего не заметил и продолжал:
— Я начал странствовать. Не так-то просто найти мага, который подпустит тебя настолько близко, чтобы ты мог сосать из него магию незаметно. В конечном итоге я встал перед выбором: либо уходить вглубь Херцланда, к медведям, либо пересекать границу. Так я оказался здесь, в Маардаме. А вот тут все внезапно стало просто и хорошо. Моя девочка…
В голосе Шульца проскользнуло что-то похожее на нежность. С такой нежностью фермер говорит о лучшей из своих коров.
— Она была чудесна. Сильная, открытая — я наслаждался каждым мигом рядом с ней. А потом вы ее убили.
Абель скрипнул зубами.
— Не забывайся, Шульц, — негромко сказал Даан.
— Я остался один, — усталым голосом отозвался Шульц. — И пришел в панику. Внезапно оказалось, что я слишком привык полагаться на одного донора. Может, мое время пришло, не знаю. Прошла всего неделя, и я… Можно?
Он пошевелил пальцами. Себас неслышно щелкнул чем-то, освобождая одну из рук Шульца, которую тот поднес к голове.
— Вот, смотрите, — сказал Шульц, запустил пальцы в волосы и потянул.
Волосы отделялись от его головы так легко, как будто были приклеены к коже непрочным клеем. Шульц выдернул целую прядь и бросил ее на стол перед Дааном — в ярком освещении лаборатории было прекрасно видно, что все до единого волоска в этой пряди были не просто светлыми, а седыми.
— Я старел стремительно. И запаниковал. У меня не было времени искать, налаживать контакты — пришлось вылавливать среди посетителей бара. Я знал, что сильно рискую, но гораздо больше я боялся однажды проснуться и не смочь встать с кровати из-за того, что мои кости станут хрупкими. Какими и должны были стать почти полвека назад.
Шульц тихо выдохнул и поник, в его голосе зазвучала безмерная усталость.
— Я убил их всех, да. В них было слишком мало магии — во всех магах здесь, в Маардаме, с февраля слишком мало магии. Или я ее просто больше не чувствую с тех пор, как моя девочка умерла.
— Как ее звали? — еще тише, чем до этого, спросил Даан.
Шульц непонимающе моргнул, тогда Даан перегнулся через стол и повторил тихим звенящим голосом:
— Как ее звали, ты, ублюдок? Как звали твою девочку? Назови ее имя. Если ты удосужился его запомнить.
— Я…
Шульц дернулся назад.
Абель шагнул к Даану, готовый, если нужно будет, остановить напарника. Но это не понадобилось.
Дверь распахнулась, звучно стукнувшись о стену. На пороге лаборатории возникли те, кого никто из присутствовавших здесь не хотел видеть — особенно Шульц. Он вывернул шею, глядя на вошедших с нескрываемым ужасом, дернулся сильнее, уже не назад, а вбок, как будто пытался убежать.
— Нетнетнетнет, — на одной ноте зачастил Шульц, дергаясь всем телом. — Не-ет! Не надо!
Вошедший в лабораторию Штефан Реннинг одарил всех вежливой улыбкой.
— Боюсь, нам придется прервать вашу занимательную беседу, — не менее вежливо сообщил он.
Из-за его спины вышел Эдер — единственный оставшийся из делегации вампир выглядел совсем не так лощено, как когда впервые появился во Втором децернате — и, подойдя к Даану, положил на стол перед ним лист бумаги. Даже не глядя на него, Абель прекрасно знал, что это.
Международные, мать их, отношения.
— Благодарим вас за содействие, — сказал Реннинг, все так же улыбаясь. — Это, несомненно, послужит большой пользой для взаимоотношений наших стран.
Абель поморщился, но поправлять не стал.
Да и не смог бы — Шульц вскочил со стула, свободной рукой сдирая с себя присоски и оставаясь в полусогнутом положении, потому что вторая его рука все еще была прикована к столешнице.
— Я требую политического убежища! — практически завизжал он. — Я не хочу! Нет!
Себас, маячивший за его спиной безмолвной тенью, отстегнул второй наруч и мягко подтолкнул Шульца к херцландским полицейским. Реннинг что-то неслышно сказал, прикоснулся к шее Шульца почти в том же месте, где багровел след от присоски, и Шульц мгновенно стих. Троица проследовала к двери. Эдер и Шульц вышли первыми, а Реннинг еще задержался на миг, обернулся, обвел двоек взглядом.
— Да пиздуйте уже в свой Херцланд, — устало и очень неполитично сказал Даан. — Без вас проблем хватает.
Реннинг наклонил голову и молча вышел.
Двойки помолчали, глядя, как Себас собирает свои провода и щелкает до того невидимыми тумблерами и клавишами.
— Ну, по крайней мере, данные у нас остались, — сказал Абель. — Ты же отправил, Себ?
— Бенедикту транслировалась запись напрямую, — монотонно ответил Себас. — Думаю, Бердников тоже присутствовала.
— Бердников? — вяло переспросил Даан. — А, та девочка-тройка. Хорошо.
— А почему он так испугался? — неожиданно и невпопад подал голос Маттиас.
— Потому что, мой юный друг, — ответил Даан, тяжело поднимаясь.
Абелю показалось, что он постарел лет на десять, пока сидел за этим столом — если бы не способности Даана, можно было бы даже подумать, что Шульц успел высосать из него магию. И жизнь.
— Потому что законодательство Херцланда очень однозначно, — сказал Даан, опираясь на стол костяшками пальцев и хрустя шеей. — Магов там ждет одно наказание.
— Смертная казнь? — предположил Маттиас.
— Практически, — мрачно ответил Абель, подходя к Даану и поднимая со стола лист бумаги, украшенный печатями всех троих Инспекторов. — Им стирают личность. Остается дебил, способный только на монотонный физический труд.
— Ну… — Маттиас помялся.
— Молчи, — перебил его Даан и выпрямился. — Не в нашей компетенции решать, поделом ему или нет.
«Хотя ты бы придушил его собственными руками, — подумал Абель. — И я тоже».
В траурном молчании комиссары и Маттиас покинули лабораторию. Себас остался, уже погруженный в данные на многочисленных экранчиках и экранах, которыми ощерился стол. Ничто другое его уже не интересовало — и Абель невольно ему позавидовал.
У них-то проблем оставалось еще достаточно, даже если учесть относительно счастливую развязку истории с маньяком.
По дороге Маттиас отстал, и к своему кабинету они с Дааном подошли вдвоем. И оба одновременно вздрогнули, когда от стены возле двери отлепились две тени, сначала почти незаметные в полумраке дежурного ночного освещения.
— У нас дело, — сказала та тень, что пониже, и Абель с облегчением узнал в ней Петра — херцландского оборотня.
Облегчение тут же сменилось раздражением — как и у Даана, который с несдерживаемым гневом выпалил:
— Что, менееру Реннингу понадобился еще один пойманный нами преступник? Ну так пусть идет к Инспектору, а мой рабочий день давно закончен!
— Реннингу? — Петр непонимающе уставился на Даана. — Нет, мы не от него.
— В Третьем децернате никого нет, — вступил Томаш, который зачем-то держал в руках включенный планшет и то и дело бросал взгляд на его экран. — А тут, кажется, объявился тот, кого и они, и вы искали. Вампир, испытывающий страсть к оборотням.
— Стоп-стоп-стоп, — прервал его Даан. — Что значит — в Третьем децернате никого нет?
— То и значит, — рявкнул Петр.
Похоже, херцландские оборотни теряли терпение так же быстро, как маардамские комиссары. Как минимум, один оборотень и один комиссар.
— Все уехали, осталась одна Агнешка. А Томашу написал вампир.
— Который ликантропоман? — уточнил Даан, совершенно не задетый рявканьем оборотня.
Нежданные новости, казалось, снова пробудили его к жизни: Даан, сам того не замечая, наступал на оборотней, стремясь выпытать у них все подробности и как можно скорее. Из-за этого Петр, который был почти на голову ниже Даана, неловко задирал голову, но назад не отходил.
— Нет, который просто вампир, — нетерпеливо сказал он. — Но он видел, как ваш ликантропоман буйствует.