Римма Храбрых – Нижние Земли (страница 60)

— Можете заходить, — громко, не таясь больше, сказал Даан. — Наш клиент на некоторое время вышел из строя.

— В следующий раз я пойду первым, — гнусаво и сварливо сказал Абель, проходя в квартиру и глядя на лежащее на полу тело. — И от насморка избавлюсь, и маньяк жив останется.

— Да жив он, — Даан отмахнулся, шаря рукой по стене в поисках выключателя. — Слабенький совсем парнишка, визгу много — шерсти мало.

Подоспевшие техники споро подняли «парнишку», который уже начал подавать признаки жизни, хотя явно еще не очень понимал, на каком свете находится. Медленно поводя головой из стороны в сторону, он столкнулся взглядом с Абелем, и того невольно передернуло. Скрывая внезапную нервозность, Абель прошел в другую комнату. Там на столе стоял канделябр с наполовину сгоревшими свечками, под канделябром — блюдо с какими-то круглыми, тускло поблескивающими в полумраке фруктами.

— О, яблочки, — радостно сказал Даан, проходя за спиной Абеля.

— Не вздумай есть, — сумрачно предупредил его Абель.

— Думаешь, они отравленные, как в сказке про Белоснежку?

Абель шумно высморкался и ничего не сказал.

— И где же наш мальчик? — задумчиво спросил Даан, оглядываясь по сторонам. — Съели его уже, что ли?

Ответом ему был шум сливаемой воды.

— Думаю, яблоки и правда отравленные, — сказал Абель, прислушиваясь. — Видишь, какое страшное действие на Холкема оказали.

Маттиас оказался жив, относительно здоров, совершенно трезв и немного напуган. Из санузла он вышел всклокоченный и с полотенцем у лица.

— Никогда в жизни я не радовался так сильно тому, что во мне нет магии, — доверительно сказал он Абелю. — Это было мерзко. Не завидую я его жертвам.

Абель сочувственно похлопал его по плечу, сумев даже сохранить на лице относительно дружелюбное выражение.

— А что вообще происходит? — внезапно раздался голос хозяина квартиры из холла, где уже орудовали техники.

Даан развернулся на каблуках и устремился туда, все-так прихватив по дороге одно из яблок.

— А происходит то, менеер Шульц, — весело сказал он, помахивая этим яблоком, — что вы арестованы.

— Вы из полиции нравов?

Шульц часто моргал и переводил взгляд с Даана на Абеля, с Абеля — на выглядывающего из-за спин комиссаров Маттиаса, а с Маттиаса — на яблоко в руках Даана.

— Нет, мы из Второго децерната, — сообщил Даан все так же весело. — Неужели вы нас забыли, менеер Шульц? Какая досада. А мы вот вас помним. И очень рады встрече.

Шульц запаниковал.

— В чем вы меня обвиняете? — выкрикнул он, пытаясь вырвать плечо из рук техника.

— В убийстве, менеер Шульц, — в момент посерьезнев, ответил Даан. — В серийных убийствах, совершенных при помощи магии. И в нападении на сотрудника полиции при исполнении.

Шульц раскололся очень быстро. Его возмущенные вскрики в квартире были не более чем попытками сделать хорошую мину при плохой игре — заранее обреченными на неудачу, конечно же. Он и сам это прекрасно понимал, но до последнего хорохорился, изображал полнейшее неведение.

Пока Даан не привел его, аккуратно поддерживая за локоть скованных рук, в лабораторию Себаса.

Тут Шульц замолчал сразу же, осторожно водил головой, бросая быстрые испуганные взгляды на сосуды с экспонатами коллекции Себаса — на неподготовленного человека они должны были и вовсе произвести шокирующее впечатление.

И произвели.

А когда занавеска, отделяющая лабораторию от прозекторской, с громким шорохом отодвинулась в сторону, и взглядам присутствующих (к которым кроме Шульца и Даана присоединились Абель и Маттиас) предстал Себастьян ван Бек в одном из великолепнейших своих фартуков, заляпанном живописными кроваво-бурыми подтеками, Шульц струхнул еще сильнее.

Ну, а когда Себас всплеснул руками и быстрым шагом устремился к Шульцу, приговаривая что-то вроде «как интересно, ну надо же, ну кто бы мог подумать, какой экземпляр» — все на одном дыхании, — Шульц запаниковал окончательно. Отшатнувшись, он чуть ли не в голос закричал:

— Все, все, я во всем признаюсь, не надо!

Даан, довольно улыбаясь, усадил Шульца на стул. Себас тут же захлопотал вокруг, отчего тот впал в полуобморочное состояние.

— Ну-ну, никто не будет вас расчленять, менеер Шульц, — сказал Абель и высморкался.

— Конечно, — ласковым голосом подхватил Даан. — Во всяком случае, прямо сейчас.

Себас, недовольно ворча, освободил Шульца от наручников и развернул лицом к столу.

— Это как он? — шепотом спросил Даан у Абеля.

Абель пожал плечами.

Шульц беззвучно открывал и закрывал рот, глядя, как его руки сноровисто прижимают к столешнице, зажимая в угрожающего вида наручах. Себас быстро и ловко расстегнул воротник Шульца, вытащил из-под стола связку проводов с присосками на концах и налепил эти присоски с правой стороны шеи, на запястьях в местах соединения с кистями, висках. Гроздь присосок ушла на шею от основания черепа и вдоль позвоночника почти до лопаток.

Шульц сидел смирно и поскуливал, не пытаясь ни вырываться, ни скрывать страх.

Судя по шумному дыханию Маттиаса, впервые присутствовавшего на первичном допросе мага, чувства Шульца он понимал и разделял.

— Это не полиграф, менеер Шульц, — все так же ласково сказал Даан, обошел стол и сел напротив Шульца, закинув ногу за ногу и глядя магу прямо в глаза.

Абель вдруг подумал, что несмотря ни на что в Даане очень много семейных черт, которые он сам не замечает и наверняка будет отрицать, если ему на них укажут. Но Кристенсен есть Кристенсен. Даже если девяносто девять процентов своей жизни он — тридцатипятилетний обалдуй, каким-то образом справляющийся с обязанностями комиссара полиции.

— Мы не собираемся проверять правдивость ваших ответов, — продолжал Даан. — Во всяком случае, прямо сейчас, как и… да.

Шульц немо глядел на него. Из-под присоски на правом виске показалась и быстро стекла вниз капелька пота.

Маттиас снова шумно вздохнул, повозился и замер за спиной Абеля. О пятнадцати трупах Абель решил напомнить ему позже.

Их-то не пожалели.

— Все эти приспособления, — вещал Даан, пока Себас порхал вокруг Шульца, — нужны лишь для того, чтобы разобраться в уровне и направленности ваших магических способностей. А о том, каким образом и зачем вы убивали, вы расскажете нам сами.

Он наклонился вперед и лучезарно улыбнулся Шульцу в лицо.

— Ведь так?

Шульц сглотнул и еле заметно кивнул — даже не кивнул, мелко-мелко потряс головой, как будто боялся, что от более резких движений его ударит током или чем похуже.

— Вот и славно, — заключил Даан, снова откидываясь на спинку стула. — Рассказывайте.

— Я никогда не хотел воевать, — сказал Шульц и снова нервно сглотнул.

Даан благодушно кивнул, ничем не показывая, что удивлен таким началом — хотя наверняка был, уж в этом Абель мог бы поклясться.

— Но в Херцланде, знаете, не спрашивают, хочешь ты или нет. Ни сейчас, ни в прошлом веке. Когда я… — Шульц странно дернул уголками губ. — Когда меня отправили на Восток.

— В прошлом веке? — уточнил Абель.

Шульц кивнул, на этот раз уже нормально — то ли забыл о присосках, то ли просто перестал бояться.

— Мне сто восемнадцать лет, — просто сказал он. — И я не вампир. Я просто маг, который побывал на Востоке.

— Продолжайте, — осторожно сказал Даан.

Абель сдвинулся в сторону, чтобы удостовериться, что диктофон включен и работает.

— Там все не так, вы знаете, — говорил Шульц, с каждым словом все больше успокаиваясь. — Маги живут по другим законам, а с оборотнями вообще разговор другой. Обычных людей там почти нет. Вампиров — нет вообще. Там все не так. Там такое солнце, знаете. Оно сжигает. Я видел, как молодые парни отправлялись домой стариками. Это сейчас год службы на Востоке идет за три — в мое время никаких поблажек не было. Война только-только закончилась, во всем мире был тот еще бардак. А местные — они как будто не старились. Нам, конечно, запрещали тесные контакты, но кто следит за дисциплиной в крохотной роте в центре пустыни? Только дурак бы не заметил, что местные не старятся не все — а только те, кто дружил с солдатами. С офицерами они не контактировали, еще бы. Любой маг с более-менее высоким чином раскусил бы их вмиг. А так… Нам было скучно и тоскливо. Но мы служили всего год — и за тот успевали измотаться. А мне вот не повезло.

Шульц усмехнулся, облизнул сухие губы.

— Или повезло. Я наглупил — и меня разжаловали в рядовые. Да еще на год оставили. Вот тут-то я и начал замечать. За год оно не так бросается в глаза, а за полтора — уже да. Местные не старились. И из всех солдат и младших офицеров местные предпочитали магов. С оборотнями не общались. Со старшими офицерами — тоже. Людей у нас не было. Я думал долго, потом поделился своими мыслями с одним из рядовых. Тот был умный парень. В общем, мы прижали одного из местных.

Себас неслышно возник за спиной Шульца и поправил присоску. Тот даже не обратил внимания, глядел только на Даана, как будто больше никого в лаборатории не осталось.

— Прижали, — с удовольствием повторил Шульц. — У нас там не было всяких штучек, как у вас сейчас, знаете ли. Но если взять руку…

Он растопырил пальцы на одной из рук, прикованных к столу.

— И по фаланге разбивать. Начиная с мизинца. Даже оборотни ломаются. Тот, кого мы взяли за жабры, тоже сломался. Оказывается, местные сосали из нас магические силы, потому и не старились. А мы — да. Тот, кого мы взяли, не смог нас научить, он был молодым и глупым. Поэтому мы его просто прикопали недалеко от базы. Даже не убивали — зачем? Видели бы вы тамошних муравьев.