Римма Антонова – Запрет на любовь (страница 11)

— Что случилось? — голос нервно дрогнул.

— Я не знаю. Мы вышли за калитку. А тут мимо машина без номеров. Выстрел и Лёша падает.

— Кто в него стрелял?

— Не знаю. Лица были закрыты. Ты не переживай, Лёша выкарабкается. Он сильный.

— Его тело еле теплое. Я почувствовала. Сердца неслышно было, — немые слезы полились из глаз.

— Тебе показалось, — ободряюще положил руку на хрупкое плечо.

— Чего разнылась-то?! — фыркнул Олег. — Можно подумать тебе есть какое-то до него дело. Не станет. Найдешь другого мужика! Это нам ныть надо. Боевой товарищ как-никак.

Непонимающе посмотрела на него, а Роман выпрямился во весь рост и рявкнул на Олега:

— Пошел вон отсюда!

— Ты-то чего?! Защищаешь какую-то дешёвку. С первой встречи, согласилась к нему в дом перебраться. Хорош видать в постели был. Вот и ревёшь. Я прав?!

Я поднялась медленно со стула и прошла мимо Олега в гостиную. Рома замахнулся на товарища, а тот:

— Ну и оставайся с этой подстилкой! А я пойду. У меня еще дежурство впереди.

— Тащись, только от желчи собственной не подавись! — кинул ему в спину Рома.

— Да, кто бы говорил. Решил утешить девчонку?!

— В отличие от тебя я не настолько низко пал.

— Ну, ну, — хмыкнул Олег и вышел из дома, под оглушающий вой Грома.

Роман тихо прошел в гостиную и посмотрел на меня. Когда я уставилась невидящим взглядом в телевизор, и лила слёзы.

— Лар, всё будет хорошо. Вот увидишь, — попытался как ни в чем не бывало проговорить Рома.

Но я никак не отреагировала на его слова. Мужчина постоял, переминаясь, посмотрел на часы на руке и обратился ко мне:

— Я там в блокноте напишу свой номер телефона. Блокнот на холодильнике, — сбивчиво говорил он. — Если, что-то понадобится — звони в любое время.

Но и на это никак не среагировала. Тогда Рома прошел к холодильнику, достал из кармана простой карандаш и начертал цифры номера на маленьком сером листке на дверце холодильника. Ещё раз посмотрел с тоской в сторону гостиной, тяжело вздохнул, и неторопливо покинул дом.

Я плюхнулась на диван. По телевизору показывали очередной сериал, который походил на сотню других. Убивали, искали, сажали. Все герои и нет в мире зла. Сидела неподвижно. Слезы лились и лились, словно им не было ни конца, ни края. Всё рухнуло. Сказка исчезла. Такова реальность. Сжала колени руками и зарыдала навзрыд.

Вместе со мной выл и Гром. Не останавливаясь, вводя на улицу тоску и скорбь. Сколько прошло времени не знаю. Но когда кончились силы и я перестала рыдать, то упала без сил на диван. Закрыла глаза, и тут же всплыла картина до выстрела. Его улыбка, тепло, нежность. Вкус губ, признание.

Поднялась с дивана, прошла в спальню. Открыла шкаф и схватила первую попавшуюся футболку. Прижала к лицу и вдохнула аромат. От футболки веяло парфюмом Алексея.

В кармане брюк раздался телефон, наигрывая симфонию Моцарта. Достала его и посмотрел на экран. Сердце сжалось с новой силой. Звонил неизвестный номер. Помедлив несколько секунд, ткнула на зеленую трубку и поднесла телефон к уху:

— Да, я вас слушаю.

— Здравствуйте, девушка. Вас беспокоят из сорок девятой больницы.

— Что с Алексеем? — тут же вырвалось у меня.

— Мы приносим наши соболезнования. Но спасти пациента не удалось. Мне очень жаль, — проговорила девушка механическим голосом.

Скинула вызов и уронила на пол телефон. То, что знала, произошло. Алексей умер. Счастье не могло попасть в руки запятнанного человека. Судьба распорядилась по-своему. Я рухнула на кровать, обняв подушку, от которой пахло им. Гром не замолкал. Пёс сильнее и жалостливее исходил на вой. Мне хотелось так же выть, но не было на это сил. Сегодня должен был быть самый счастливый день в нашей истории, но стал самым худшим в моей жизни.

Глава 7

Лара

Прошло почти три года с того дня. Я всё так же в классе читала историю для детей. Даже сейчас в холодном кабинете сидели ребята из одиннадцатого класса и письменно отвечали на вопросы к параграфу. Оценки каким-то образом нужно было зарабатывать, а задавать домашние работы старшеклассникам бесполезно. В этом возрасте у них другие заботы, и уж до истории обычно руки не доходят.

— Лара Сергеевна, я закончила, — звонко с третьей парты заявила темноволосая девочка.

Оторвала взгляд от книги, которую читала все это время, и посмотрела на девочку, поправив очки на переносице:

— Молодец, у вас последний урок?

— Да, — кивнула она.

— Так, — оглядела класс. Ребята уткнувшись в учебник, шустро писали на тетрадных листочках. — Кто ответил на все вопросы, тихонечко встаёт и кладёт свою работу на край моего стола, — похлопала по столешнице ладонью, — и можете быть свободными.

Небольшой гул пронёсся по классу, а темноволосая девочка встала, собрала всё с парты в рюкзак и закинула его на спину. Бесшумно прошла к учительскому столу и положила листок:

— До свидания, Лара Сергеевна!

— До свидания, — кивнула я, сильнее кутаясь в вязаном черном кардигане, и уткнулась вновь в книгу.

Двадцать семь лет без двух месяцев. Но по отражению выглядеть стала постарше. Волосы отрасли, и теперь забирать приходилось в хвост или плести косичку. После смерти Алексея я позволила себе закрыться в печали. Грустные серьёзные глаза больше не приобретали изумрудный оттенок, а были постоянно тёмно-карими. Очки же стали неотъемлемой частью моего образа. Особенно когда занималась с бумагами. Врачи сказали, что на фоне стресса, зрение упало.

Ребята друг за другом сдавали работы, бросая напоследок: «До свидания!» и скрывались за дверью класса. До звонка оставалось двадцать минут, но в кабинете уже никого не осталось, кроме меня.

В дверь слабо постучались трижды, и маленькая русая головка выглянула из-за двери. Девочка посмотрела, что класс пуст, и вошла. Словно призрак, неслышно проскользнула внутрь за первую парту, прямо напротив меня.

Я внимательно посмотрела в серые глаза девочки:

— Инна, почему ты опять не на занятиях?

— Там скучно, — пискнула она и изучающе посмотрела на меня.

— И, что прикажешь мне с тобой делать? — шумно вздыхаю я и откидываюсь на спинку стула.

— Разрешить посидеть здесь, с вами.

— Ну, сиди, — буркнула я, продолжая сверлить девочку строгим взглядом.

— Что вы читаете? — поинтересовалась она, кивнув на книгу.

— Реформы Петра Первого.

— А зачем вам это? Вы же учитель, и так должны все знать!

— Всегда приятно почитать новую книгу и, возможно, узнать новые факты, которые пропустили мимо глаз другие историки, — ответила ей, и взглянула на пожелтевшие страницы перед собой.

Честно признаться, я читала эту книгу не первый раз и даже не второй. Эта книга была обманом для других глаз. Беру её в руки лишь для того, чтобы погрузиться в мысли во время урока или перемены. И у посторонних лишних волнений не возникало. Да и лишний раз беседами отвлекать не стремились. И с Инной это работало. Девочка обычно молчала и сверлила взглядом. А я утыкалась в книгу и погружалась в пучину отчаяния и безразличия к всему происходящему.

Инна не моя ученица. Два года назад я спасла её от других ребят, которые гурьбой чуть ли не бросились на девочку с кулаками. После этого Инна стала постоянной гостьей в моём классе. Маленькая, щуплая, с двумя жиденькими косичками на голове, с бледной кожей и всегда в мрачной одежде.

Родителей Инны я не знала, но Светлана рассказывала, что у неё они очень странные. Появились в городе внезапно. Никто их раньше в Мрачном не видел и ничего о них не слышал. В классе Инна стала отшельницей, которую по какой-то причине не возлюбили одноклассники. А девочки и вовсе испытывали страх перед ней и отказывались наотрез общаться с Инной.

Я стала единственным другом для девочки, если так можно сказать. Обычно Инна приходила и молча смотрела на меня большущими глазами. И при этом не издавала ни звука. Сидела неподвижно, и даже дыхание становилось незаметным. Это явление показалось странными, но решила не предавать этому большого значения. Дети все разные, и, возможно, таким образом девочка избавляется от стресса, через который ей приходится проходить каждый день в школе. А возможно, и дома тоже.

Я хотела познакомиться с родителями Инны, но пока не удавалось их встретить или же найти. Кем они работают у девочки однажды спрашивала…, и она ответила: «—Мои родители работают на дому. К ним приходят люди, и они их лечат».

Конечно же, подтверждения этому не было, но я и не спрашивала больше про родителей Инны. Хотя в городе пошёл мрачный слушок, что и правда в Мрачное вновь стали заезжать разные неизвестные люди к семье Инны и исчезали. Конечно, в эти сказки не верила. Мне приходилось и так слишком часто их слышать. Но есть ли какой-нибудь смысл придавать серьёзное значение городским нелепым легендам?!

— Лара Сергеевна, — вдруг раздался голос девочки.

— Что? — хрипло отреагировала, выходя из воспоминаний.

— Вам плохо?

— С чего это ты так решила?! Со мной всё хорошо.

— Вы врёте, — Инна впилась взглядом в мои глаза, проникая вглубь сознания, обнажая душу.