Рим Уэйт – Тепло пустынных гор (страница 9)

– Нет, я не знал! Он ничего мне не говорил! – удивлённо вскинул руки Иса, когда я решилась выйти с ним на разговор.

Так, вместо тысячи слов в пустоту для Таниша, мы вместе с Исой сели и от руки выписали проблемы, которые я выделила в работе. Наверное, это стоило сделать намного раньше, но я пыталась сделать всё максимально прозрачно. Позже я поняла, что очень зря.

– Спасибо большое, Ева! Я обязательно передам Амиру, и мы подумаем над путями решений, – заверил он меня, когда мы закончили обсуждение.

Через несколько дней лёд тронулся, и Иса собрал наш отдел на встречу в переговорной. Боялась ли я того, что Таниш узнает о моём прыжке через его голову? Нет, нисколько. Что касалось работы, у меня было мало компромиссов. Если ему не хватило профессиональной смелости признаться в ошибках, то это готова была сделать я. Если один раз нужно сначала сделать больно, чтобы потом было хорошо, то игра определённо стоит свеч.

– Мы с вами давно ничего нового и интересного не выпускали, не так ли, дорогие коллеги? – начал издалека Иса. – Коллеги, я собрал вас сегодня для того, чтобы объявить брейншторминг18 для поиска новых идей. Нам необходимы смелые шаги, большие фичи19. Кто знает, возможно, и новые направления. В ближайший месяц вам предстоит заняться исследованием рынка технологий и представить нам с Амиром ваши проекты. Пока мы не собираемся уходить из медицины, поэтому основной вектор остаётся прежним. Ваши идеи должны быть представлены в формате презентации с полной аналитикой и подкреплёнными данными. Расчёты одинаково важны, поэтому ими пренебрегать не стоит. Лучшие три проекта-победителя станут реальными релизами20 уже в этом году! Круто, не правда ли? Призом также будет премия, надеюсь, что это замотивирует вас. И… удачи! – радостно хлопнул он в ладоши, завершив свою речь.

Голоса в кабинете не утихали до того момента, пока вечером все не разошлись по домам. Коллеги были взволнованы, ведь они привыкли сидеть и не отсвечивать, выполняя свою работу рутинно. Теперь же им предстояло заняться действительно чем-то интересным и одновременно непростым. Они не обсуждали идеи, только лишь делились впечатлениями, а кто-то даже признавался, что боится увольнения. Спокойная жизнь в офисе закончилась с моим приходом, только они ещё не догадывались, кто за всем этим стоял.

Придумать что-то сносное – одно, а сделать так, чтобы этим заинтересовалось руководство и захотело вложиться – уже задачка со звёздочкой. Это требовало глубокой проработки и профессиональных навыков. Я понимала, что бурная деятельность в отделе – моих рук дело, и осознание этого вызвало во мне тихую гордость.

Иронично, что Джаннат летом превращался в Джаханнам21. Причём по ощущениям в самый нижний круг. Погода в августе напоминала самое настоящее адское пекло. Ни ветерка, ни капли дождя, который в Дублине иногда был в это время. В Джаннате всё было по-другому. Пустыня не собиралась сдаваться и, казалось, пыталась выдавить людей обратно туда, где можно было бы жить, а не выживать перебежками от кондиционера к кондиционеру.

Я уходила с работы вечером, тогда, когда на улице уже было темно и достаточно терпимо, чтобы можно было выйти на воздух. Хоть солнце не слепило по вечерам, но жара сохранялась, отчего было трудно дышать.

Коллеги в офисе часто в шутку спорили, кто из них быстрее добежит от выхода до машины. Страдая в Ирландии от нехватки солнца, в Джаннате я желала противоположного: хотя бы парочку капель дождя.

На самом деле было ещё кое-что, что меня немного смущало. В стране все граждане от рождения были мусульманами, и по закону остальные религии запрещались. Нет, к иностранцам относились лояльно, и руководство страны понимало, что мигранты – представители самых различных вероисповеданий, но церкви, как и любые другие религиозные постройки, кроме мечетей оставались под запретом. Так уж вышло, что именно в Джаннате я впервые за двадцать семь лет нарушила традицию воскресных посещений службы в церкви. Теперь мне приходилось молиться только дома.

Я вышла на улицу из офиса и вдохнула горячий плотный воздух, который ещё не успел остыть. Контраст ощущался особенно ярко после прохладного кондиционированного помещения. Влажность, присущая Джаннату, несмотря на пустыню, держалась высокая. Всё дело было в море, на берегу которого расположился город.

Летом было не так много развлечений из-за невыносимо жаркой погоды, поэтому люди убивали время, гуляя по торговым центрам. В тот день тем же решила заняться и я после работы. Мне стоило выгулять голову после новостей на работе. Вдруг что-то интересное придёт в голову?

По огромному моллу в несколько этажей бродили туда-сюда не только местные жители, но и туристы. Там же можно было и поесть, и посмотреть кино, и одеться, а также закупиться продуктами. Впрочем, перечисленными вариантами дело не ограничивалось. Как-то я даже видела, что в одном из таких магазинов находился искусственный горнолыжный курорт, огороженный от торгового зала толстым прозрачным стеклом. Некоторые моллы в городе были настолько огромными, что я могла бы всерьёз поспорить с кем-нибудь: что больше по площади Лувр в Париже или торговый центр в Джаннате?

Несмотря на то что дышалось там куда лучше, чем на улице из-за наличия кондиционеров, я всё равно трудно переносила жару. Голова последние месяцы часто болела из-за нехватки кислорода в воздухе, из-за чего давление падало, а силы покидали меня. Я была не такой продуктивной, как дома в Дублине. И, кажется, я начала понимать, почему коллеги иногда напоминали мне сонных мух. Скорее всего, я тоже стала одной из них.

Порывшись в сумке, я не обнаружила таблетки от головы. Вероятно, выложила их на кухонный стол в квартире, а положить обратно забыла, да и название, как назло, я никак не могла вспомнить, настолько мне стало дурно.

Направившись к выходу, я вдруг случайно и неожиданно для себя ударилась головой о чью-то грудь. Единственное, что я увидела – это белая ткань рубашки, в которую упёрлись мои глаза сразу после удара. Невольно я дотронулась до неё рукой и тут же от смущения убрала. Упав в яму стыда, я почувствовала, как кровь прилила к голове.

– Ой, извините, – пискнула я, взглянув на человека.

– Ева? С вами всё в порядке? Может, нужна помощь? – обеспокоенно заговорил мужчина, коснувшись моего плеча.

Тогда я готова была провалиться сквозь землю. Передо мной стоял Амир, который смотрел на меня и ждал то ли каких-то объяснений, то ли ещё чего-то. Его взгляд излучал беспокойство, но вместе с этим мне показалось, что он пытался подавить его, чтобы я не заметила. Вскинув удивлённо брови, а потом тут же опустив, он сделал невозмутимый вид. Из всех людей в этом большом городе меня угораздило столкнуться именно с ним и таким нелепым образом.

– Нет, нет, всё хорошо, извините ещё раз, – сказала я, и быстрым шагом пошла я прочь.

Надо скорее домой, надо скорее домой, я хочу домой – проговаривала себе под нос я словно заколдованная. Уже в квартире я почувствовала незнакомый мне аромат. Поднеся руку к носу, я услышала парфюм, который принадлежал Амиру. Ничего похожего в моей парфюмерной мини-коллекции не было, я бы просто не смогла такое носить. Это оказался настоящий восточный древесный аромат, вроде бы такие ещё называют «удовыми»22, с нотками табака и мускуса23, такого животного, далеко не благородного мускуса. Тяжёлый, яркий и… порочный, – именно такие ассоциации возникали в воображении. И так пахла моя ладонь. Даже сама того не желая, теперь я знала, какой у него запах.

Глава 6

Последние несколько недель я упорно работала, анализируя медицинский рынок Ближнего Востока на предмет новых идей для компании. Помимо того, что «Аль Газаль Инк» и так создавала самое передовое медицинское оборудование в регионе, всё же компании требовался свежий воздух для развития. Айти разработка начиналась и заканчивалась на написании программ для работы оборудования, но для амбициозной компании этого оказалось мало. Сфера стремительно набирала обороты во многих странах, но арабский мир отставал. Да и слух про IPO оказался правдой, поэтому упасть в грязь лицом перед руководством мне не хотелось. Для меня это оказалось настоящим вызовом, который придавал драйва в работе.

Я провела исследования, по итогам которых сформировала несколько инициатив, довольно новых для арабских стран, но в Европе, Америке, Восточной Азии и России этим уже пользовались. Бессмысленно было изобретать велосипед, достаточно просто его позаимствовать у других. Тем более это нормальная практика для развивающихся стран.

Поэтому в тот день с утра мне, как и моим коллегам, назначили совещание, где мы должны были отчитаться о проделанной работе и представить руководству новые проекты.

На пороге в переговорную, которую отделяли от остального опенспейса стеклянные стены и дверь, я почувствовала, что сердце забилось чаще. Коллеги выступали у доски также, как обычно, это делали лучшие ученики в школе, разве что не было маркера в руке, чтобы можно было писать.

Заслушивая отчёты коллег, я почувствовала, как вспотели мои ладони. Я никогда не любила выступать на людях из-за стресса. Страх публичных выступлений, пусть даже на таких плёвых, как совещание, всегда шёл рука об руку вместе с волнением. Сбежать в надежде, что никто ничего не заметит? Ага, тогда это означало бы опозориться и признаться в собственном непрофессионализме.