Рим Уэйт – Тепло пустынных гор (страница 8)

– Всё в порядке, мисте… Иса. Иса, всё отлично! – держалась я нарочито позитивно.

– Машаалла13, я надеюсь, что тебе понравится у нас! Твой руководитель Таниш уже показал тебе твоё рабочее место?

– Да, оно чудесное, спасибо!

– Нужно ли тебе что-нибудь, может, чего-то не хватает? – заботливо поинтересовался он.

– Всё, правда, замечательно, пока всего хватает.

– Славно, если что-то тебе будет нужно, то не стесняйся обращаться ко мне, я постараюсь тебе помочь. Надеюсь, что у тебя всё сложится успешно в нашей компании и мы отлично ещё долго поработаем вместе, Ева! Желаю тебе успехов и карьерного роста!

– Иншаалла14! – вдруг выдала я, чтобы блеснуть знаниями языка перед Исой.

Он рассмеялся и качнул головой вперёд от смеха.

– Ха-ха, Ева, это очень смешно! – продолжал смеяться Иса.

– Что? Почему? Я сказала что-то не то? – смутилась я.

Снова попала впросак? Браво, Ева, за последние десять минут ты неплохо так опозорилась в глазах у руководства. Так держать!

– Прости, нет, всё хорошо, всё очень хорошо! Ты говоришь по-арабски?

– Шуайя-шуайя15, – сложила я пальцы, показывая знак «чуть-чуть».

– Машаалла! Инти мумтаза, Ева16! Я не видел ещё ни одного европейца, который бы говорил на нашем языке. Браво! – похлопал он в ладоши.

– Правда, это почти всё, что я знаю по-арабски…

– О, за это ты можешь не волноваться! Как ты видишь, у нас международная компания и мы все говорим по-английски, так что не переживай из-за языка, если у тебя есть такие опасения. Да и у нас много приезжих иностранцев в стране, поэтому везде слышна английская речь, ты это сама скоро заметишь. Но я тебе вот что скажу: всегда очень приятно слышать, как иностранцы говорят по-арабски! Спасибо!

– Спасибо вам за поддержку, Иса! – поблагодарила я, почувствовав, что залилась краской от смущения.

– Пожалуйста, Ева, но давай на ты, не против? У нас здесь такой коллектив, сама знаешь, мы айтишники, все дела, можно не так официозно. Вот мой брат – это да, он сторонник всего официального, но это скучно, согласись?

– Да пожалуй, есть такое, – улыбнулась я.

– Тогда договор, Ева? – протянул он мне руку.

– Договор! – пожала я её.

– А, чуть не забыл! Ты сказала иншаалла, когда я говорил, что надеюсь, что всё сложится и мы долго поработаем, – вдруг он развернулся и остановился на месте.

– Да, а что? – удивилась я.

– Мы обычно используем иншаалла, когда не говорим прямо «нет», – засмеялся он.

– Правда? – сконфузилась я.

– А то!

– Ой…

– Всё в порядке. Иншаалла, хах! Хорошего дня!

– И тебе.

Я села за свой рабочий стол и оглядела кабинет, откинувшись на спинку в кресле. Белые стены, панорамные окна с прямым видом на даунтаун, часы на стене в конце комнаты, которые не тикали, а работали бесшумно, чтобы не раздражать людей. Рядом со мной на стене слева красовалась чёрная гирлянда с мотивационной цитатой «Здесь начинаются мечты». Мой белый стол, тумбочка ему в тон, в которой было всего два небольших пустых ящика. Мне даже показалось, что мебель была новой – на ней не было никаких следов эксплуатации.

После работы в метро я почувствовала себя сильно уставшей. Ноги будто бы ватные и связанные тяжёлыми цепями, с трудом добрели до квартиры. Голова гудела из-за катастрофической в этой жаре нехватки воздуха. И это несмотря на то, что повсюду были кондиционеры. Тогда даже пробежала мысль, что, возможно, я сильно переоценила свои физические возможности, переехав в пустыню, но я прогнала её прочь.

Глава 5

В те дни в свободное от работы время по вечерам я усаживалась за самоучитель по арабскому языку, который купила в местном книжном и принималась за учёбу. Я даже скачала себе приложение на телефон, чтобы можно было изучать язык ещё и таким образом. Правда, дело шло туго – арабский оказался невероятно сложным, но при этом очень красивым и поэтичным. Хоть для жизни в Джаннате мне он не требовался, я всё равно ступила на эту непростую тропу, чтобы лучше понимать местный менталитет.

Прошло пару месяцев с того момента, как я впервые переступила порог «Аль Газаль Технолоджис». Завершив обязательный период адаптации, я буквально набросилась на рабочие задачи. Как оказалось, я успела проголодаться по ним и теперь с энтузиазмом бралась за то, что месяцами висело в ожидании и никто из коллег не хотел брать, отложив это под предлогом «букра иншаалла», что в переводе дословно: «Бог даст завтра», но в силу местного менталитета понимать стоило как «никогда». Здесь же возникла первая проблема: я не понимала, почему коллеги себя ведут подобным образом, а руководство этого не видит.

В сутках было по-прежнему двадцать четыре часа, но по личным ощущениям будто бы больше. Люди в Джаннате никуда не торопились. Рабочий ритм был очень медленным, и в каких-то моментах я бы даже назвала работу отдела небрежной. Косяки всплывали отовсюду, дьявол скрывался в мелочах. Иногда я не понимала, на основании чего были проведены те или иные исследования и сделаны заключения. Отчёты в результате выглядели не просто сырыми, а сделанными скорее для того, кто ничего не соображал в них. Проекты один за одним оказывались убыточными и закрывались в минус. Вместо них появлялись новые, которые также буквально съедали бюджет, но выхлопа компания не получала. Что это, если не отмывание денег?

Поначалу я действительно думала, что компания – самая настоящая прачечная. В таком случае была бы хоть какая-то логика в происходящем. Вскоре я поняла, что это не так, ведь старые проекты, одни из первых, которые были запущены после открытия компании, оставались прибыльными, хоть они и не развивались, находясь на поддержке. Сокращений среди персонала также не проводилось, да и работало не полтора человека.

Согласно финансовой отчётности, которая раз в квартал становилась публичной, айти направление, т. е. мы, находилось в большом минусе. Да и отчёты были неполными, иногда математика не сходилась даже элементарно с тем, что они предоставляли нам. Тем временем до нас доходили слухи, что холдинг, в состав которой входила наша компания, собирался выходить на IPO17. Это ещё одна причина, по которой я отбросила мысли насчёт компании-прачечной.

IPO – важное событие в жизни любого бизнеса, который собирается выходить на публичные торги, а именно: на биржу. Не нужно быть каким-то специалистом в вопросах, связанных с этой процедурой, чтобы понимать, что всё шло не к успешному размещению акций на лондонской фондовой бирже, а к провалу. Одно дело быть просто убыточной компанией и где-то делать огрехи в бухгалтерии или в финансах, отсиживаясь в стране, где влиятельный родственник поможет решить проблемы и совсем другое захотеть выйти на одну из самых крупных бирж в мире. Там уже такое не сработало бы.

Финансовую дыру закрывали другими прибыльными направлениями бизнеса вроде строительного или нефтегазового. Да и государственные дотации, которыми в Джаннате щедро посыпали бизнесы коренных жителей, тоже стоит здесь упомянуть. Всё это хоть как-то оставляло компанию на плаву, однако, не могло длиться вечно, тем более при наличии амбиций.

– Да, я тоже думал об этом, – признался мне Мэтт во время обеденного перерыва. – На самом деле я это тоже заметил, как только пришёл ещё год назад, но просто привык и смирился. Я вообще удивлён, что мы до сих пор не закрылись, – продолжал он делиться, и, казалось, его было не остановить с откровениями.

Так, в лице Мэтта я нашла союзника, который разделял моё беспокойство о будущем. Нас отличала только одна вещь: я не могла смотреть на всё это и быть частью тонущего корабля, не предпринимая и шага, чтобы спасти ситуацию. Равнодушие всегда для меня было врагом благодетели.

– Ты хочешь, чтобы я донёс эту информацию до него? Хм, хорошо, я передам, – смущённо и одновременно сухо ответил Таниш, когда я поделилась с ним своими мыслями.

Я использовала момент с очередной найденной ошибкой в отчётах аналитики, которые тогда разбирала, чтобы рассказать ему о проблемах и, таким образом, подсветить их. Хоть он и пытался делать вид, что всё в порядке, но мне показалось, моё вмешательство не очень пришлось ему по душе, и я даже подумала, что Таниш как-то причастен к этому хаосу в документации.

Уверенности, что он поговорит с руководством о проблеме, даже, если это ставило IPO под удар, было у меня немного. Хоть с Исой у него, как, впрочем, и у всех в офисе общение шло хорошо, то в отношении Амира у меня складывалось ровно противоположное мнение.

Понаблюдав со стороны, я посчитала, что он побаивался Амира. Хотя с Танишем и было безмолвно солидарно большинство, но всё же генеральным директором был именно Амир, и окончательное решение оставалось за ним, а не за Исой. Это означало, что, так или иначе, всё равно пришлось бы разговаривать с ним.

Впечатление о Танише портилось не только из-за того, что он как руководитель позволил отделу работать спустя рукава, но и то, что для своей должности он оказался поразительно трусливым. Вежливая улыбка практически не сходила с его лица, а в редкие моменты, когда это было не так, он становился угрюмым и задумчивым. Люди вроде него, как правило, не хотят ни с кем портить отношения, а предпочитают быть хорошими для всех, прячась за этой маской до того момента, пока их не разоблачат. Главное – поглубже засунуть голову в песок. На часть моих замечаний он не реагировал, кроме как «круто, ты молодец, Ева», а иногда доставалось простое короткое «окей». Внутренне я напрягалась от понимания того, что он бездействовал там, где делать этого категорически не стоило.