Римъ Эдельштейн – Сказания о Ферантии: Аргентум (страница 8)
Выйди из цитадели, он увидел, что Серый Медведь стоит рядом с некими безымянными воинами и посмеивается. Окинув их взглядом, Стефан направился мимо.
- Эй, княжич! – окликнул его воевода. – Куда ж ты так спешишь? Давай испьём рому, похвастаешься своими ратными подвигами! Сколько бандюганов прирезал?
Стефан остановился.
- Это ты мне? – спросил он.
Воевода растянул рот в показной улыбке, похожей на оскал. Остальные вояки тоже заулыбались, будто услышали лучшую шутку за последний год.
- Конечно! Тут же больше никого нет.
Стефан с уверенностью шагнул к воеводе… Хоть и был он в два раза младше и в полтора раза меньше, смотрел на своего визави не моргая и ничуть не опасаясь.
- Немало прирезал. Тебе бы хватило на всю жизнь хвастать.
Воевода улыбаться прекратил.
- Язык длинный, но меч короткий, - сказал он. – Подрастёшь – дадут побольше.
Стефан внимательно оглядел Серого Медведя с ног до головы.
- Ты вот подрос, но тебе не помогло. В крепости сидеть – много ума не надо. И храбрости – тоже. Зачем ты пошёл на службу? Лучше бы запрягся в телегу кой-какую вместо носорога, да возил бы тёмных эльфов.
Вояки смеяться перестали, а лицо воеводы почернело от злости.
- Твоему папеньке тоже бы не помешало освободить место, которое он больше не может занимать в силу собственного слабоумия…
Стефан ударил воеводу кулаком в лицо. Коротким, невероятно сильным движением.
Вояки ахнули, сам воевода отшатнулся и в первую секунду даже не мог понять, что произошло. А потом опять заулыбался, но уже окровавленными зубами.
- Наверное, твой отец хотел дочку, а не сына. Удар у тебя, как у кухарки, ты знаешь?
Стефан гневно взревел и выхватил из ножен меч. Воевода тут же вытащил свой – ещё больше и шире. Вояки подались назад, и больше из них ни один не хотел веселиться.
- Всем стоять! – рявкнул Серый Медведь, после чего Стефан кинулся на него.
Он ударил дважды – размашисто и сильно, но воевода непринуждённо отбил оба удара с звонким лязгом.
- Я же говорю. Ну, какой тебе меч? Лучше бы ты ложкой орудовал.
Стефан снова ринулся в бой, подавляя свирепый крик, старясь насадить взрослого наглеца на остриё своего клинка, но тот опять играюче отпрыгнул в сторону.
- Ты двигаешься, будто…
Но в этот раз воевода договорить не смог, потому что Стефан не стал давать ему никакую передышку, а атаковал снова тут же. Он ударил снизу вверх, а потом обрушил меч сверху вниз, и воевода успел отбиться только благодаря феноменальной реакции.
Со всех сторон уже бежали люди.
- Прекратить немедленно! – кричал дежурный пехотинец, но его никто не слушал.
Другой же кинулся в замок, чтобы вытащить оттуда князя. Где это видано, чтобы княжич и воевода сошлись на мечах посреди бела дня в смертном бое?!
- Неплохо, - выдохнул запыхавшийся воевода, и теперь сам резко рубанул сверху внизу своим оружием.
Стефан отскочил в сторону и мгновенно же рванулся вперёд, только в этот раз Серый Медведь отреагировал предельно серьёзно: он уронил свой меч, схватился обеими руками за вооружённую руку княжича и швырнул его в сторону. Тот отлетел кубарем до ступенек замка.
- Видал? – спросил воевода, наклоняясь за мечом.
Стефан в три секунды оказался на ногах, и теперь бежал на него с бычьей яростью, снова готовясь разить.
Мечи оглушительно зазвенели, едва не высекая искры; воевода не отступал, а заходил на круг.
- ПРЕКРАТИТЬ НЕМЕДЛЕННО! – заорал появившийся князь, и всё тут же закончилось. Оба противника остановились. – Что это такое вы тут устроили, добры молодцы?! Жизнь надоела?
- Да мы просто дурачились, - ответил воевода, тяжело отдуваясь. – Разминали кости.
Князь вопросительно посмотрел на Стефана.
- Да, - подтвердил тот сразу. – Просто баловались. Старики – дважды дети.
Лицо князя немного смягчилось, но он был по-прежнему страшно недоволен.
- У нас вечером будут гости, и мне только этого не хватало – отскребать чьи-то внутренности со ступенек княжеского замка. Разошлись в разные стороны! И чтоб я вас вдвоём более вместе не видал!
Стефан учтиво поклонился отцу, засунул меч в ножны и пошёл, куда глаза глядят. Воевода же отвесил лёгкий кивок и двинулся в противоположную сторону.
*
Когда Вольдемар подошёл к пылающему костру, Джулиана, облачившаяся в удобный вязаный костюм, сидела подле него весьма мрачная.
- Всё нормально? – спросил парень.
- Смотри, - она протянула лист пергамента, по которому Вольдемар быстро пробежался глазами.
- Отец зовёт делегацию лесных эльфов для укрепления союза, интересно, - резюмировал Вольдемар. – Поедешь?
- Думаю, я только и поеду. Ну, вместе с тобой, конечно.
Фалександ, хоть и не был тёмным эльфом, но умудрился подойти крайне бесшумно.
- Далече собралась, ягодка? – спросил он.
Джулиана вздрогнула и покосилась на братца из-за плеча.
- Не так и далеко. В Белую Длань.
- Чего же ты забыла у этих двуногих?
- Слушай, - нетерпеливо сказал Вольдемар. – Ты говоришь «двуногие». Говоришь с презрением. А чего ты разговариваешь на нашем языке и не ходишь на четвереньках?! Тебя никто не заставляет.
Фалександ улыбнулся одними глазами.
- Ты только меня на дуэль не вызови, двуногий, из-за своей смертельной обиды.
- Да нужен ты мне сто лет… - буркнул Вольдемар. – Я выезжаю. К полуночи прибуду туда. Ты – со мной?
Джулиана поднялась.
- Конечно.
- Я тоже с вами, - вставил Фалександ. – Не хватало, чтобы моя сестрёнка ещё шоркалась где попало.
- Чего?! – прошипела она. – Ты хоть мне и братец, иногда ты меня просто выводишь.
- Ипрет, акнёртсес, - ответил он. – Йокат леду.
Вольдемар вопросительно посмотрел на Джулиану.
- Едем, не переживай, - ответила она.
*
Когда наступила глубокая ночь, делегация из Борогани прибыла в Белую Длань.
В карете ехала только Джулиана, Фалександ же скакал на единороге рядом, облачившись в лучшие золотистые доспехи. За спиной у него покоились два длинных меча, излучавших солнечный свет. Он держался спокойно и уверенно, и смотрел на людишек без малейших признаков своей привычной ненависти.
Вольдемару разрешили тоже скакать на единороге… Этой чести удостаивались мало какие люди, и Фалександ поначалу жутко протестовал, но Михаэль настоял, чтоб княжичу выделили единорога. Большая часть из них, конечно, фыркала и пятилась, но один всё же согласился послужить и людям.