Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 19)

– Если ты ни в чем не виноват, приложи все усилия и добейся правды. Станислава потрясающая женщина и заслуживает любви. А ты ее любишь.

– Занимайся разводом, Кеша. Пусть все идет так, как она задумала.

Отвечаю, повернув голову, и через минуту теряюсь в коридоре. Следующий на очереди Архип. Он–то точно поможет мне выбраться из паутины.

ГЛАВА 17

Стася

Бегу на всех парах от бизнес–центра, жадно всхлипываю, мечтаю исчезнуть навсегда. Я своими глазами убедилась в лицемерии мужа. Против фактов не попрешь. Боль сгущается в области сердца и рвет изнутри. Где моя воля, мой характер? Испарились! Машину и Михаила за рулем замечаю не сразу. Все из–за слез, которые льются ручьем. Нескончаемым потоком. Не могу остановить их, вспоминая встречу с Алиной. Бесстрашная, красивая, заряженная гордостью, убивает меня наповал. Чем она покоряет Леона, даже представить боюсь.

Может быть своей откровенностью, а может навыками в постели. Господи…я никогда не испытывала ничего подобного. Никогда!

То сообщение сжигает все мои чувства. Под ноль, под чистую. Они не перестают встречаться, не перестают заниматься любовью и смеяться надо мной. Я за бортом. Там же где и была. Им нет до меня дела и все поступки Леона в мою сторону, всего лишь пыль в глаза.

Лжец, трус, мерзавец. Подлый, лишенный мужского достоинства предатель. Ненавижу! Каждой клеточкой души и сердца. Кровь несется по венам со скоростью света. В ней яд, который отравит меня. Я умру от обиды и горя. И в конце концов от одиночества.

Я запрыгиваю в машину и практически валюсь на сиденье. Но приказываю себе держаться. Вот только острые, режущие спазмы сковывают тело. Я сгибаюсь и упираюсь лбом в колени. Меня бросает в ледяной жар. Михаил пару раз поворачивается, но ни о чем не спрашивает. Мои всхлипы служат ответом на все его вопросы. Покинув офисную парковку, мы сливаемся с городом. С городом, в котором каждую минуту разбивается чье–то сердце…

В нескольких километрах от дома случается крупное ДТП с участием шести машин. Михаил петляет дворами, кварталами, и мы тратим бесценное время на выезд из городского лабиринта. А мне так хочется улечься в постель и забыться.

Детка…

Ужин и отель…

Я думала, Леон болен. Ему нужна помощь врача. Но оказывается всё это обман. Я наивная и доверчивая. Позволила сердцу испытать жалость и сочувствие.

Горькая слюна опускаются по горлу, и я сглатываю ее, подавляя тошноту. С какого–то рожна звонит Дана. Не снимаю трубку. Подруга надоедает вновь и вновь. Отключаю телефон и запихиваю его в сумку на сиденье. Я больше не выдержу. Ни дня. Пора кончать и рвать цепи. Завтра же поеду к Аркадию Петровичу, подпишу все документы и соберу вещи. Хватит надо мной издеваться. Хватит напоминать мне о прошлом всеми способами, включая фотографии на полу. Всё!

По радио в машине начинает звучать песня «Удержи мое сердце руками, прошу тебя, не дай мне уйти…» и я захлебываюсь слезами. Обжигающими, пересоленными, самыми горькими в моей жизни. Не плакала так уже очень давно. С детства. С похорон бабушки. Я ее очень любила и была к ней привязана. Она хвалила меня за невзрачные рисунки, и вскоре отвела в художественную школу, где я завоевала ни одну награду на художественном конкурсе.

– Приехали, Станислава Игоревна. Вам помочь? – двигатель глохнет и воцаряется тишина.

– Спасибо, я сама. – Вслепую вытираю лицо от слез и открываю дверь. Хлопок и приглушенный стон. Поворачиваю голову и вижу Михаила без сознания. Он растекся по сиденью и не шевелится. Его вырубили. Причем мастерски.

Закрываю рот рукой, подавляя крик. Темень за окном добавляет масла в огонь. Только фонарь над подъездом тускло мерцает. Толку от него никакого. На площадке у дома пусто. Даже с собачкой никто не вышел погулять. В груди настоящее безумие. Сердце вот–вот сломает ребра и унесется прочь.

Нужно выбираться. Сейчас же. Незамедлительно.

Вылезаю из салона и попадаю в огромные лапы. Почти медвежьи. Внутри ёкает. Верзила стискивает меня и я не в силах вдохнуть.

– Тише, а то хуже будет. – Холодный тон прошибает до костей. Меня крепко держат за талию и шею. Не шелохнуться, не закричать.

– Кто вы? Что вам нужно?

– Друг. – Почти не касаюсь асфальта ногами. Болтаюсь на весу, царапая носочками бордюр.

– Красные шнурки…

– Медленно переставляй ножками и ни звука. Пикнешь, шею сверну.

Пятится вместе со мной к подъезду. Я молюсь о том, что кто–нибудь из него выйдет. Но, увы.

Почему охранник бездействует, почему во дворе не души?! Я словно в кино и скоро стану жертвой маньяка. Вскрикиваю и получаю в ребра кулаком. Хватаю ртом морозный воздух и закатываю глаза.

– Нас увидят, вам не сбежать. – Сквозь боль пытаюсь вразумить незнакомца, пахнущего арбузом.

– Заткнись.

Возле железной двери, я иду на риск и со всей дури наступаю каблуком ему на ногу. Он ослабляет хватку, звучно матерится, а я ударяю локтем в живот и бегу к шлагбауму. По дороге дважды поскальзываюсь на льду и теряю равновесие. Слезы застилают глаза, снег липнет к щекам, но у меня есть небольшая фора. И я ей воспользуюсь, во что бы то не стало.

Охранника не видно. Жив или нет, понятия не имею. Не думая выбегаю на середину дороги и замираю. С одной стороны лесополоса и сугробы по колено, с другой многоэтажки, откуда я выскочила и высокий забор вокруг. Я уже насквозь замерла. Виски ломит от путаных мыслей. Кожа покрывается белыми пятнами, и я растираю пальцы, в надежде их отогреть.

– Тебе не убежать. – Громко произносит тип в капюшоне и шарфе, который минуту назад чуть не придушил меня.

– Что вам нужно? – сипло кричу я и заглушаю рыдания криком о помощи. Эхо возносится к небу. А ответа нет.

– Чтобы вы оба страдали. – Выплевывает и стреляет глазами.

Мрачная тень с покатыми плечами, подбирается ко мне, толкает и исчезает за лысыми кустами, которые наполовину в снегу. Я падаю на спину и лежу не в силах подняться. Боль адская. Просто дикая. Над головой всё кружится. Медленно и плавно.

Кажется, я хорошо прикладываюсь затылком к асфальту и на секунду отключаюсь. Откуда не возьмись, появляется черный джип без номеров. Предупреждающе газует. Опять и опять. Дым из–под колес валит. В глазах всё плывет, не могу разглядеть водителя. Только блики. Собираюсь ползти, но руки и ноги не слушаются. Мне не спастись…Двигатель ревет, и джип несется на меня на предельной скорости…

ГЛАВА 18

Я зажмуриваюсь, готовясь попрощаться с жизнью. Она вся проносится перед глазами. Яркими кадрами.

Неожиданно меня объезжает Мерседес, и на полном ходу впечатывается в джип. Лобового столкновения удается избежать благодаря водителю внедорожника, который выруливает вправо и подставляет под удар левый бок. Скрежет металла и вонь жженой резины повсюду. Дымовое облако окутывает оба авто. Черная громадина страшно рычит, набирает мощь и скрывается в пролеске, оставляя после себя хаос и следы шин на дороге. Я рыдаю, лежа по уши в грязи и пока Леон не отдирает меня от земли, не перестаю рыдать.

– Всё, тише, девочка моя, тише. Я здесь.

Свет фар слепит. Машина Архипа с визгом тормозов паркуется у обочины и он бежит к нам, попутно осматриваясь по сторонам.

– Ты в порядке? – сходу бросает Швец.

Я прижимаюсь к Леону и не могу дышать. Говорить тоже. Дар речи просто–напросто пропадает. Ко всему прочему, голова кружится. Я словно на карусели, которая никак не прекратит вращаться.

– Она в норме, но я отвезу ее в больницу. Хочу убедиться.

– Где Мишаня? – интересуется Швец, и я не отлепляясь от груди Леона, показываю на машину у подъезда. Он шумно выдыхает. – Ясно. Охранник тоже в ауте?

Я согласно киваю, вдыхая аромат хвои и влажного мха. Леон не перестает меня поглаживать и утешать гортанным шепотом.

– Я уже вызвал парней и ментов. Уезжайте, чтоб они вас не задержали с расспросами.

Леон ведет меня к покореженному Мерседесу, усаживает в него и пристегивает ремнем безопасности. Я гляжу в окно, но ничего не вижу. Одна сплошная белая пелена.

– Любимая, только не закрывай глаза.

– Я постараюсь…– мямлю тихо.

– Эй, – касается моего колена. – Я тебя люблю.

– Мгм…

Тяжелые веки вскоре смыкаются, и меня накрывает сон. Но сон ли это? Я в другой реальности и не хочу из нее выбираться.

***

Прихожу в себя в незнакомом на первый взгляд месте. Мне жарко. Я на ощупь ищу край блузки, в которую была одета, но не нахожу. Приподнимаю одеяло и вижу футболку. Она скомкалась на бедрах и демонстрирует мои синяки. Синяки…недавние события всплывают в памяти одно за другим. Нападение, наезд, потеря сознания.

Михаил!

Я пытаюсь встать, но тело не слушается. Меня чем–то напичкали. Я уверена. Валюсь на кровать и через минуту пробую снова. Тщетно.

– Куда это ты собралась?

Леон входит в комнату с подносом в руках. На большом блюде много тарелок и стакан с соком. С томатным. Моим любимым.

– Где я? Точнее мы.

– В домике у озера. Помнишь о таком?

– Господи…

Я хватаюсь за голову и рву волосы.

– В больнице сказали, тебе нужен покой и тишина. В городе явно не так, как здесь.