Рик Янси – Монстролог. Все жуткие истории (страница 89)

– Исследования, – ответил он уклончиво.

– Исследования чего, доктор Уортроп? – спросили детективы.

– Некоторых туземных верований.

– Не могли бы вы высказаться точнее?

– Ну, он определенно не обсуждал это со мной, – сказал Уортроп с ноткой раздражения. – Если вы хотите узнать больше, то я бы рекомендовал вам спросить доктора Чанлера.

– Мы спрашивали. Он заявляет, что ничего не помнит.

– Я не сомневаюсь, что он говорит правду. На его долю выпали ужасные испытания.

– Ему все же повезло больше, чем его проводнику.

– Если вы предполагаете, что он имеет какое-то отношение к убийству Ларуза, то вы прискорбно ошибаетесь, сержант. Я не хочу указывать, как вам надо исполнять свои обязанности, но человек, которому следует задавать эти вопросы, – это Джек Фиддлер.

– О, мы поговорим с мистером Джеком Фиддлером. У нас есть донесения, что у Песчаного озера творятся странные вещи.

Потом настала моя очередь. Детективы вежливо попросили доктора выйти. Он решительно отказался. Они попросили еще раз, уже совсем не так вежливо, и он, видя, что упрямство может только отсрочить наш отъезд, неохотно согласился.

В течение следующего часа они расспросили меня обо всем путешествии с первого дня и до ужасного последнего, и я отвечал на вопросы со всей обстоятельностью, опуская только то, что, как сказал доктор, было порождено «обезвоживанием, недосыпанием, голодом, физическими травмами, усталостью, холодом и огромным страхом», то есть любые намеки на аутико.

– Ты знаешь, зачем Чанлер туда отправился? – спросили они меня.

– Думаю, это были исследования.

– Исследования, да, да. Это мы слышали. – Тут они неожиданно сменили тему. – Что он за доктор?

– Доктор Чанлер?

– Доктор Уортроп.

– Он… натурфилософ.

– Философ?

– Ученый.

– Что он изучает?

– П-природные явления, – с запинкой выговорил я.

– А доктор Чанлер, он такой же философ?

– Да.

– А кто ты? Тоже философ?

– Я помощник.

– Помощник философа?

– Я оказываю доктору услуги.

– Какого рода услуги?

– Услуги… незаменимого свойства. У доктора неприятности? – спросил я, надеясь сменить тему.

– Сержант Северо-Западной конной полиции мертв, парень. Так что у кого-то неприятности будут.

– Но я же вам говорил: он ушел от нас. Однажды ночью он исчез, а когда мы его нашли, он был мертв.

– Лесная лихорадка, забрался на дерево и умер от мороза. Местный парень, который вырос в этих лесах, охотился и рыбачил в них, излазил их отсюда и до Полярного круга. И вот он убегает, затаскивает себя на дерево во время первого в сезоне большого бурана… Ты ведь видишь, что все это не стыкуется, Уилл.

– Однако так все и случилось.

Я испытал почти головокружительное облегчение, когда они проводили нас наружу, не украсив наши запястья наручниками.

– Мы будем держать с вами связь, доктор Уортроп, – сказали они почти что с угрозой.

Пережив свой первый допрос как захваченный пехотинец на службе у науки, я сразу же подвергся другому: мой хозяин захотел узнать о каждом вопросе и услышать каждый ответ.

– «Помощник философа»! Что за черт! Что это такое, Уилл Генри?

– Лучшее, что я смог придумать, сэр.

Мы шли к берегу озера, удаляясь от гостиницы.

– Куда мы идем? – спросил я.

– К Чанлеру, – резко ответил доктор. – По каким-то необъяснимым причинам ему взбрело в голову, что он должен сказать тебе слова благодарности.

Он поправлялся в частной резиденции городского аптекаря и по совместительству единственного зубного врача. Жилище располагалось на втором этаже, прямо над коммерческой конторой в шатком на вид сооружении через дорогу от пристани.

Признаюсь, что я поднимался в комнату Джона Чанлера с большой тревогой. Возможно, почувствовав мои мучения, доктор перед самым входом остановил меня.

– Он ничего не помнит, Уилл Генри. Его физическое выздоровление идет просто замечательно, но умственное… В любом случае, не говори лишнего и помни, что он страдал больше любого из нас.

Джон Чанлер сидел у окна в кресле-качалке. Предвечернее солнце омывало его лицо тусклым светом – так иногда светятся покойники в гробах. Для начала я заметил, что он, как и доктор, выбрит и подстрижен. Его лицо округлилось, и из-за этого глаза казались меньше и смотрелись более пропорционально. Разумеется, он все еще был страшно худым. Голова, как казалось, не очень уверенно держалась на тонкой длинной шее.

– А, привет! – мягко окликнул он, приглашая меня подойти поближе жестом руки с наманикюренными ногтями. – Ты, должно быть, Пеллиноров Уилл Генри! Думаю, нас надлежащим образом не представили друг другу.

Его рука была холодна как лед, но пожатие было крепким.

– Я Джон, – сказал он. – Я очень рад познакомиться с тобой, Уилл, и я счастлив, что ты в добром здравии. Пеллинор говорил мне, что тебе нездоровится.

– Да, сэр, – ответил я.

– А теперь тебе гораздо лучше.

– Да, сэр.

– Рад это слышать! – Его глаза утратили желтизну. Когда я последний раз смотрел в эти глаза, они горели золотым огнем.

– Ты выглядишь точно как он, – мягко сказал Чанлер. – Как твой отец. Поразительное сходство.

– Вы знали моего отца? – спросил я.

– О, все знали Джеймса Генри. Он практически ни на шаг не отходил от Уортропа. Ужасная потеря, Уилл. Я тебе сочувствую.

В последовавшем неловком молчании мы смотрели друг на друга через пространство, которое казалось гораздо больше, чем те несколько футов, которые нас разделяли. В нем была какая-то странная пустота и странная плоская манера речи: он говорил как плохой актер, читающий по бумажке, или как человек, зазубривший слова на языке, которого он не знает.

– Уилл Генри, – сказал доктор, – Джон хотел тебя поблагодарить.

– Да! Пеллинор говорит, что ты оказал неоценимые услуги для моего спасения.

– Это был доктор Уортроп, – быстро сказал я. – Он спас вас от Джека Фиддлера и он нес вас, сэр, всю дорогу. Он вас нес многие и многие мили и…

– Уилл Генри, – сказал доктор. Он слегка покачал головой и одними губами беззвучно произнес слово «нет».

– Вот так! Ты действительно сын своего отца, Уильям Джеймс Генри! Всегда рад быть к его услугам, всегда считаешь за честь находиться в его августейшей компании, и так далее, и так далее. – Он повернулся к моему хозяину. – Какое волшебство ты практикуешь на своих подчиненных, Пеллинор? Почему они не видят в тебе того, кто ты есть на самом деле: старого брюзжащего ретрограда?

– Может, это как-то связано с тем обстоятельством, что моя компания действительно августейшая.

Чанлер рассмеялся, и при этом глубоко в груди у него что-то задребезжало. В результате на подбородок набежала слюна, которую он вытер тыльной стороной ладони.

– Вот в чем была моя главная ошибка, – сказал он. – Мне надо было взять в экспедицию тебя, Пеллинор.