Рик Янси – Монстролог. Все жуткие истории (страница 230)

– Репутация, – сказал я, повышая голос, чтобы перекричать неизбежные помехи связи. – Вчера вечером у меня состоялся весьма любопытный разговор с четвероюродным братом королевы.

– С кем?

– С Сэмюэлем.

– С каким Сэмюэлем?

– С посредственностью!

– О! – В трубке стало тихо.

– Лили? Ты меня слышишь?

– Я не понимаю, как может чья-то репутация зависеть от разговора с мистером Исааксоном?

– Я хотел пригласить тебя на ланч.

– Но не пригласил.

– Пригласил – только что.

– Меня уже пригласили.

– Откажись.

Она засмеялась, или, возможно, это были помехи. Затем ее голос:

– …требуешь.

– Доктора похитили! – заорал я.

– Похитили?! Кто, ирландцы?

– Сицилийцы.

– Сицилийцы!

– Я заеду за тобой в двенадцать.

И я положил трубку, не дав ей времени ответить. В другом углу комнаты мистер Фолк положил на стол выпуск «Геральд».

– Да, это Лили, – сказал я ему.

– Хотите, чтобы я пошел с вами? – спросил он.

Я засмеялся.

– Кого защищать – ее или меня?

За его спиной в окне сиял Центральный парк: восходящее солнце прорвало тучи, и деревья пламенели золотой осенней красой.

– Вы были когда-нибудь влюблены, мистер Фолк?

– А как же, конечно. И не один раз. Кажется, дважды.

– Откуда вы знаете?

– Мистер Генри?

– Я хочу сказать: вам было так же ясно, что это любовь, как то, что красный – это красный, а, например, не синий?

Он посмотрел вдаль, не то вспоминая, не то обдумывая мой вопрос.

– Вообще-то это понимаешь уже потом, когда все кончится.

– Что кончится?

– Когда любовь пройдет.

– Значит, я ее не люблю.

– Ну, значит, не любите.

– Но я бы убил его, если бы она… если бы они… если бы…

– Я бы сказал, что это скорее синее, чем красное, в вашем случае, мистер Генри.

– Как, по-твоему, имеет какое-то значение то, что я убил трижды, прежде чем влюбиться однажды?

– Это вы про себя спрашиваете или про людей вообще?

– И про себя, и вообще.

– Люди скорее заслуживают смерти, чем любви, – но это мое личное мнение.

Я захохотал.

– Мистер Фолк, я и понятия не имел, что вы философ.

– Я тоже не знал, что вы убийца.

Глава пятая

Мой новый компаньон не разочаровал Лили.

– Кто эта скотина? – шепнула она, беря меня под руку, когда мы выходили из трамвая возле Дельмонико.

– Мистер Фолк – старый друг доктора, вроде почетного члена братства. – Я придержал перед ней дверь, и мы вошли внутрь. Мистер Фолк остался на улице подпирать стену дома, засунув руки в глубокие карманы своего извозчичьего пальто.

– Какого еще братства? – переспросила она.

– Братства незаменимых людей.

– Теперь у тебя есть телохранитель?

В холле было полно народу, мы стояли почти лицом к лицу, и я вдыхал аромат ее волос – от них пахло сиренью. На ней было платье цвета топаза и маленькие сережки в тон. Мужчины обращали на нее внимание мгновенно, но женщины – еще раньше; такова участь красоты.

– Не совсем, – сказал я.

– Жаль, что у твоего доктора не было вчера такого «не совсем».

Я протолкался вперед и вложил двадцатку в ладонь старшего официанта. Он закатил глаза, скорчив презрительную гримасу, я дал ему еще, и через пять минут мы уже сидели в зале за столиком с видом на парк.

– Ты всегда так свободно распоряжаешься его деньгами, – заметила Лили.

– Держатель завязок его кошелька – еще одна моя должность.

– У тебя их много. – В ее глазах плясали чертики. Я скромно пожал плечами и отвернулся. Высоко в горах Сокотры есть озеро, в котором нет ни одной живой твари, вода в нем синее неба после летней грозы, но все же и оно не могло соперничать чистотой и глубиной цвета с ее глазами, такими ясными, незамутненными до самого донышка.

– Ну, так что там насчет мистера Исааксона и чьей-то репутации? – спросила она, удостоверившись, что полностью вывела меня из равновесия.

– Вообще-то я имел в виду репутацию доктора. Эти последние осложнения из-за его связей с организованной преступностью…

Лили нетерпеливо тряхнула головой.

– Неисправимый лжец, как всегда.

– Дядюшка Абрам прав в одном: репутация для этих людей – самое главное. С учетом этого можно сказать, что Черная Рука – недопустимое, немыслимое для бандитов в нарушение этикета. Ведь каморра в неоплатном долгу перед доктором Уортропом.