Рик Риордан – Молот Тора (страница 52)

– Уже заткнулся, – свернул я тему.

От нее пахло глиной, как от гончарного круга, который мы видели в ее номере, а на шее виднелось крохотное тату. Две переплетающиеся змеи. Знак Локи. Удачно еще, что в тот миг я словно скользнул по ее тату поверхностным взглядом, не донеся информацию до глубины сознания. Иначе бы мне паршиво пришлось во время полета на чудо-коне.

– Увидимся в Йотунхейме! – крикнула нам на прощание Сэм, а затем крепко схватила Хэртстоуна за руку, и оба они без малейшего шума исчезли во вспышке золотого света.

Стенли, наоборот, стартовал весьма громко. Цокая восемью своими копытами, он галопом понесся по направлению к Арлингтон-стрит, перемахнул через ограду Общественного Парка, на дикой скорости устремился к отелю «Тадж-Бостон», едва не втемяшив нас в его стену, резко пошел на взлет, сделал «бочку» в густой полосе тумана (и как мы только с него не свалились?), после чего опять приземлился и ринулся вдоль лесистой долины, по обе стороны которой тянулись гряды гор. Над нашими головами белели верхушки заснеженных сосен. Они почти упирались в низко нависшие свинцово-серые облака. От холода из наших ртов и ноздрей стал вырываться пар.

«Эй, а ведь мы в Йотунхейме!» Едва я успел подумать об этом, Блитцен выкрикнул: «Башка!»

Следующая миллисекунда мне доказала, что думаю я куда быстрее, чем реагирую. Сперва у меня пронеслось в голове, что Блитцен увидел башку Мимира, с которым у него особые отношения, и лишь потом это соображение сменилось догадкой, что следует пригнуть голову. Только вот как это сделаешь, сидя последним на спине коня?

Хрясь!

Из глаз у меня посыпались искры. Я брякнулся спиной в снег. Зубы мои болели. Над головой мутно раскачивались сосновые ветви.

Я с усилием сел. Когда мое зрение чуть прояснилось, я увидел в нескольких футах от себя Алекс. Она корчилась и стонала, лежа на куче сосновых игл. Блитцен брел, спотыкаясь, немного поодаль, разыскивая потерявшийся шлем с вуалью. Свет в Йотунхейме, конечно, был не столь интенсивен, чтобы превратить нашего гнома в камень, но все же.

Наш бесстрашный чудо-скакун Стенли исчез. Лишь следы от его копыт тянулись от ветки дерева вглубь леса, насколько хватало глаз. Может, у него кончилось время вызова, а может, увлекшись стремительным бегом, он попросту не заметил, что мы остались лежать на двадцать миль позади него.

– Глупый конь, – выхватив наконец из снега свой шлем, в сердцах бросил Блитцен. – Это же просто элементарное хамство с его стороны.

Я помог Алекс подняться на ноги. На лбу у нее зияла зигзагом рваная рана, из которой сочилась кровь.

– Могу залечить, – вызвался я.

– Со мной все в порядке, – отпихнула она мою руку. – Но за диагноз спасибо тебе, доктор Хаус.

Она, чуть пошатываясь, начала озираться.

– Где мы?

– Я бы задал вопрос посущественнее, – хмуро пробормотал Блитцен. – Где остальные?

Ни Сэм, ни Хэртстоуна поблизости не наблюдалось. Одна надежда, что наша валькирия оперативнее реагирует на неожиданные препятствия, чем Стенли. Я без малейшей нежности глянул на ветку, из-за которой все и произошло. Стоит, наверное, приказать Джеку, чтобы он отрубил ее. Иначе еще какого-нибудь бедолагу постигнет такая же участь, как нас. Рука моя уже потянулась к кулону на шее, когда я вдруг заметил: а ветка-то не совсем обычная. Вместо коры ее покрывало какое-то серое плетеное волокно, а кроме того, она не только спускалась к самой земле, но и уходила дальше, под снег. Значит, это не ветка, сообразил я. Больше напоминает толстенный кабель, который, обвиваясь вокруг стволов, устремлялся куда-то под небеса и исчезал в облаках.

– Это все, что угодно, но только не ветка, – обратил я внимание Алекс и Блитцена.

Слева от нас темнел сероватый массив. Сперва я принял его за гору, но он вдруг пришел в движение и разразился громоподобным хохотом. У меня похолодело внутри. Это была совсем не гора. Рядом с нами сидел самый большой великан из всех, каких мне когда-либо приходилось видеть.

– Конечно, не ветка, – пророкотал он хриплым и низким голосом. – Это мой шнурок.

Вы спросите, как я мог не заметить такого гиганта? Ну, во-первых, просто не представлял себе, на что смотрю. А во-вторых, он был слишком огромен. Его походные ботинки выглядели, как подножия гор. Согнутые в коленях ноги были горными пиками. Темно-серая рубашка для боулинга сливалась с небом. Пушистая белая борода курчавилась снежными облаками. А сияющие глаза, хоть он и сидел, находились от нас на такой высоте, что их можно было легко принять за два дирижабля в небе или даже за две луны.

– Привет, мелюзга! – пророкотал он, вызвав вибрацию во всех мягких тканях моего тела, включая глаза. – Стоит, наверное, все же смотреть, куда идете и на что наступаете.

Он наклонился, застив от нас серый свет, и принялся шнуровать свой ботинок, захлестывая одну сторону массивного кабеля за другую и попутно снося при этом целые полосы леса.

Наконец у него получился правильный двойной узел. Буря, поднятая им в лесу, стихла.

– Ты кто? – проорала Алекс. – О ботинках на липучках никогда не слышал?

Не знаю уж, как у нее хватило храбрости заговорить с ним? Может, из-за удара по голове? Я лихорадочно начал прикидывать, удастся ли Джеку, в случае обострения отношений, убить его. Вывод мой был неоптимистичен. Залети даже мой меч ему в ноздрю, у великана это вызовет только чих, а нам такого совсем не нужно.

Выпрямившись в полный рост, гигант рассмеялся. Голова его вознеслась в стратосферу. Интересно, уши-то ему там не закладывает?

– Хо-хо-хо! А ты, как я вижу, наглый, зеленоволосый гнус! Меня зовут Крошка.

Это имя, как я теперь уже видел, было вышито на его рубашке для боулинга наподобие знаменитой надписи «Голливуд» на холме.

– Крошка? – изумленно вырвалось у меня.

Мне казалось, мой тихий возглас не долетит до его ушей, как мы, например, не слышим всяких там муравьев, но он тут же откликнулся:

– Да, малявка. Другие великаны часто по этому поводу меня поддразнивают. Ведь я и впрямь самый маленький из всех, кто живет во дворце Утгарда-Локи.

Блитцен стряхнул аккуратно веточки с синего пиджака.

– Это все, видимо, просто иллюзия. Не может он быть столь огромным.

– Вот уж совсем не иллюзия, – дотронулась пальцем до раны на лбу Алекс. – Шнурок, на который мы напоролись, вполне себе настоящий.

Великан потянулся.

– Вы очень кстати меня разбудили. Я здесь немного вздремнул, а мне уже пора в путь.

– Подождите! – крикнул я в вышину. – Вы, значит, из дворца Утгарда-Локи?

– О да. Дорожки Утгарда. Вы тоже туда направляетесь?

– Ага! – подтвердил я. – Нам необходимо повидаться с вашим королем.

У меня был расчет, что Крошка предложит нас отнести туда. Элементарно, по-моему, справедливо. Ведь мы, как-никак, пострадали из-за его шнурка.

Крошка, однако, расхохотался.

– Просто не знаю, как вы там справитесь. Мы заняты подготовкой к завтрашнему соревнованию по боулингу, так что вас ненароком могут затоптать. Вы вон даже в шнурке моем и то запутались.

– Мы справимся, – заявила Алекс с такой уверенностью, что я позавидовал, ибо сам совершенно не был сейчас убежден в успехе. – Где этот дворец?

– Да прямо здесь рядышком, – махнул рукой влево Крошка, вызвав новый фронт низкого давления. – В каких-нибудь двух минутах ходьбы.

Переведя это с великанского, я пришел к выводу, что нас отделяют от цели примерно семь миллиардов миль.

– А ты бы не мог отнести нас туда? – все же решил попытать я счастья, надеясь, что прозвучало это не слишком жалобно.

– Значит, я вот что скажу по этому поводу, – пророкотал Крошка. – Во-первых, я вроде вам ничем не обязан, так ведь? А во-вторых, вы должны сами преодолеть порог крепости, тем самым завоевав себе привилегии гостей, которые будут вам гарантировать радушный прием.

– Ну началось, – пробормотал Блитцен.

Принципы великанского гостеприимства были нам с ним хорошо известны по прошлому посещению Йотунхейма. Мы все тогда сделали по их правилам. Переступили самостоятельно порог их крепости, объявили себя гостями. С нами действительно обошлись очень вежливо. И крайне вежливо попытались нас раздавить, как букашек. Ну и пришлось нам, спасаясь, убить всю эту семью.

– А коли вы сами не в состоянии добраться до Дорожек Утгарда, значит, вам и не надо там быть. Большинство великанов-то не такие приятные, как я. Вы там, мелюзга, осторожнее. Многие из моих более крупных родственников могут принять вас за нарушителей границ, или за термитов, или еще за что-нибудь эдакое. Не-ет, я бы на вашем месте даже и не совался.

Мне представилась кошмарная сцена: Сэм и Хэртстоун, залетев в зал для боулинга, попадают в гигантскую электрическую ловушку-мухобойку.

– Нам позарез надо туда! – панически возопил я. – Нас ждут там двое друзей!

– Хм-м-м. – Крошка поднял руку. На ней оказалась татуировка. Портрет Элвиса Пресли в полный рост размером с гору Рашмор. Великан с шумом поскреб пятерней бороду. Из нее выпал волос и, покрутившись в воздухе, как вертолет «Апачи», рухнул неподалеку от нас. Вверх взвилась туча снега, напоминающая гигантский гриб. – Тогда вот как мы с вами поступим, – продолжил Крошка. – Вы понесете с собой мою сумку для боулинга. Это сразу докажет всем остальным, что вы друзья. Я же взамен за такую маленькую услугу поручусь за вас перед Утгардом-Локи. И постарайтесь не отставать от меня. А если даже отстанете, вам надо прибыть не позднее завтрашнего утра, потому что утром начнутся соревнования.