Рик Риордан – Молот Тора (страница 50)

– У статуи в парке, – уточнил я.

Она кивнула.

– Амир, обещаю тебе: через два дня все это кончится.

И, взвившись в воздух, Самира исчезла в золотой вспышке.

Пластиковая вилка вывалилась из рук у Амира.

– И это ведь правда, – таращился он туда, где только что находилась его невеста. – Не могу поверить.

– Поздновато мы засиделись, – хохотнул Алекс. – Амир, дружок, ты не мог бы сделать для нас еще кое-что?

– Все, что угодно, – вызвался тот.

– Тогда заверни нам с собой остатки еды.

Глава XXXIV. Мы навещаем мой любимый мавзолей

Проснувшись на следующее утро у себя в вальгалльском номере, я с трудом вытащил себя из кровати. Ни прилива бодрости, ни желания куда-то идти. Но дело есть дело. Я еще вялыми со сна руками набил спортивную сумку походными принадлежностями и остатками фалафели и поплелся в номер напротив к Ти Джею. Тот, вручая мне Скофнунг, пообещал оставаться в резерве. Мол, если понадобится кавалерийское подкрепление или помощь в атаке на вражеские фортификации, то только свистни. Я попрощался с ним, встретился в вестибюле отеля с Алексом Фьерро, и мы вместе с ним направились в Мидгард.

На мою просьбу сделать остановку по пути к месту встречи с остальными Алекс не возражал. Я считал своим долгом, хоть мне и не очень хотелось этого, наведаться в особняк Рэндольфа на Бэк-Бэе и проведать предателя и убийцу дядю. Для того, знаете ли, и существует семья.

Собственно, я не совсем представлял себе, как поступлю, когда его встречу. Возможно, начну предлагать ему способы избавиться от рабства у Локи. А может, звездану по роже пакетом с кеббахом, хотя и ужасно жаль тратить на это такой хороший кеббах.

Но Рэндольфа, к счастью и для него и для кеббаха, дома не оказалось. Я, как всегда, отжал дверь черного входа. До дяди так и не дошло, что замок на ней следует поменять. Мы с Алексом пошли по дому, тыря дядины припасы шоколада (насущная необходимость) и издеваясь попутно над вычурными занавесками на окнах и кучей везде расставленных безделушек.

Конечной финальной точкой нашего путешествия стал кабинет. В нем со времени моего последнего визита ничего не изменилось. На столе разложены карты. С большого викинговского надгробного камня в углу скалил пасть волк. На полках – книги в кожаных переплетах вперемежку со средневековым оружием, мелкими артефактами и фотографиями Рэндольфа на археологических раскопках в Скандинавии.

Кулон у меня на шее гудел и вибрировал. Я впервые принес Джека в дом Рэндольфа, и то ли ему здесь не нравилось, то ли он был возбужден наличием у меня за спиной горячей-штучки-дамы-меча Скофнунг.

Я повернулся к Алексу:

– Ты сегодня какого пола?

Это вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать, не покажется ли ей мой вопрос слишком странным или и вовсе настолько грубым, что она достанет свою гарроту и снова лишит меня головы.

– А почему тебя это интересует? – улыбнулся Алекс, как я очень надеялся, не предвкушая меня убить.

– Меч Скофнунг, – указал я на свою спину. – Его ведь нельзя обнажать в присутствии женщины, и я предпочту, чтобы он оставался в ножнах.

– Ну, в таком случае минутку терпения. – Лицо у Алекс перекосило от напряженной сосредоточенности. – Порядок. Теперь я женского пола.

Выражение моего собственного лица в тот момент, видимо, было неподражаемым. Алекс расхохоталась.

– Шучу. Но тебе повезло. Сегодня я действительно она.

– То есть ты не прямо сейчас превратилась…

– Изменение гендера силой воли? – не дала мне договорить он/она. – Нет, Магнус, так это не работает. – Она провела пальцами по столу Рэндольфа. Свет, падавший сквозь витражное стекло окна, бросал на ее лицо разноцветные пятна.

– А можно спросить, как… – У меня вдруг иссяк запас слов, и я просто повибрировал руками в воздухе.

– Имеешь в виду, как это работает? – Она хмыкнула. – Только не делай, пожалуйста, вывод, что я представитель каждого человека с подвижным гендером. Такой, знаешь, посол меньшинств или ребенок с плаката. Я – это именно я. – Она в свою очередь повибрировала руками в воздухе, передразнивая меня. – И изо всех сил пытаюсь всегда оставаться собой.

Такая честность с ее стороны нравилась мне куда больше, чем когда она отрезала гарротой мне голову или нападала на меня, обратившись гепардом.

– Но раз ты оборотень, то, наверное, очень легко способна в любой момент становиться кем хочешь, – предположил я.

Ее более темный глаз дернулся. Похоже, я, сам того не желая, нащупал больную точку.

– В этом-то и ирония. – Она подняла со стола нож для разрезания бумаги и принялась вертеть его в разные стороны под разноцветными бликами света, льющегося сквозь витраж. – Я и впрямь могу выглядеть как мне угодно. Но пол поменять по собственной воле мне не удается. Он именно потому и подвижен, что я не могу его контролировать. Сама я причисляю себя к женскому полу и большей частью такой и являюсь. Но выпадают дни, когда я становлюсь мужчиной, и не смей меня спрашивать, в чем это выражается.

Удачно, что еще не успел спросить. Вопрос-то как раз уже вертелся у меня на языке.

– Но почему же тогда ты не выберешь для себя «оно» или «они»? – поинтересовался я. – И путаницы стало бы меньше, и постоянно местоимения менять бы не приходилось.

– Для кого меньше путаницы? Для тебя?

У меня, должно быть, отвисла челюсть. Во всяком случае, в глазах Алекс я без труда прочитал: «Перестань из себя изображать идиота!» Оставалось только надеяться, что Хеймдалль в это время не делает гифку нашего разговора, чтобы выложить ее потом в Сеть.

– Есть и такие, которые выбирают себе «оно» или «они», – ответила она. – Но у них другие проблемы, чем у меня. Хотят, чтобы к ним обращались так, сугубо их личное дело. Но мне лучше менять местоимения. Иначе это не я. Короче, когда я она, то она. А когда он, то он. И никакие не они. И тем более не оно. Усек?

– А если скажу, что нет, ты мне сделаешь больно?

– Зачем?

– Тогда не очень усек.

– Ну, в общем, и необязательно, – пожала плечами Алекс. – Просто прояви немного уважения.

– Проявить уважение к девушке? Вот уж легко. Особенно если для неуважающих у нее припасена острая гаррота, – бодренько отозвался я.

Мои слова ей определенно понравились, и от улыбки, которой она мне ответила, даже кабинет Рэндольфа, кажется, начал выглядеть гораздо уютнее.

– Так, – перешел я к делу. – А теперь попытаемся отыскать здесь какую-нибудь подсказку, которая даст нам понять, что происходит сейчас с моим дядей.

Я принялся осматривать полки с таким целеустремленным видом, как будто бы точно знал, что хочу там найти. Ни тайных посланий, ни рычажков, открывающих двери в скрытые от посторонних глаз помещения, не обнаруживалось. Это только в игре Скуби Ду на такие вещи наталкиваешься постоянно, а в жизни, видать, все сложнее.

Алекс тем временем прошерстила ящики дядиного стола.

– Значит, ты раньше тоже жил в этом большом мавзолее? – спросила она.

– К счастью, нет, – покачал я головой. – У нас с мамой была квартира в Олстоне. Но мама умерла, и я оказался на улице.

– Но ведь у твоей семьи были деньги, – удивилась Алекс.

– У Рэндольфа, – уточнил я, взяв с полки фото, где он был запечатлен вместе с Кэролайн, Обри и Эммой. Смотреть на этот снимок мне было больно. Я торопливо перевернул его. – Хочешь спросить, почему я не переехал к ним вместо того, чтобы стать бездомным?

Она фыркнула.

– Вот уж дурацкий вопрос. Никогда не спросила бы.

За тоном, которым Алекс это произнесла, легко было угадать горечь знания, что такое богатые, но неприятные родственники.

– Ты и сама из похожего места? – поинтересовался я.

Алекс со стуком задвинула ящик стола.

– Моя семья обладала всем, о чем только можно мечтать, кроме доброты и сына, ну или наследника, который казался бы им достойным.

Я попытался себе представить Алекс в таком же, как этот, особняке или на элегантном приеме вроде того, который устроил мистер Олдерман.

– Твоя семья знала, что твой отец Локи?

– О да. Уж об этом он позаботился. И мои смертные родители возложили на него всю вину за то, что я получилась такой. Он, мол, внушил мне извращенные представления, вбил в голову множество разных вредных идей, ну и пошло-поехало.

– А родители… Они потом не забыли все самым удобным для себя образом, как бабушка с дедушкой Сэм?

– Если бы. – Алекс вздохнула. – Именно Локи и позаботился, чтобы они запомнили. Открыл им, так сказать, навечно глаза. Ну точно как ты проделал с Амиром. Вот только намерения у моего родителя были не такие добрые.

– Я ничего не проделывал с Амиром, – возразил я ей.

Алекс со сложенными на груди руками подошла ко мне. Фланелевая рубашка в розово-зеленую клетку, синие джинсы классического покроя и самые заурядно-практичные походные ботинки, разве что шнурки в них отблескивали розовым металликом.

Ее разного цвета глаза пристально смотрели в мои, и мне показалось, что из-за этого мысли у меня устремились вдруг в разных направлениях.

– Ты и вправду считаешь, будто бы ничего не проделал с Амиром? – спросила она. – А не помнишь, случайно, как ты за плечи его схватил? Как твои руки вдруг стали светиться?