Рик Риордан – Молот Тора (страница 39)

– Ты только что кинул его в подгузник.

– Ничего подобного, – проверещал Андвари.

– Джек, полагаю, этому гному требуется полная бразильская эпиляция, – сказал я мечу.

– Нет, нет! – впал в панику Андвари. – Ладно, мое волшебное кольцо действительно у меня в трусиках. Но все равно не берите его. Возвращать-то обратно такая морока. Говорю же вам, оно проклято. Ты ведь не хочешь разделить судьбу тех, кто выигрывает в лотерею?!

Я повернулся к Хэрту:

– Твое мнение?

– Да, да, скажите ему, мистер эльф, – льстиво проговорил Андвари. – Вы же суперученый. Знаете руны. Уверен, что вам известна история Фафнира. Втолкуйте своему другу: это кольцо ничего не приносит, кроме беды.

Хэрт глянул куда-то вверх. Можно было подумать, что ему открылась на небе очередная белая доска с вот такой приблизительно надписью: «МАГНУС: 10 ЗОЛОТЫХ ЗА ДОСТАВКУ НА ДОМ КОЛЬЦА С ПРОКЛЯТИЕМ + 10 ЗОЛОТЫХ БЕССЧЕТНОСТЕЙ ЗА ТО, ЧТО УКРАЛ БЕСЧИСЛЕННЫЕ МИЛЛИОНЫ».

– Кольцо проклято, – наконец посмотрел на меня Хэртстоун. – Но оно ключ к сокровищу. Без него, сколько ни принеси, будет мало.

Я не понял, о чем он. По-моему, этой кучей золота можно было наполнить доверху ванну джакузи.

– Тебе, конечно, виднее, но убежден, что шкуру твою мы уж точно покроем, – возразил я ему.

– А вот и нет, – стоял на своем Хэртстоун. – Кольцо, конечно, опасное, но мы вынуждены на всякий случай его прихватить с собой. Не пригодится, вернем.

Я повернул гнома лицом к себе.

– Ты, конечно, извини, но кольцо свое гони.

– Ой, опять в рифму вышло! – расхохотался радостно Джек.

– Переведи мне сперва, что сказал твой эльф, – потребовал Андвари. – Я не могу читать его жесты. – И, несколько раз взмахнув грязными своими ручонками, он явно случайно изобразил на международном языке немых словосочетание: «Официант осел, блин!»

Как мне ни надоело возиться с этим склизким хмырем, я все-таки старательно перевел ему слова Хэрта.

Мшисто-зеленые глазки гнома потемнели от злости.

– В таком случае вы записной дурак, мистер эльф! – оскалил он зубы, не знавшие чистки как минимум со времен прибытия «Мэйфлауэра». – Кольцо-то ко мне все равно в результате вернется. По-другому и быть не может. А пока его носит на пальце кто-то другой, несчастья на его голову станут сыпаться одно за другим. К тому же я сомневаюсь, что вы с его помощью решите свои проблемы. Вы ведь явились домой не в последний раз. А значит, просто пока лишь отсрочите более опасное и кардинальное решение.

Андвари как подменили, и это встревожило меня куда больше момента его превращения из окуня в гнома. Он теперь не юлил, не верещал и не плакал. В словах его ощущалась холодная уверенность палача, который рассказывает приговоренному к смертной казни о принципах действия виселицы.

Я покосился на Хэрта. В отличие от меня, он не выглядел потрясенным или испуганным. Лицо его было сейчас таким же, как когда мы стояли у пирамиды из камней на месте гибели Андирона. Застывшая скорбь по тому, что случилось давным-давно. И чего уже никакими силами не изменишь.

– Кольцо, – показал он мне жестом, настолько ясным и выразительным, что даже Андвари понял без перевода.

– Прекрасно, – уставился он на меня злобным взглядом. – Только знай, глупый ты человек: проклятие и тебя не минует. Скоро тебе доведется узнать, что случается с теми, кто присваивает чужое.

Предупреждение прозвучало столь угрожающе, что у меня волосы на руках встали дыбом.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так. Совсем ничего, – голосом, полным ярости, отозвался он.

Тело его завибрировало, как перфоратор. Кольцо выпало из подгузника на землю.

– Милости просим, – процедил гном. – Волшебное кольцо в комплекте с проклятием.

– Поднимать не стану, – решительно воспротивился я.

Джек, нырнув к самой земле, с ловкостью подцепил трофей острием клинка.

– Готово!

Андвари с тоской взирал, как мой меч азартно играет с кольцом в серсо, то подкидывая его в воздух, то вновь нанизывая на клинок.

– Требую типовой договор, – заявил мне гном. – Ты сохраняешь мне жизнь в обмен на все, чем я владею.

– Типовой договор – это здорово, – кивнул ему я. – Только вот каким образом мы унесем отсюда все это золото?

– Дилетанты, – презрительно фыркнул гном. – Чтобы вы знали, яма выстлана не простым брезентом. На самом деле это рюкзак. Затягиваете веревку на горловине, и полный вперед. Обстоятельства вынуждают меня содержать все имущество в состоянии, подготовленном к моментальной эвакуации. Иногда помогает вовремя сняться с места, пока очередные грабители не добрались.

Хэртстоун, присев перед ямой на корточки, действительно обнаружил тесемку. Стоило ему потянуть за нее, мешок послушно закрылся и тут же съежился до размера вполне комфортного рюкзака. Хэрт с легкостью вынул его из ямы одной рукой и, держа на весу, показал мне:

– Бесчисленное количество золота в крайне удобной для транспортировки таре.

– Теперь выполняй свою часть договора, – потребовал гном.

Я разжал руку. Старый хрыч потер шею.

– Желаю вам, дилетанты, как следует насладиться своей бездарной кончиной, – напутствовал он нас напоследок. – Хорошеньких вам мучений, побольше боли и непременно крупного выигрыша сразу в две лотереи.

Прыг! Бульк! И он скрылся в мутной пучине пруда.

– Эй, сеньор! Выше голову и ловите! – прокричал мне Джек.

– Не смей! – взвыл я, но поздно.

Он ловко метнул кольцо прямо мне в руку, и я, даже не соображая, что делаю, рефлекторно поймал его ладонью.

– Гвоздь тебе в задницу! – наградил я запоздалым ругательством Джека и весь сжался в предчувствии катастрофы.

Обычно ведь как? Возьмешь в руки такую волшебную штуку с наложенным на нее проклятием, и вмиг начинает что-то твориться. Туман, например, сгущается. Линия горизонта прет прямо тебе навстречу. Голоса всякие начинают с толку сбивать. Но, как ни странно, я ничего подобного не ощутил. Все вокруг обстояло по-прежнему, а кольцо просто спокойно себе лежало у меня на ладони. Обычное золотое кольцо, которое выпало из подгузника тысячелетнего гнома.

Засунув добычу в карман джинсов, я с брезгливостью оглядел ладонь. На ней остался тинистый след. Вот будет удача, если он никогда не смоется! Что же, так теперь и ходить вечно с грязной рукой?

Хэртстоун закинул за плечи свой новый мультимиллиардный рюкзак. Мне показалось, что с ним он похож на безумно богатого Санта-Клауса.

Эльфийское солнце почти дошло до линии горизонта. Долго же нам пришлось бродить по диким местам на задах поместья мистера Олдермана!

– Пора обратно, – отметил, кажется, то же самое Хэрт. – Отец нас ждет.

Глава XXVIII. При оптовом заказе вам полагается еще и кольцо

Отец действительно ждал, нетерпеливо расхаживая взад-вперед по гостиной с золотым кубком в руках, из которого время от времени отглатывал золотой напиток. Инге стояла рядом, видимо, в ожидании, когда он швырнет кубок на пол и распорядится вытереть лужу.

Едва мы вошли, он с искаженным холодной злостью лицом повернулся к нам:

– Где вы?..

Тут его равнобедренно-треугольная челюсть отвалилась. Он ведь наверняка не ожидал увидеть нас в таком виде – мокрых от пота, облепленных тиной и обломками веток. В довершение ко всему наша обувь оставила на белоснежном мраморе пола склизкие следы. Ах, как же чудесно перекосилась его физиономия. Глядеть на него в тот момент казалось мне самой лучшей наградой из всех, которые я когда-либо получал, включая даже и жизнь после смерти.

Хэртстоун плюхнул на пол брезентовый рюкзак. В нем приглушенно звякнуло.

– Плата, – объявил Хэрт, расправив ладонь и словно бы отправляя щелчком монету отцу.

Жест получился высокомерно-презрительный, и это мне тоже очень понравилось.

Мистер Олдерман, как-то, видать, вдруг забыв, что признавать язык жестов ниже его достоинства, мигом отреагировал:

– Плата? Но как…

– Пойдемте наверх, и мы вам покажем, а заодно и покроем шкуру демона, – ответил вместо Хэртстоуна я, обмениваясь выразительными взглядами с Инге, которая стояла за спиной мистера Олдермана. Лицо девушки расплылось в улыбке.

И вот уже мы стоим в комнате Хэрта, а золотые жетоны для «Монополии» падают из рюкзака на синюю шкуру. В тот момент для меня не могло существовать звука слаще. Можете мне поверить.

Хэртстоун, держа рюкзак вверх дном, двинулся вдоль шкуры, посыпая ее золотым ливнем несметных богатств.

Лицо мистера Олдермана стало каменнее и бледнее, чем у гранитного Блитцена. Инге в дверном проеме подпрыгивала и хлопала в ладоши, совершенно забыв, что не вносила плату хозяину за право выражать радость.

Опорожнив наконец рюкзак, Хэрт отступил назад и, швырнув его на пол, прожестикулировал: