Рик Риордан – Меч Лета (страница 88)

У меня стучало в висках от боли. Конечно, моя восстановительная энергия эйнхерия уже включилась, и раны вскорости должны были закрыться. Вот только Волк лишит меня жизни прежде, чем это произойдет.

Волк, потянув носом воздух, явно учуял мое состояние.

– В общем-то, должен признать, неплохая попытка, Магнус, – хихикнул он. – Только вот сыновья Фрея никогда не были бойцами. Так что теперь мне осталось только сожрать врагов. Обожаю эту часть программы!

Глава LXV

А я ненавижу эту часть программы

Спасение иногда приходит от странных существ или вещей. К примеру, от львов или пуленепробиваемых галстуков.

Фенрир прыгнул, нацелившись мне в лицо. Я избежал столкновения, резко упав на пятую точку. Мимо меня пронесся какой-то расплывчатый силуэт, который врезался в Волка и повалил его на бок.

Нет, не расплывчатый силуэт, а лев, сообразил я уже в тот момент, когда оба животных сцепились в мелькании клыков и когтей на усеянной костями земле. Затем они резко поднялись на лапы, и тут мне сделалось все окончательно ясно. У льва заплыл один глаз.

– Сэм! – выкрикнул я.

– Тащи Андскоти, – не выпуская Волка из поля зрения, бросила мне львица голосом моей экс-валькирии. – Мне надо потолковать с моим милым братцем.

Ее мгновенное превращение в львицу потрясло меня куда меньше, чем то, что она могла в этом облике говорить своим голосом и даже как-то очень по-своему двигать губами. Да и глаза у нее оставались такими же, как всегда.

Шерсть на загривке Фенрира стояла дыбом.

– Значит, решила все-таки перед смертью принять способности, которые даны тебе от рождения, дорогая сестричка, – прорычал он.

– Я принимаю себя такой, как я есть. Самира аль Аббас из рода Льва, – жестко проговорила она и прыгнула на Волка.

Они драли друг друга когтями, кусались, рычали и выли. Первый раз в жизни мне довелось понять, что значит на самом деле выражение «шерсть летит клочьями», и убедиться, как это страшно. Два зверя в самом буквальном смысле драли друг друга на части, и ужас заключался для меня в том, что в облике одного из них выступала моя подруга.

Я уже собирался ринуться ей на подмогу, когда вспомнил, что говорила мне Фрея насчет Меча Лета: «Убивать – самая меньшая из его способностей». А Волк заявил мне к тому же, что сыновья Фрея никогда не были бойцами. В таком случае, кто же я?

Блитцен со стоном перевернулся на спину. Хэртстоун немедленно принялся проверять его шею.

Меня привлек неожиданно металлический блеск его галстука. Превратившись каким-то образом из шелкового в кольчужный, он уберег ему горло. Настоящий пуленепробиваемый галстук, Фригг его побери!

Блитцен сыграл по полной и, главное, оставался по-прежнему жив.

Губы мои сами собой расплылись в улыбке. Блитцен не был бойцом. Я – тоже. Но ведь есть и другие способы побеждать.

Я схватил смотанную в клубок Андскоти. На ощупь она оказалась как снег – жутко холодной и до неправдоподобия мягкой. Меч у меня в руке замер.

– Ну, и что делаем? – вопросительно прогудел он.

– Разбираемся.

– Круто, – одобрил он и пошевелился, словно потягиваясь после дневного сна. – Как там дела-то?

– Лучше, – откликнулся я и вонзил клинок в землю. Джек даже не дернулся, чтобы удрать. – Может быть, Сурт когда-то и завладеет тобой, но он ведь не понимает, в чем твоя сила, а я понимаю, – принялся объяснять ему я. – Мы – команда.

Я захлестнул Андскоти петлей вокруг рукоятки Джека. Звуки боя, происходившего рядом со мной, до меня теперь доносились лишь смутно. Может быть, из-за того, что я оставил попытку сразиться с Волком. Все равно ведь его никто не может убить. И если и сможет, то не сейчас и не я. Зато мне доступно другое.

Я изо всех сил сосредоточился. Нужно было как можно скорее вызвать в себе тепло, которое появлялось, когда мне приходилось кого-то лечить. Сила роста и жизни. Сила Фрея. Мне вдруг открылся смысл предсказания норн. Сегодня девятый день. Солнце пойдет на восток.

Место, в котором мы все сейчас находились, связано с ночью, луной и серебряным светом, а я должен его осветить летним солнцем.

Учуяв, что обстановка меняется, Волк нанес удар Сэм. Она покатилась кубарем по костям. Морда Фенрира была вся изодрана. На лбу безобразным черным клеймом отпечаталась руна Тюра.

– Ты что это там задумал, Магнус? А ну прекращай! – рыкнул он и кинулся на меня, но, не достигнув, упал, извиваясь от боли.

Меня окружала аура золотого света – точно такого же, как появилась в Йотунхейме, когда я приводил в чувство Сэм и Хэртстоуна. Свет этот, в отличие от Муспелльхеймского пламени, не обжигал, да и не отличался особенной яркостью, но тем не менее, судя по поведению Волка, причинил ему дикую боль. Он скалился, расхаживал взад-вперед и так сильно зажмурился, словно его ослепило.

– Прекрати! – взвыл он. – Или надеешься дообозлить меня до смерти?

Сэм-львица с трудом поднялась. На бедре у нее виднелся глубокий порез, а по морде, можно было подумать, прошлись бороной.

– Магнус, что ты там делаешь? – спросила она.

– Создаю лето.

Порезы у меня на груди исчезли. Силы вернулись. Отец мой был богом тепла и света, волки же – порождением темноты. Сила Фрея сдерживала Фенрира подобно тому, как вставала преградой на пути леденящей стужи и испепеляющего жара.

– Лето? Я помню лето, – радостно прогудел воткнутый в землю Джек.

Я, размотав Андскоти во всю длину, чтобы она тянулась за Джеком, как веревка за змеем, обратился к Волку:

– Знаешь, Фенрир, один старый гном объяснил мне, что самые прочные материалы – это парадоксы. Именно из них состоит цепь Андскоти. Но я к ним добавлю еще один, завершающий, и он окончательно свяжет тебя. Меч Лета – это оружие, которое не должно быть оружием, потому что действует лучше всего, когда его выпускаешь из рук.

С этими словами я отпустил Джека, мысленно дав ему команду лететь и не сомневаясь, что все остальное он сделает сам.

Его больше ничто не удерживало. Он мог разрезать последние путы на Волке или, свернув в противоположную сторону, отправиться прямиком в руки Сурта, но не сделал ни того ни другого, а, нырнув Фенриру под брюхо, связал его новыми путами с такой скоростью, что тот спохватился лишь после того, как меч опрокинул его на бок.

– Нет! Я не… – потряс остров вопль Волка.

Это было последнее, что он сумел сказать, потому что Джек обкрутил Андскоти вокруг его морды и вернулся ко мне.

– Ну, как я тебе, босс? – просиял он от гордости рунами на клинке.

– Ты классный меч, Джек, – отдал ему должное я.

– Ну, вообще-то, я это знал, – с чувством собственного достоинства произнес он. – Но как тебе узелок-то, а? Настоящий двойной узел-восьмерка. А ведь у меня-то и рук даже нет.

Сэм, спотыкаясь, побрела к нам.

– Ты это сделал, Магнус! Ох-х, – выдохнула с натугой она и стала обычной Самирой, разве что сильно пострадавшей – лицо разбито, бок весь в крови.

Я успел ее подхватить до того, как колени ее подогнулись, и поволок подальше от Волка. Даже накрепко связанный, он продолжал биться, изо рта у него шла пена, и мне казалось, что лучше все-таки отойти от него подальше.

Хэрт, поддерживая Блитца, последовал за нами с Сэм, и мы, все четверо, рухнули на ковер из вереска.

– Живой, – выдохнул я. – Вот уж не ожидал.

Но наш мгновенный триумф длился и впрямь лишь мгновение.

Звуки битвы, творящейся вокруг нас, резко усилились, точно вдруг кто-то сорвал шумовую завесу, которая до сих пор поглощала их. Полагаю, сыграла роль магия Хэрта. Оберегая нас от Фенрира, она в то же время отгородила нас и от битвы с великанами.

Я поднял голову. Дела у моих друзей-эйнхериев обстояли паршиво.

– К валькирии! – прокричал Ти Джей. – Живо!

Он, спотыкаясь, пронесся по краю кратера и, врезав попутно штыком в великана, попытался добраться до Гуниллы. Все время, пока мы сражались с Волком, она в одиночку вела бой с Суртом, а сейчас он ее повалил на землю, и руки ее едва удерживали копье, а огненный лорд уже заносил над ней ятаган.

Мэллори еле брела в отдалении без оружия, да к тому же еще и израненная, и на ее помощь вряд ли можно было рассчитывать. Икс барахтался под горой великанских трупов, пытаясь выбраться на поверхность. А Хафборн Гундерсон, весь в крови, сидел неподвижно, откинувшись спиной на камень.

Оценив ситуацию за какую-то долю секунды и поняв, что мы четверо Гунилле помочь не успеем, я, тем не менее, вскочил на ноги и вместе с Джеком кинулся к ней.

Она успела еще встретиться со мной взглядом. Я поймал в ее голубых глазах выражение ярости и смирения. Уверен, что если бы у нее нашлось время что-то сказать, то услышал бы:

– Пусть хоть это будет не зря.

Но огненный лорд обрушил на нее свой ятаган.

Глава LXVI

Жертвы

Не знаю уж, почему меня так это подкосило.

Гунилла мне даже не нравилась.

Но, когда я увидел Сурта, стоящего над ее безжизненным телом, и его тлеющие триумфом глаза, мне захотелось упасть на груду костей и остаться там до самого Рагнарока.

Гунилла была мертва. Две ее подручные валькирии, имен которых я даже не знал, – тоже. Все трое пожертвовали собой ради того, чтобы дать мне время. Хафборн либо умер, либо умирал. Остальные эйнхерии вроде пока держались, но на последнем издыхании. Сэм, Блитц и Хэрт в новый бой явно вступить сейчас не могли.