Рик Риордан – Меч Лета (страница 32)
– Ужасно замерзли, – добавил жестами Хэрт.
– За время, пока меня нет, Хэрт успеет как раз сводить тебя в похоронное агентство, – деловито проговорил Блитц. – А после мы с вами встретимся… где? – посмотрел он на Хэрта.
– Арлингтон, – показал тот жестами. – Железнодорожная станция.
– Заметано. – Блитцен поднялся на ноги. – Забери этот меч, сынок, и будь осторожен. Вне Вальгаллы ты можешь погибнуть, как и любой другой смертный. А последнее, что нам с Хэртом хочется, – это докладывать боссу о целых двух трупах Магнуса Чейза.
Глава XXV
Ну и одели меня в похоронном агентстве!
Положительных сторон в жизни бездомного достаточно мало, но одна точно есть: я знаю, где отыскать бесплатно одежду. Мы с Хэртом предприняли вылазку на Чарльзгейт, где стоит благотворительная коробка, в которую сердобольные граждане складывают ненужную им самим одежду. Очень мило с их стороны. Теперь мне, по крайней мере, не придется шастать по Бостону в вальгалльской пижаме.
Вскоре я уже блистал в художественно вытертых джинсах, охотничьей куртке и модно-дырявой футболке и больше прежнего начал смахивать на Курта Кобейна. Впрочем, мне сильно сомнительно, что Курт Кобейн сподобился бы нацепить на себя футболку с надписью «Австралийское турне группы Уигглз». Это, конечно, был полный отстой, и больше всего меня встревожило, что футболка мне оказалась в точности по размеру. Нехилые же у них фанаты!
Я поднял свой казенный меч.
– Хэрт, а с этим-то как? Сомневаюсь, что копам понравится, если они увидят меня с трехфутовым клинком.
– Волшебство, – прожестикулировал мне немой эльф. – Прикрепи к ремню.
Едва я последовал его совету, меч начал мутировать и превратился в цепочку для ключей у меня на ремне. Вполне гармонировавшую, между прочим, с моей футболкой.
– Нормалек, – констатировал я. – Теперь мое унижение полно.
– Все равно меч есть меч, – жестами возразил мне Хэрт. – А смертные не способны видеть волшебных вещей. Между льдом и огнем – туман. Гиннунгагап. Он и скрывает внешность. Без слов объяснить это трудно.
– Ну да. – Я вспомнил, что мне говорила Гунилла про миры между льдом и огнем. И про Фрея, который был золотой серединой. Но, видимо, детям его не дано от рождения понимать, что вся эта ерунда означает.
Я перечитал некролог о себе в поисках адреса похоронного агентства и, отыскав его, обратился к Хэрту:
– Пошли оказывать мне последние почести.
Это была длинная прогулка по холоду. Меня мороз доставал не слишком, а вот Хэрт в своем кожаном облачении задубел и трясся. Губы у него потрескались и шелушились, из носа текло. По книгам и фильмам в жанре фэнтези, прочитанным и увиденным за время учебы в школе, я составил себе представление, что эльфы – это такие воздушные благородные существа неземной красоты. Хэртстоун подобному образу совершенно не соответствовал. Он был уж скорее похож на анемичного студента колледжа, которому пришлось несколько недель подряд голодать.
Правда, теперь я начал подмечать кое-какие черты, которыми люди не обладают. Зрачки его, например, отражали свет, как у кошек. Вены под очень прозрачной кожей просвечивали скорее не синим, а зеленью. И, несмотря на явно бездомный и неухоженный вид, от него никогда не воняло, как от обычных бродяг, немытым телом, спиртным и прогорклым жиром. Хэртстоун пах хвоей и древесным дымом. Всегда. Просто я раньше не обращал на это внимания.
Я бы его с удовольствием порасспрашивал по дороге про эльфов, но мне на ходу объясняться жестами нелегко, а ему было бы трудно читать по губам. А вообще разговаривать с ним как раз здорово. Ведь приходится полностью концентрироваться, и думать о всякой чуши уже не станешь. Если бы все беседы на свете требовали такого внимания, люди бы не болтали попусту столько ерунды.
Едва мы пересекли площадь Копли, Хэрт резко затолкал меня в дверной проем какого-то офисного здания.
– Гомез, – прожестикулировал он. – Ждем.
Гомезом звали местного патрульного, который прекрасно знал нас обоих. Имя мое, правда, ему известно не было, но, если он видел мою фотографию в новостях, сомневаюсь, что его бы сильно обрадовало встретить меня живого. Он и без того-то не отличался большим дружелюбием.
Я коснулся рукой плеча Хэрта, привлекая его внимание.
– Расскажи, как все там? Ну, где ты обычно живешь?
Лицо его стало настороженным.
– Альфхейм не очень отличается. Только там ночь отсутствует. Поэтому ярче.
– Ночь отсутствует? – поразился я. – Что, вообще?
– Вообще, – подтвердил Хэртстоун. – Я, когда первый раз увидал заход солнца… – Он как бы запнулся, а потом прижал обе ладони к груди – знак ужаснейшего испуга.
Я попытался представить себе, как вот жил себе парень в мире, где постоянно стоит только день, а потом вдруг раз – и солнце исчезло на горизонте в кровавом зареве. И впрямь ведь невесть что подумаешь.
– Ну да, понимаю, – кивнул я ему. – А у эльфов-то есть что-нибудь такое, чего люди боятся? Ну, например, эльфсейдер.
В глазах у него вспыхнул свет.
– Откуда ты знаешь про этот термин?
– Вчера мне на поле боя сказали, что мне удалось сделать именно то, что он значит.
И я рассказал ему, каким образом выбил оружие из рук атакующих, как заживил перелом у Блитца и как прошел сквозь стену огня на мосту Лонгфелло.
– Вот интересно, это один и тот же вид волшебства? – спросил я у Хэрта.
Тот какое-то время не отвечал, переваривая мои слова.
– Трудно сказать, – наконец задвигались его руки, и, если переводить на нормальную речь, я бы сказал, что он сейчас говорил осторожно, как бы с оглядкой. – Эльфсейдер бывает разный. Как правило, это мирное волшебство. Лечить. Растить. Останавливать жестокость, насилие. Научиться ему невозможно. Эльфсейдер – совсем другое, чем волшебство рун. Ты или родился с ним, или нет. У тебя есть. Ты – сын Фрея. Полагаю, тебе передались какие-то из его способностей.
– Значит, Фрей эльф? – возник у меня естественный вывод.
Хэрт покачал головой.
– Фрей – лорд Альфхейма. Наш бог-покровитель. Ваны нам были очень близки. Их энергия и породила Альфхейм.
– Но почему ты упомянул об этом в прошедшем времени? Разве эльфы больше не могут общаться с деревьями, птицами и так далее?
Хэрт, возмущенно крякнув, с большими предосторожностями выглянул из нашего убежища, чтобы проверить, тут ли еще наш любимый патрульный.
– Нынче Альфхейм совсем не такой, – юркнув обратно, ответил он мне. – Почти никто не родится с эльфсейдером. Магией тоже почти никто не владеет. По мнению большинства современных эльфов, Мидгард – это просто миф о мире, в котором люди живут в замках и носят латы и обтягивающие чулки.
– Но ведь, наверное, тысячу лет назад так и было, – предположил я.
Хэрт кивнул.
– Тогда наши миры гораздо плотнее взаимодействовали. А теперь оба сильно изменились. Эльфы больше не работают, а сидят у экранов, смотря смешные эльфийские видео.
– Эльфийские видео? – не был уверен я, что правильно понял жестикуляцию Хэрта. А если правильно, то Альфхейм удручающе походил на Мидгард. – Выходит, о волшебстве ты знаешь не больше меня.
– Мне неизвестно, на что оно было похоже в стародавние времена, но я пытаюсь освоить. Всем пожертвовал ради попытки.
– То есть? – заинтриговал он меня.
Он снова выглянул осторожно из ниши на улицу.
– Гомез ушел. Пошли.
И ни жеста в ответ на мой вопрос. То ли его не услышал, то ли проигнорировал.
Похоронное агентство располагалось возле Вашингтон-стрит и Чарльз-стрит, спрятанное в ряду таунхаусов Бей-Виллиджа, которые как-то совсем стушевались среди современных небоскребов из бетона и стекла. «Твайнинг и сыновья. Ритуально-мемориальные услуги» – гласила вывеска над входом.
Возле двери был вывешен список ближайших мероприятий. Мои проводы значились в нем первым номером. Магнус Чейз. Дата сегодняшняя. Прощание со мной должно было начаться в десять часов, но, судя по запертой двери и темным окнам, агентство пока еще не открылось.
– Пришел заранее на собственные похороны, – проворчал я. – Крайне типичная ситуация.
Руки мои подрагивали. Перспектива узреть себя мертвецом мне казалась куда страшнее, чем сам процесс гибели.
– Ну? Вламываемся? – посмотрел я на Хэрта.
– Сейчас кое-что попробую, – азартно блеснули у него глаза.
Он извлек из-за пазухи кожаный кисетик, содержимое которого издало уже знакомый мне звук.
– Руны? – догадался я. – А как ими пользоваться, ты знаешь?
Он лишь пожал плечами с таким видом, как отвечают: «А вот сейчас мы и выясним», – и, вынув одну из плашечек, постучал ею легонько по ручке двери. В замке щелкнуло. Дверь распахнулась.
– Неслабо, – понравилось мне. – Это срабатывает на любой двери?
Хэрт сунул плашечку с руной обратно в кисет, а его опустил за пазуху. Лицо его выражало смесь грусти и осторожности, точнее определить не могу.
– Я только учусь, – ответил он мне. – До этого пробовал только однажды, когда мы встретились с Блитцем.
– Ну и как же вы встре…