Рик Риордан – Меч Лета (страница 15)
– Да пока нет. Я все еще среди живых.
– Как это у тебя получается?
– Веду двойную жизнь, – развела руками она. – Сейчас побуду с тобой на обеде, а после придется бежать домой и доделывать то, что нам задали по математике.
– Шутишь!
– Какие уж могут быть шутки с домашкой по математике, – бросила она хмуро.
Дверь лифта отъехала, и мы шагнули в пространство размером со стадион.
Челюсть моя отвисла.
– Ну ничего себе!
– Добро пожаловать в нашу трапезную «Пир Павших Героев», – подтолкнула меня легонько вперед Сэм.
Длинные ряды столов, как скамьи стадиона, ярусами спускались вниз, с той только разницей, что на том месте, где на стадионе находится арена, здесь росло гигантское дерево, куда объемней и выше статуи Свободы. Нижние его ветви располагались на вышине в сотню футов от пола, крона же накрывала весь зал и протискивалась сквозь широкое отверстие в куполе наружу, откуда сияло множеством звезд черное ночное небо.
Вполне допускаю, что взгляд мой выхватил из этой величественной картины не самую важную деталь, но я, совершенно заинтригованный, поинтересовался:
– А зачем там, на дереве, коза сидит?
Точнее, среди ветвей сидело много разных животных, и я даже не знал, как некоторые из них называются, но на нижней ветке покачивалась толстая лохматая коза. Из ее распухшего вымени, не прекращая ни на секунду, в несколько струй лилось молоко. Ну прямо душ незавинченный. А под этим раскачивающимся молочным душем сновала команда из четырех крепких воинов, подпиравших плечами жерди, на которых висело ведро. Коза на ветке моталась из стороны в сторону, и эти парни под ней делали то же самое, чтобы струи не проливались мимо ведра. Двигаться им приходилось много, но молоко все равно попадало не только в ведро, но и на них, и они уже полностью вымокли.
– Козу зовут Хейдрун, – сообщила мне Сэм. – Из ее молока варят медовуху Вальгаллы. Она очень вкусная. Скоро сам убедишься.
– Для этого те чуваки за ней и гоняются? – с сочувствием поглядел я на надрывающихся ребят с ведром.
– Не слишком-то благодарный труд, – кивнула Сэм. – Веди себя прилично, если не хочешь сам заступить на это мучительное дежурство.
– А не проще козу снять с ветки?
– Нет, – возразила Сэм. – Это коза свободного содержания, и на дереве молоко у нее получается качественней!
– Ну ладно, с козой-то понятно, но на дереве ведь и других животных полно. Я вижу там белок, опоссумов…
– И сахарных сумчатых летяг, и ленивцев, – подхватила Сэм. – Они все очень милые.
– Милые-то, конечно, но вы ведь здесь все же едите, а они на вас сверху… – Я умолк, отыскивая слова поприличнее. – Своими биологическими отходами.
– Животные с дерева Лерад ведут себя очень цивилизованно, – с уверенным видом заявила Сэм.
– Дерево Ле-рад? – повторил по слогам я. – Вы что, ему дали имя?
– У всего важного обязательно есть свои имена, – очень серьезно проговорила моя валькирия. – Тебя ведь вот тоже как-то зовут.
– Очень смешно.
– Некоторые из животных бессмертны, – пропустила мимо ушей мою реплику Сэм. – И заняты важной работой. Вот я не вижу сейчас его, но где-то здесь есть олень Эйктюрнир. Мы зовем его Эйк. Ты водопад заметил уже?
Не заметить такое было бы трудно. С высоты дерева по бороздкам коры бежала вода и, собравшись в мощный поток возле нижней ветки, устремлялась белым пенящимся ревущим занавесом в пруд величиной с олимпийский бассейн, разлившийся между двумя исполинскими корнями дерева.
– Воду на дереве беспрестанно выбрызгивает из рогов Эйк, – продолжала объяснение Сэм. – А из этого пруда она уходит под землю, чтобы пополнить подземные реки каждого из миров.
– Вся вода из оленя? Выброс его рогов? – несколько прибалдел я. – Знаешь, Сэм, это как-то намного меняет дело. В школе на географии и естествознании мне рассказывали совсем другое.
– Ну, не совсем вся вода из рогов, – внесла маленькую поправочку Сэм. – В подземные реки еще попадают растаявший снег, дождевая вода и разные загрязнители вроде фтора или слюней йотунов.
– Йотунов? – не знал я такого химического соединения.
– Ну, их еще великанами называют.
Похоже, она надо мной не прикалывалась, хотя точно определить было трудно. Губы поджаты, глаза мечутся из стороны в сторону. То ли сдерживается с трудом от смеха, то ли ждет внезапного нападения. Классный бы из нее, наверное, стэндап-комик вышел. Только топор на поясе несколько выпадал из образа.
Лицо ее показалось мне вдруг знакомым до странности. Этот нос, овал подбородка, темные волосы с красно-медным отливом…
– Мы когда-нибудь раньше встречались? – спросил я напрямик. – Ну, прежде чем ты меня выбрала кандидатом в Вальгаллу.
– Не думаю, – пожала она плечами.
– Но ты же смертная. И живешь в Бостоне.
– В Дорчестере, – уточнила она. – Учусь на втором курсе Королевской академии. Живу с дедушкой и бабушкой. И уйму времени трачу, изобретая предлоги, чтобы смываться сюда и работать валькирией. Вот, например, сегодня мои дорогие Джид и Биби думают, будто я натаскиваю по математике группу студентов. Еще какие-нибудь вопросы есть? – осведомилась она таким тоном, что мне стало ясно: с беседой на личные темы пора закругляться.
У меня вообще-то как раз в это время в голове вертелся вопрос, почему она живет с дедушкой и бабушкой. Но я вовремя вспомнил, каким она тоном произнесла, что понимает мою тоску по маме.
– Нет уж, хватит вопросов, – проговорил я вслух. – Иначе у меня мозг взорвется.
– Это будет неаккуратненько, – хихикнула Сэм. – Давай-ка лучше найдем твое место, прежде чем…
Ее перебил резкий стук распахнувшихся разом дверей по всему периметру зала. В них ринулись тучи армий Вальгаллы.
– Обед подан, – сказала Сэм.
Глава XIII
Фил-картошка достойно встречает гибель
Нас подхватил поток оголодавших воинов. Волны эйнхериев, толкаясь, галдя и смеясь, устремились из всех дверей в зал.
– Держись за меня, – велела мне Сэм.
Она крепко схватила мое запястье, и в следующее мгновение я вместе с ней взмыл ввысь не хуже какого-нибудь Питера Пена.
– А предупредить? – завопил я, уже поднимаясь в воздух.
– Я же сказала: держись за меня, – спокойно проговорила она.
Мы пронеслись над головами у воинов, чем абсолютно не привлекли их внимание. Впечатлился только один счастливчик, которого я случайно пнул по физиономии. Вокруг нас порхали другие валькирии. Одни сопровождали к столу своих подопечных воинов, другие держали в руках подносы с едой и кувшины с напитками.
Стол, к которому направлялись мы с Сэм, определенно был главным. Представьте себе места, которые заняла бы команда «Селтикс», если бы принимала кого-то на своей территории, и вам станет ясно, каким образом я это определил. Дюжина чуваков с мраморными лицами сидели перед золотыми тарелками и украшенными драгоценными камнями кубками. На представительском месте красовался пустой деревянный трон с высокой спинкой, на которой устроились, словно у себя дома, два ворона, сосредоточенно чистившие перышки.
Сэм подвела меня к другому столу, слева от главного, где как раз в это время устраивались еще двенадцать гостей: две девушки, четверо чуваков в заурядном прикиде для улицы и шесть валькирий, одетых примерно так же, как Сэм.
– Тоже вновь прибывшие? – полюбопытствовал я.
Брови Сэм хмуро сошлись к переносице.
– Семеро за одну ночь. Не многовато ли будет?
– Ты считаешь, что это плохо? – не совсем понял я ее реакцию.
– Если погибших героев становится больше обычного, значит, в мире творится что-то плохое, – тихо проговорила она, – а это… – Она осеклась и поджала губы, а потом совсем другим тоном скомандовала: – Ладно. Давай садиться.
Но, прежде чем мы успели занять места за столом, на нашем пути возникла долговязая валькирия.
– Ну и кого же ты нам доставила, Самира аль Аббас? Еще одного полубога или шпиона своего папочки?
На вид ей было лет восемнадцать, а рост позволял ей спокойно претендовать на место четвертого номера в баскетбольной команде. Светлые, почти белые волосы она заплела в две косы. Поверх зеленого платья на ней висел патронташ, из ячеек которого торчали молотки. «Странный выбор оружия, – показалось мне. – Если только в Вальгалле повсюду не торчат гвозди, которые надо забить». Впрочем, на шее у девушки я разглядел амулет, тоже в форме молотка. Взгляд ее светло-голубых глаз был холоден, как зимнее небо.
– Гунилла, – произнесла напряженным голосом Сэм. – Это Магнус Чейз.
– Рад встрече, Горилла, – протянул я долговязой валькирии руку.
У нее от ярости даже ноздри раздулись.
– Я Гунилла, капитан валькирий. А ты, новичок…
Оглушительный рев, который я уже слышал в колонках своего номера, разнесся по залу. Теперь мне стало ясно, откуда он исходил. Двое парней держали у основания дерева рог размером с каноэ – немаленькое, видать, животное было, если могло такое носить на своей голове, – а третий парень дудел в него, покраснев от натуги.