Рик Риордан – Корабль мертвецов (страница 47)

– Тогда иди со мной, Магнус, – сказала Мэллори. – Я буду тебя защищать. – Она свирепо глянула на Хафборна Гундерсона. – А с этим неотесанным болваном я иметь дело отказываюсь. Самира, ты умеешь постоять за друзей в переделке. Пойдешь с нами?

Приглашение, похоже, оказалось для Сэм неожиданностью, хотя после истории с водяными лошадьми Мэллори обращалась с ней совсем иначе, чем раньше.

– Э-э… хорошо.

Хафборн оскалился:

– Ну и отлично! Я возьму Алекс и Ти Джея!

Мэллори выгнула бровь:

– Ты идешь на берег? Я думала, ноги твоей не будет…

– Ну и зря ты так думала! – Он дважды моргнул, словно сам от себя такого не ожидал. – Это больше не моя родина. Просто какая-то стоянка для туристов. Какая разница?

Прозвучало это неубедительно. Я подумал, не стоит ли изменить состав наших групп. У Мэллори был талант отвлекать Хафборна. Я бы охотно согласился, чтобы она поменялась… ну, не знаю, с Алекс, например. Но предлагать это явно не стоило – меня бы никто не поддержал.

– А как же Хэртстоун и Блитц? – спросил я. – Может, разбудить их?

– Ну, попробуй, – усмехнулась Алекс. – Они дрыхнут без задних ног.

– А ты можешь превратить корабль в платок вместе с ними? – спросил Ти Джей.

– Рискованно, – сказал я. – А вдруг они проснутся и обнаружат, что застряли в носовом платке?

– Ой, да оставьте вы их здесь, – заявил Хафборн. – Ничего с ними не станется. Тут сроду не случалось ничего опасного, не считая угрозы помереть со скуки.

– Я напишу им записку, – вызвалась Сэм. – Давайте походим вокруг полчаса, идет? А потом встретимся здесь, и если кто-нибудь найдет поезд, отправимся на станцию все вместе.

Все согласились, что этот план подразумевает достаточно низкую вероятность насильственной гибели. Несколько минут спустя Хафборн, Ти Джей и Алекс отправились в одну сторону, а мы с Мэллори и Самирой – в другую. Мы собирались побродить по улицам Флома в поисках поездов, чтобы уехать, и каких-нибудь интересных врагов, чтобы убить.

Глава XXX

Флом, бомбы и спасибо, мама

Я и не думал, что таким врагом окажется милая старушка.

Мы прошли примерно три квартала по запруженной туристами улице, мимо магазинов, где торговали шоколадками, сосисками с лосятиной и сувенирными деревянными троллями. (Хотя, казалось бы, уж кто-кто, а потомки викингов должны понимать, что чем меньше троллей, тем лучше.) И вдруг, когда мы проходили мимо маленького продуктового магазинчика, Мэллори схватила меня за руку и стиснула ее с такой силой, что остался синяк.

– Это она! – Последнее слово она выплюнула с отвращением, будто оно было ядовитое.

– Кто? – спросила Сэм. – Где?

Мэллори показала на лавку под названием «Лови петлю!» на другой стороне улицы, где туристы ахали и охали у выставленного на тротуар стенда с шерстяной пряжей местного производства. (Норвегия каждому предложит что-то по душе.)

– Женщина в белом, – сказала Мэллори.

Я сразу понял, о ком она. В толпе туристов стояла сутулая и горбатая старуха. Голова ее свисала вперед, будто вот-вот оторвется. На ней был белый вязаный свитер, пушистый, словно сахарная вата, а на голове – такая же белая шляпа, широкие поля которой не давали толком разглядеть лицо старухи. На согнутой руке висела кошелка, набитая пряжей и вязальными спицами.

И чего Мэллори так разволновалась из-за этой бабуси? Я мог бы с ходу показать еще с десяток пассажиров круизного судна, выглядевших даже более чудаковато. И тут старуха посмотрела в нашу сторону. Глаза у нее оказались белые, бельмастые, но их взгляд пронзил меня насквозь. Она словно воткнула мне в грудь свои спицы.

Миг спустя спины туристов заслонили старуху, и неприятное ощущение прошло.

Я сглотнул.

– Кто?..

– Идем! – сказала Мэллори. – Нельзя ее упускать! – И она бросилась к лавке товаров для вязания.

Мы с Самирой, встревоженно переглянувшись, поспешили следом.

Казалось бы, престарелая особа в свитере из сахарной ваты не могла уковылять далеко, но когда мы добрались до вязальной лавки, старуха была уже в двух кварталах впереди. Мы бросились за ней, лавируя среди экскурсантов, велосипедистов и ребят с каяками. Мэллори бежала впереди, не дожидаясь нас. Когда мы догнали ее, она стояла, вцепившись в цепное ограждение небольшого вокзальчика, и озиралась в поисках ускользнувшей жертвы.

– Ты нашла поезд, – заметил я.

У платформы стояло с десяток ярко раскрашенных вагончиков старинного вида. Туристы, возбужденно переговариваясь, занимали места. Железная дорога вилась вверх по холмам и исчезала в ущелье за ними.

– Где она? – буркнула Мэллори.

– Да кто «она»-то? – спросила Сэм.

– Вон! – Мэллори показала на последний вагон, куда как раз садилась бабулька в сахарной вате. – Нужны билеты, – отрывисто сказала Мэллори. – Быстрее!

– Надо найти остальных, – возразила Самира. – Мы же договорились встретиться…

– НЕТ ВРЕМЕНИ!

Мэллори чуть ли не силой вытрясла из Самиры норвежские кроны. (Местную валюту, разумеется, нам выдала запасливая Алекс.) При помощи изрядного количества ругательств и размахивания руками ей удалось купить у станционного служащего три билета на поезд, после чего мы бросились к турникетам и едва успели запрыгнуть в последний вагон, когда двери уже закрывались.

Внутри было жарко, тесно и не продохнуть от туристов. Пока поезд пыхтел вверх по склону холма, на меня накатила такая тошнота, какой я не испытывал… гм, со вчерашнего дня, когда жарил на вертеле драконье сердце в Альфхейме. И мне было ни капельки не легче от того, что время от времени я улавливал обрывки птичьих разговоров снаружи – я по-прежнему понимал их, и речь шла в основном о том, где перехватить сочного червячка или жучка.

– Так, Мэллори, а теперь объясни, – твердо сказала Самира. – Почему мы преследуем эту старушку?

Мэллори медленно шла по проходу, разглядывая пассажиров.

– Это та самая, из-за которой я умерла. Это Локи.

Сэм чуть не села на колени к какому-то старику.

– Что?!

Мэллори вкратце пересказала ей свою историю, которую я услышал от нее несколько дней назад: как она заложила бомбу, а потом пожалела об этом, а потом к ней явилась старуха и убедила вернуться и разминировать машину, используя пару суперкинжалов, оказавшихся супербесполезными. И – ба-бах.

– Но Локи?! – переспросила Самира. – Ты уверена?

Я понимал, почему ее голос так дрожит. Она, конечно, училась сопротивляться папочке, но никак не ожидала, что придется применять этот навык в деле здесь и сейчас. Это все-таки не тот предмет, по которому внезапные экзамены в радость.

– А кто еще это мог быть? – оскалилась Мэллори. – Ее тут нет. Давайте посмотрим в следующем вагоне.

– Ну догоним мы его – или ее. И что тогда? – спросил я.

Мэллори достала из ножен один из своих ножей.

– Я ведь говорила. Эта дамочка убила меня. Я хочу вернуть ей ножи, острием вперед.

В следующем вагоне туристы липли к окнам, фотографируя ущелья, водопады и старинного вида деревушки. Долина походила на лоскутное одеяло возделанных полей. Горы отбрасывали заостренные, как столбик в солнечных часах, тени. За каждым поворотом дороги открывался еще более восхитительный вид.

Мы с Самирой то и дело останавливались, не в силах оторваться от красоты за окнами, но Мэллори было не до пейзажей. Во втором с конца вагоне старухи тоже не оказалось, и мы двинулись дальше.

В следующем вагоне, дойдя до середины, Мэллори вдруг замерла. Сиденья в дальнем конце вагона были повернуты друг к другу: три места по ходу поезда, три против. Вагон был переполнен, но в этом отсеке не было никого, кроме старухи. Она сидела к нам лицом, вязала и напевала без слов, не обращая внимания ни на красоты природы, ни на нас.

В горле Мэллори зародился глухой рык.

– Погоди. – Самира схватила ее за руку. – В этом поезде полно смертных. Давай сначала хотя бы убедимся, что это Локи, а уж потом начнем крушить и убивать, хорошо?

Если бы я попробовал остановить Мэллори, наверное, получил бы рукоятью ножа по кадыку. Но поскольку к ней обратилась Самира, она убрала нож.

– Ладно, – сказала она. – Сначала поговорим. А потом я убью ее. Ты довольна?

– Счастлива, – кивнула Самира.

Чего никак нельзя было сказать обо мне. Лично я чувствовал себя где-то между двумя состояниями: «как на иголках» и «пристукнутый пыльным мешком». Но все-таки я пошел следом за девушками к старухе в белом.

Не отрывая глаз от вязания, она приветствовала нас:

– Ну, здравствуйте, мои дорогие. Присаживайтесь, пожалуйста.

Голос ее оказался сюрпризом: он подошел бы юной красавице, особенно дикторше на пропагандистской радиостанции, пытающейся заверить вражеских солдат, что она на их стороне. Какой-нибудь норвежской Нэнси. Или фломской Фло.

Ее лицо было нелегко разглядеть, и не только из-за широких полей шляпы. Черты незнакомки испускали белое сияние, такое же мягкое, как ее свитер. Возраст ее определить было невозможно, казалось, она была одновременно и маленькой девочкой, и подростком, и юной женщиной, и бабушкой – все эти лица просвечивали друг сквозь друга, как слои прозрачной луковицы. Возможно, она не смогла выбрать, какой гламур напустить на себя сегодня, и решила использовать все личины разом.