Рик Рентон – А отличники сдохли первыми.. (страница 13)

— Есть ещё два варианта. — Я открыл ей вторую банку сайры и подтолкнул капусту. — Ты ешь давай, не отвлекайся.

Она послушно начала уписывать рыбу за обе щёки и закусывать капустой.

— Этот вариант идёт через районы, которые и до эпидемии были не из тех, в которых приятно погулять одинокой паре. И в Энгельсе и в Саратове. Что там сейчас — боюсь представить. И до речного вокзала оттуда далеко. Километров десять по плотной застройке.

— Тогда как ещё?

— Вот тут рядом с нами трасса. Она тоже идёт в Энгельс, и через него — к старому автомобильному мосту. А от этого моста на саратовской стороне до речвокзала можно пешком дойти за десять минут.

— Получается, так быстрее всего?

— Придётся ехать через весь Энгельс, от начала до конца. Тоже мимо плотных районов с не самой хорошей репутацией.

— Энгельс… Интересное название… Это же по-немецки «ангелы»… Или «ангельский»?

— Это в честь Фридриха Энгельса. Философа, экономиста, борца за права трудящихся. Он жил в девятнадцатом веке. Проходили по истории?

— Не, девятнадцатого века у нас ещё не было…

— Раньше каждый первоклассник знал, кто такие Фридрих Энгельс и Карл Маркс. Но с тех пор уже тридцать лет прошло. Теперь может и вообще никто толком не знает…

— Три-и-идцать? Так много… Но про Маркса я что-то слышала… Он с Лениным революцию устраивал, да? А, наверное, если есть город Энгельс, то рядом должен быть и город Маркс. Было бы прикольно!

— Ты не поверишь… — Я показал ей город Маркс на карте, немного севернее Энгельса. А ведь и правда, тридцать лет для неё это очень много. В два раза больше, чем она сама на белом свете живёт.

— Короче, есть ещё третий путь на тот берег. Самый долгий. Через новый автомобильный мост. Вот тут. Видишь? Городов рядом нет, только деревни и дачи.

— А вот тут тогда придётся по городу ехать? От моста и до речного вокзала. — Алина провела пальцем по правому берегу.

— Да, но там, по большей части тоже дачи и частные дома. Плотность небольшая. А если поедем прямо вдоль берега, то, может, найдём лодку и на ней по течению прямо к вокзалу спустимся, в относительной безопасности. У нас как раз к этому времени бензин кончится.

— Тогда мне больше всего нравится этот вариант. Ещё и на лодке покатаемся! Чур, я буду боцманом! — Девочка радостно отправила в рот ещё одну полную ложку капусты и приставила руку к фуражке. — Капифан Кил, вафа лодка готофа, фэр!

Похоже, слопанные на старте завтрака конфеты начинали действовать.

— Тогда нужно торопиться. Тут всего километров сто с лишком… Но дороги сейчас нужно выбирать тщательно. Чтобы нас самих не остановили также, как мы вчера… Доедай и собирайся. Выезжаем минут через десять. Возьми с собой одеяло — укрыться в коляске. Пойду грузиться.

— Правильно! Тише едешь — дальше будешь! — Авторитетно заявила Алина очередной бабушкиной цитатой. — Кир… А у вас есть карандаш или ручка?

— Есть… Тебе зачем? — Я прихватил карандаш с собой, ещё когда выбирался из изолятора, но он мне так ни разу и не пригодился.

Девочка полезла внутрь пуховика и достала откуда-то из его безразмерных недр общую тетрадь в синей коленкоровой обложке. Страницы наполовину пожелтели и покоробились из-за контакта с водой, но ещё держались на ржавых скрепках.

— Вот. Это я нашла в куче дров, когда баню топила…

— И немедленно притырила? Как же теперь бедный Шурка-то без неё… — Я зацокал языком с деланным укором.

— Ну… Она бы всё равно на растопку пошла… Я и решила, что ничего страшного, если возьму. — Она восприняла укор всерьёз. — Я хотела спросить, но… Не успела.

— Я думаю, он бы не возражал… Вот, держи. — Небольшой огрызок простого карандаша лёг перед ней на стол.

— Спасибо! — Она схватила карандаш и открыла тетрадь на первой странице. — Я вот думаю, что мы с вами сейчас, может быть, спасаем мир! Мы же получаемся герои! А значит, нужно вести хронику. Мы же об истории знаем из вот таких вот хроник. Дневников там… Мемру… Мяумур… Ме-му-а-ров? Да! Из мемуаров… И о нас тогда тоже должны знать. О нашей истории.

Похоже, девчонка уже нафантазировала себе, что, как только мы найдём склады со стратегическими запасами, я немедленно приступлю к воссозданию цивилизации. Что ж, пожалуй, пока что не нужно её разочаровывать.

— И что ты хочешь записать?

— Ну… Сначала нам нужно придумать, как называть нашу организацию… А то не могу же я всё время писать «Они то», «они сё»…

— Наверное, у тебя уже есть идеи? — Было заметно, что ей не терпелось похвастаться плодами своей фантазии.

— Орден Квашеной Капусты! — Торжественно продекламировала Алина, выпучив и без того огромные глаза и подняв карандаш выше головы для солидности. — Вы будете наш первый рыцарь, Сэр Кир… Сэр Кир Свирепый! А я — хронист и оруженосец, Леди Алина… Я и герб могу нарисовать потом. Я умею!

Умеет она настроение поднять. Даже в поезде, который полон детских трупов. Очевидно, что ей было необходимо отвлечься от того ада, в котором мы теперь живём. Хоть сама она этого и не понимала, но её собственное сознание услужливо предлагало некую игру, замещающую реальность. В попытке сохранить неокрепший рассудок.

Я не мог не усмехнуться в ответ:

— Леди Алина Истребитель Ирисок…

Хихикнув, девчонка немедленно начала старательно выводить в тетради первую запись:

— Тэ-э-экс… Четырнадцатого апреля… Две тысячи двадцать второго года… От рождества Христова… Близ деревни Липовки… Саратовской области… Был основан… Великий Орден Квашеной Капусты…

Сняв фуражку и задумчиво почесав затылок карандашом, она снова её надела и продолжила мелко царапать в тетрадке:

— Совет Ордена… В составе Сэра Кира Свирепого… И Леди Алины… — Девочка задумалась, хитро улыбнулась и продолжила. — И Леди Алины Мудрой… Принял решение… Начать опасный поход… Поход в поисках утраченных карт таинственной реки Волги…

События предстоящего дня Алина документировала также старательно. Но уже совсем без улыбки…

Глава 7. Бойня на перекрёстке

Ехать быстро не получалось при всём желании. То и дело встречались брошенные тачки, развернувшиеся поперёк трассы. Колёса на ободах, двери или открыты или выломаны. От некоторых остались только обгоревшие остовы с чёрными скелетами внутри.

В одной из машин — в некогда роскошном чёрном «БМВ» — двери были заперты, а в лобовом стекле торчала половина трупа, обглоданная птицами или собаками. Вторая половина — с ногами — была внутри. Похоже, это какая-то жертва вируса, так и не сообразившая, как открыть двери. Наверное, унюхал ближайшую придорожную шашлычную. Пытаясь выбраться через окно, разбив его собственной башкой, жора так и застрял на полпути к свободе. И сам стал кормом.

Как назло дул встречный ветер — ещё и поэтому ехать быстрее тридцати километров не получалось — лицо просто отваливалось от холода. Алина съёжилась в люльке, и из-под одеяла виднелись только блестящие глаза-блюдца. Которые иногда зажмуривались при встрече с очередным дорожным ужасом. Болтливостью в этот раз она не отличилась — двигатель и ветер в ушах перекричать было трудно.

Пару раз встречались небольшие группы живых жор, слепо бредущих куда-то вдоль дороги. Интересно — идут именно вдоль трассы, да ещё и группами. Похоже, вирус всё-таки оставлял какие-то крохи разума нетронутыми. А может со временем им становится лучше? Вдруг они скоро начнут полностью самоизлечиваться? Человеческий иммунитет способен и не на такое… Вот это будет номер! Даже и не скажу теперь так сразу — рад я был бы такому раскладу или нет.

Здоровых мы, к счастью, не встречали. В принципе, закономерно. Темнота — друг молодёжи. Ночью детские банды тусят. Бухают и жрут то, что нарыли за день. И не отказывают себе в прочих взрослых утехах. Если, конечно есть с кем. Поэтому большинство выживших подростков дрыхнет до обеда. С утра в полях — самое безопасное время.

Через три-четыре часа неспешного пути мы добрались до широкого перекрёстка, у которого располагалось двухэтажное квадратное здание поста ГАИ. По всему периметру второго этажа были широкие окна с тонкими рамами. Почти все расколоты. Входная дверь была распахнута.

Сомнений в том, что этот пост уже давно разграблен, не было никаких. Но это было единственное двухэтажное здание, которое можно было найти без захода в посёлки. Поэтому я решил сделать привал здесь.

Укрыв мотоцикл за зданием, чтобы не было видно с пересекающихся трасс, мы зашли внутрь. Прихватив обед, одеяло и ружьё, Алина оставалась за моей спиной, пока я осторожно заходил внутрь с косой наперевес. Пусто. Разорено. На втором этаже кто-то недавно жёг костёр из мебели. Думал найти тут карту области — и ту сожгли, дебилы малолетние.

Мы закрыли железную дверь на засов и приступили к трапезе.

— Много мы успели проехать, как думаете? — Алина немного пригорюнилась при виде апокалиптического калейдоскопа. От утреннего энтузиазма не осталось и следа. Ну ничего, сейчас закинет углеводов в топку и опять начнёт подпрыгивать на месте.

— Километров сорок, в лучшем случае. Часто тормозили из-за машин. Впереди ещё где-то тридцать и потом мост. Он километров десять длиной. Ешь скорей.

— Ничего себе! Я и не знала, что у нас такие длинные мосты бывают… — Девочка послушно налегла на тушёнку.

— Лишь бы на нём таких заторов поперёк всех полос не было. Колёса у всех уже спустило, не оттолкнёшь. А из байка буксир — так себе.