Рик Мофина – Если ангелы падут (страница 93)
— Никогда не видел ничего подобного, — пробормотал Раст на входе.
Огромные фотоснимки детей, сделанные во время слежки, были развешаны по стенам гостиной, словно кровоточащими цитатами из Евангелия. Из стены кухни, где раньше висел телефон, кургузой клешней торчали разноцветные провода.
«Вот это угроза так угроза», — подумал Сидовски, догадываясь, как Келлер, должно быть, шмякнул аппарат, поймав Зака на звонке. Одинокое кресло-качалка перед телевизором лишний раз подчеркивало безумность Келлера. Раст прошел к письменному столу и сейчас листал дневники Келлера, где были прописаны критерии отбора детей: имена ангелов, возраст, соответствующий Келлеровым детям на момент их гибели. Как он разыскивал их по объявлениям о рождении, отслеживал их семьи по информации открытого доступа, изучал их и выслеживал. Криминалисты сейчас шерстили его компьютер.
Сидовски по лестнице стал спускаться в подвал.
Чем ниже, тем несносней становилась вонь экскрементов и мусора; пришлось надеть респиратор. Детей внизу не оказалось, но картина была не для слабонервных. Сейчас здесь в противогазах работали двое экспертов ФБР. Они кивнули Сидовски и наблюдали, как он осматривает помещение, по колено заваленное мусором — недоеденные фастфуды в обертках, грязные засаленные матрасы, шуршание крыс, заклеенное обоями решетчатое оконце и бейсбольная бита со следами крови.
— Уолт, кровь не человеческая, — приглушенным маской голосом сказал один из парней.
Сидовски кивнул и часто заморгал. Вот он снова, парк «Золотые ворота» — унылый дождь, Танита Доннер в мусорном мешке, вонь, личинки, мухи, зияющая рана на кукольной шейке. Землистая кожа, крошечное тельце на плите морга; безжизненные молочные глаза, взывающие даже в смерти… Все эти годы, прошедшие в адском труде. Все эти трупы. Он-то думал, со временем полегчает. Как бы не так. Неужели где-то ждут еще три детских трупа? Неужели так все и обернется? Желудок бурлил, рвалась наружу изжога. Да дайте же передохнуть. До этого нелюдя уже рукой подать. Сидовски стиснул зубы. Рукой подать, а поди достань.
Он поднялся наверх, чтобы в гостиной посовещаться с Растом. Атмосфера в доме висела мрачная. Между тем все спокойно работали, каталогизируя улики, помещая их в пакеты и складируя в фургон, который доставит их на самолет, ждущий отправки в Сакраменто, где находится судебно-медицинская лаборатория штата. Общение следователей было немногословным. Разговоры шли на негромких почтительных тонах.
Раст по-прежнему изучал карты и папки Келлера, найденные среди общего беспорядка.
— Уолт, мы опоздали?
— Не знаю. Сегодня та самая годовщина. Похоже, он под нее все и готовил. Не желаешь спуститься, посмотреть, где он их держал?
— Сейчас, сразу после разговора с Биллом.
Билл Райт, руководитель группы криминалистов, сняв противогаз, жадно глотнул воздух. Раскрасневшееся лицо лоснилось испариной.
— Основываясь на уже найденном, можно однозначно сказать: все трое детей содержались в этом доме. Одежда, волосы и так далее. Но самих детей нет.
Ни снаружи, ни внутри. Мы осмотрели чердак, сделали рентген половиц, стен. Последний звонок с этого адреса был от Зака Рида, он звонил в отдел новостей «
Так что сбежал наш приятель, и скорее всего с детьми. Судя по пятнам масла и антифриза на подъездной дорожке, накануне ночью. Для сбора улик дом в оцеплении будем держать столько, сколько понадобится.
— Спасибо, Билл.
Сидовски отвел Раста в сторонку.
— Келлер, насколько я помню, потерял детей на исходе дня, так?
— Ближе к вечеру или вечером. В досье указывается, между четырьмя и девятью.
Сидовски посмотрел на часы.
— Будем надеяться, это дает нам пару часов.
— Хорошо бы.
Снаружи воздух был наэлектризован слухами о том, что полиция нашла тела. Рид находился с родителями Дэнни Беккер и Габриэлы Нанн, которые тоже примчались в Уинтергрин и сквозь толпу журналистов протиснулись к командному пункту полиции. Над головой немолчно стрекотали вертолеты теленовостей. Полицейские в форме отвели родителей в безопасное место рядом с автобусом, чтобы они там дожидались какого-либо официального сообщения. Ракурс позволял им видеть, как из дома выносят упакованные вещдоки. Нэнси Нанн, всхлипывая, сосредоточилась на одном из прозрачных пакетов. На ее коже выступили мурашки, когда она узнала платье в цветочек, сшитое ею для дочери.
Пол Нанн обхватил свою жену и изо всех сил старался умерить ее сдавленные рыдания, сам при этом трясясь от слезных судорог:
— Кто-нибудь объяснит нам, что здесь происходит?
Увидев Энн, Рид поспешил к ней, вызволил ее из цепких лап репортеров и потащил за собой в прибежище для родителей; все это под прицелом вертолетных камер. Энн плакала. Доставившая ее агент ушла по каким-то вопросам.
— Том, он мертв?
Рид попытался заставить жену смотреть ему в лицо.
— Энн! Мы ничего не знаем. Никто нам пока ничего не сообщал.
Он сжал ее в объятиях.
— Ну и дела, — поделился между делом отец Габриэлы. — Сегодня утром нашелся, кто бы мог подумать, Джексон! Это щенок Габриэлы: прибежал и скребется к нам в заднюю дверь, весь такой испуганный.
— Почему нам, черт возьми, до сих пор ничего не сообщают? — вспылил Натан Беккер. — Офицер, пожалуйста, позовите кого-нибудь! Мы заслуживаем знать, что происходит. Что именно там найдено?
Полицейский в униформе кивнул, отвернулся и заговорил по рации.
Рид, оцепенелый от беспомощности, так и стоял, прижав к себе Энн. Его обуревал страх. Что им делать, если они начнут выносить тела? Его сын. Его единственный ребенок. Еще вчера Зак обнимал его в восторге от надежды, что он, мама и папа вернутся в их общий дом.
Появился Сидовски и повел родителей прочь от хаоса, в относительное спокойствие автобуса.
— Все, что пока удалось установить, — это что Келлер бежал с детьми.
— Куда?
— Мы это пытаемся выяснить в данный конкретный момент.
— Что слышно из Бухты Полумесяца?
— Наши люди там.
— Когда уехал Келлер?
— Ориентировочно среди ночи. — Сидовски поднял руку. — Нет никаких свидетельств того, что к детям применялось насилие, хотя содержались они в отвратительной антисанитарии.
— Но я видела одежду! — воскликнула Нэнси.
— Вероятно, он изменил их внешность, чтобы затруднить поиск.
В автобусе зазвонили телефоны.
Пол Нанн потребовал ответить, что делается для того, чтобы найти Келлера.
— Мы подозреваем, что он собирается выйти в море на каком-то участке калифорнийского побережья. Береговая охрана поднята по тревоге и находится в полной готовности. Туда направлены все доступные поисковые самолеты…
— Инспектор! — прикрывая рукой трубку, вклинился в разговор офицер. — Сэр, сигнал с поста рейнджеров в Пойнт-Рейесе!
75
Джордж Хэй сидел за стойкой закусочной «У Арта» в Инвернессе и поедал сэндвич. Возле его тарелки лежала «Сан-Франциско Стар», аккуратно развернутая на первой полосе, и он читал ее, жуя.
Речь шла о похищении. Вот это да. Увлекательно, черт возьми. «Непростая, наверно, задача для тех, кто этим занимается», — подумал он, протягивая руку за картошкой фри. Ну а вы как хотели. Зато опять же слава. А кому-то, язви их, и ступенька в карьерном росте.
Он отхлебнул кофе. «А ты тут все сидишь и скучаешь по заварухам». Да, такие вещи хорошо разгоняют кровь. И по таким делам он скучал, как скучал бы по отсутствию боли.
Он поморщился и поставил чашку на стол, чтобы помассировать ногу.
Два года назад пуля угонщика раздробила ему правое бедро, и после пятнадцати лет работы в полиции Сан-Хосе он остался на неполной пенсии, один на один со своим вздорным нравом и неизгладимой хромотой.
Череда работ охранником с потерянными выходными разрушили его брак. Да что уж теперь. Аллана была не из тех, кто держится за своего мужчину; она из тех, кто дает им по зубам. Джорджу даже не верилось, что прямо перед тем, как она от него ушла, он реально подумывал взять инкассаторскую машину, полагая, что деньги удержат их вместе. Он покачал головой. Как раз в ту пору приятель и устроил его на работу парковым рейнджером в Пойнт-Рейесе — национальном морском парке к северу от Сан-Франциско.
Свои первые месяцы он провел, сглатывая остатки гордыни и осваивая тонкости своей работы. Постепенно все козлетонство с него сошло, и он начал ценить целебные свойства парка. Стал даже добродушно относиться к подтруниванью своих старых дружков-полицейских («Ну что, Джордж, преступников теперь окучиваешь корзинками для пикников?»). Недалеко от Диллон-Бич он нашел ну прямо-таки картиночную хижину и втайне пробовал там писать детектив. Вместо того чтобы напиваться, он заделался философом, пляжным поэтом. Так что ну его на хер, весь этот старый мир: старина Джордж теперь прекрасно обходился теми картами, которые ему сдала судьба. И нога нынче чувствовала себя лучше. Он допил кофе и сунул под тарелку мятую пятерку и две бумажки по доллару.
— Пока, Арт.
В окошко из кухни высунулся толстяк в замасленном белом фартуке и помахал на прощание.
Джордж зажал в зубах зубочистку и, блаженно вдыхая соленый воздух, похромал к своему служебному джипу «Чероки». В отдалении пророкотал самолет береговой охраны, и Джордж, забравшись в джип, схватил микрофон «Моторолы» и связался со штаб-квартирой парка в Медвежьей долине, километрах в десяти отсюда.