Риган Хэйс – Пробуждение Тьмы (страница 46)
Кэссиди скептически свела брови вместе и недовольно вздохнула:
– Регина, мы это уже проходили… Ты что, забыла, чем все обернулось в последний твой визит к Гвендолин? Мало тебе боли было?
Регина затрясла головой.
– В этот раз все иначе. Я готова узнать правду. Но мне нужна ты! Без тебя я не справлюсь, не вынесу ее тяжести. Ну же, Кэсс, прошу! Пойдем со мной!
Регина видела колебания соседки, смотрела на нее блуждающим взглядом и никак не могла решиться. А ведь в таверну прошлой осенью Кэссиди вела ее уверенной рукой…
– Ну, ты чего? – спросила Регина недоумевая. – Помнишь, что мы пообещали друг другу?
Кэссиди взмахнула ресницами и тихо пролепетала:
– Что поможем друг другу докопаться до правды.
– Бинго, – цокнула Регина языком. – Неужели ты не хочешь узнать, что на самом деле стало с твоей мамой?
– Почему ты так уверена, что Гвендолин ответит на все твои вопросы? – Кэссиди недоверчиво сложила руки на груди. – Ведь в нашем распоряжении будут считаные крохи – секунды!
– Я не знаю этого наверняка, – ответила Регина. – Но, если не попробуем, будем терзаться дурацкими домыслами до скончания веков.
Она выжидающе смотрела на подругу, все еще не понимая ее нерешительности. Чего она так опасается? Или боится встречи с потенциальной убийцей матери?
Регина отсчитывала в уме долгие мгновения, пока Кэсс не изрекла:
– Черт с тобой, пойдем и выясним все, наконец.
Регина одарила ее хитрой ухмылкой, и вместе они незаметно прошмыгнули за угол замка, а затем легкой поступью лисиц скрылись в чаще леса. Вдвоем они создали портал и застыли в нерешительности перед прозрачной завесой. Регина не скрывала волнения перед встречей с матерью, которую она не видела год, но с которой очень надеялась, хотя бы временно, снять тлетворное Забвение.
– Ну что, готова? – спросила ее Кэссиди. Они взялись за руки, сплели пальцы. – Сама ведь меня притащила сюда, так что теперь не тушуйся.
Регина вдохнула поглубже и ответила:
– Готова.
И друг за другом они шагнули в портал. Призрачное зеркало колыхалось в пространстве еще пару мгновений, а затем исчезло.
В Бэйквелле, в центре маленького городка, был самый разгар ярмарки. Регина, выросшая среди людей, заметно отвыкла от городского шума, от толчеи на улицах и быстротечного ритма, и сейчас трепетала от одной только мысли вновь окунуться в свою прежнюю жизнь. Выйдя из портала в глухом закоулке, девушки, одна за другой, двинулись в сторону вытянутой площади, сплошь усеянной чередой разноцветных палаток и шатров с зычными зазывалами у прилавков. Их поглотила толпа снующих туда-сюда людей и обтекала волнами. Регина не почувствовала, как они с Кэссиди разделились, и лихорадочно выискивала глазами среди десятков незнакомых лиц единственное родное.
Она шла мимо палаток и давалась диву: чего только не было здесь! И старинные часы, которые предлагали за бесценок, и рукодельные причудливые маски, продававшиеся в преддверии Самайна. Люди – странные существа: любят отдавать деньги за безделушки. Хэллоуинские маски выкинут сразу после праздника, а редкие антикварные часы носить не станешь, из страха разбить или потерять. Но тем эти вещи и прекрасны: они дарят ощущение чудесного мгновения, ухватив которое становишься чуточку счастливее. Регине так и хотелось купить хоть что-нибудь, на память о знаменательном возвращении домой, но карманы ее были безнадежно пусты, а пользоваться магией, чтобы утащить что-то задаром, ей претило. До чего же странно было жить в мире, которым не правят деньги!
Регина как раз засмотрелась на то, как фокусник выдувал внушительного размера мыльный пузырь на потеху детям, что столпились вокруг него, когда сзади ее за локоть дернула подруга.
– Кажется, я нашла ее! – сказала Кэссиди, сверкнув огнем ликования в глазах, и потянула девушку за собой, вглубь толпы.
– Ты уверена?
Регину снедали сомнения. Могла ли мама и в этом году принять участие в ярмарке или же заклятье Забвения так сильно исказило ее личность, что Гвендолин оставила дом, собрала вещи и уехала куда глаза глядят? Ничего, кроме слепой надежды, у Регины не было, и пусть шанс отыскать ее здесь, среди праздничной суеты, был ничтожно мал, она все же воспользуется им и обойдет каждую палатку, высматривая знакомую фигуру, покуда хватит времени.
Кэссиди вела ее уверенно, нисколько не сомневаясь в правильности своих слов. Несколько минут они с трудом протискивались через толпу, пока подруга резко не затормозила в отдалении от палатки, прилавок которой был плотно заставлен баночками и стеклянными пузырьками. А за прилавком взаправду стояла Гвендолин.
– Когда я увидела ее здесь, то сразу поняла, что она твоя мама, – шепнула Кэссиди ей на ухо. – Вы почти копии друг друга.
Очарованная Регина не могла отвести глаз и стояла, не шевелясь, словно боялась спугнуть этот миг. Люди нечеткими тенями проносились мимо нее, задевали плечом, толкали локтями, но она не сдвигалась с места. Регина столько раз представляла себе момент, когда вновь увидит маму, мечтала об этом почти каждую ночь, погружаясь в сон. И вот она, в двух метрах от Регины, живая, настоящая! Гвендолин общалась с покупательницей, показывала той баночки со снадобьями и бальзамами, а Регину прошило насквозь чувство дежавю, сшибающее с ног. Всего год назад они варили эти бальзамы, придумывали состав и клеили винтажные этикетки на баночки, нередко проводя за таким занятием ночи напролет. Мама улыбнулась, словно подумала о том же, и Регина чуть не задохнулась от переполнявших ее чувств.
– Ну же, не стой столбом! – подтолкнула ее Кэсс, и она подалась вперед.
Сейчас или никогда. Настало время сложить кусочки пазла воедино и узнать правду.
Регина выждала, пока Гвендолин попрощается с покупательницей, и робко подошла к прилавку. Изо всех сил она пыталась не поддаваться эмоциям и сохранять ледяное спокойствие. После ночных кошмаров, после путешествий вглубь себя так странно было видеть маму наяву, что казалось, это сон, дурман, навеянный чьей-то рукой. Но оплошать сегодня никак нельзя! Другого шанса ей может уже не представиться.
– Чем я могу вам помочь, мисс?
Вопрос матери вывел Регину из мимолетного оцепенения. Хоть она и знала, что Гвендолин совсем не помнит ее, слышать подобное обращение все еще было горько и больно.
– Ты… Вы меня правда не помните? – спросила Регина, делая еще один шаг вперед. Ей нужно было удостовериться.
Гвендолин виновато улыбнулась и ответила:
– Простите, в день я вижу много разных лиц, но вас бы я точно запомнила!
Лицо ее озарила добродушная улыбка, а вьющийся черный локон выскользнул из-за уха, как случалось всегда. Каждый жест был частью Регининого существа, был родным и любимым. Теперь же знакомые движения пробуждали лишь глухую боль. Она уже не понимала, кто стоит перед ней – запутавшаяся поруганная ведьма или убийца, чья рука не дрогнула, ведомая тьмой?
– Тогда я вам напомню, – ответила Регина, притянулась поближе к Гвендолин и стиснула виски матери в своих ладонях. Регина прикрыла глаза и прошептала, так тихо, чтобы слышали лишь мама и ветер:
Женщина вздрогнула от неожиданности, но затем обволакивающий шепот заставил ее расслабиться и чуть обмякнуть в руках дочери. Гвендолин закрыла глаза, слово за словом впитывалось в ее тело, разум, встраивало недостающие фрагменты в искромсанную память. И когда Регина оторвала руки от головы матери, с надеждой взглянула в ее растерянное лицо, Гвендолин прозрела. Она вспомнила. И ужас наполнил ее пронзительные синие глаза.
– Регина?.. – пролепетала она, рассматривая дочь, которую не видела целый год. Она вышла из-за палатки и устремилась обнять ее, но, сама того не ожидая, Регина отстранилась. Гвендолин замерла на месте.
Отсчет пошел.
– Мама, у нас мало времени, – быстро проговорила Регина. Она так и слышала щелчки секундной стрелки в голове. – Мне нужно, чтобы ты ответила всего на один вопрос.
Гвендолин непонимающе уставилась на Регину, а потом перевела взгляд на Кэссиди, стоявшую позади Регины. От румяного лица матери отлила кровь, глаза расширились, зрачки сузились и стали с крохотную песчинку.
– Ингерн?.. – на выдохе просипела Гвендолин, машинально прикрывая рот рукой, словно не хотела, чтобы хоть еще слово слетело с ее губ. Регина догадалась, что мама перепутала Кэссиди с Ингерн, ведь они с ней тоже имели большое сходство, но время неумолимо убегало. Более нельзя медлить!
Не успела Кэссиди ничего возразить, как Регина подскочила к Гвендолин и затрясла ее за плечи. Последние секунды отправлялись в вечность. Она чувствовала, что действие отменяющего заклятья подходит к концу.
– Мама, ну же, соберись! Ответь на мой вопрос: кто убил Ингерн?
Гвендолин перевела большие глаза на дочь. В глубокой синеве плескалась застарелая печаль.
– Она… Она заперла нам уста! Она…
И тут действие антизаклятья иссякло. Время вышло.
Регина была вне себя от гнева, разочарование затопило ее целиком. Она до боли сжала плечи матери, но затем выдохнула и разжала пальцы. Ей придется отпустить ее, пусть даже она ничего и не сумела толком выяснить.
Яркие глаза Гвендолин вновь потускнели на полтона и подернулись пленкой забвения. Морщины на лице разгладились, дрожь изящных рук прошла, а на губах расцвела миролюбивая улыбка.