Риган Хэйс – Пробуждение Тьмы (страница 41)

«Просто большая их часть отправилась в твой желудок», – язвительно подумала Регина, но учтиво смолчала.

Имоджин, обдиравшая кусты недалеко от них, услышала разговор и вставила пару слов от себя:

– Зато Анхелика, поди, с тремя корзинами вернется.

– Почему это? – поинтересовалась Регина.

– Есть у нее какое-то свое тайное место в лесу. – Имоджин кивнула на лесные заросли. – Мы никогда не искали его, в чаще опасно, но Анхелике ведь море по колено. Наверное, она в фаворе у местных фей, они-то и показали ей счастливую полянку. Каждый год она оттуда чего только не приносит: и ягод целые корзины, и яблок красных-красных с два мешка. А мы тут, как дуры, ради пары корзинок спины гнем…

Фианна обиженно надула губы и продолжила неохотно раздвигать ежевичные заросли. Регина и правда видела, как с полчаса назад Анхелика нырнула в лес. Перестав чувствовать спину, Регина разогнулась до хруста в позвонках.

И вдруг раздался крик.

– Что это? – вскинула голову Фианна. Остальные встревоженно переглянулись.

– Кричали будто из леса, – сказала Эвелин и всмотрелась в зеленые кущи.

Крик повторился. По коже побежала ледяная дрожь.

– Это Анхелика, – с придыханием выдавила Эслинн и рванула в кусты на крик сестры.

– Погоди, не беги одна! – закричала Имоджин и побежала вслед за ней.

Остальные затаили дыхание и замерли не шевелясь. Зло, обитавшее в лесу, вновь напомнило о себе. Мысли носились в голове пчелиным роем: что случилось, нужно ли уже бить тревогу, звать на помощь?

Все долго не могли решить, что делать, но тут спутанные ветви терновых кустов расступились, и на лужайку выбежала бледная Имоджин. Она уставилась на сестер широко раскрытыми глазами и хватала ртом воздух.

– Великая Мать, что произошло? – прошептала Фианна.

– Где Анхелика? – спросила Регина, и Имоджин, так и не сумев выдавить из себя ни звука, указала рукой на лес.

Напрочь забыв про ягоды и запреты, Регина побежала на отчаянный крик, снова раздавшийся в глубине чащи, остальные боязливо потащились за ней. Все отчетливее она слышала перед собой женский плач, а когда раздвинула густые ветви, так и застыла как вкопанная.

На траве она увидела плачущую Эслинн, а подле ее ног лежало тело. По золотистым растрепавшимся локонам и кругленькому бледному личику Регина распознала в нем Анхелику.

– Не может этого быть… – прошептала она, оглушенная стуком собственного сердца, и попятилась назад.

Сзади на нее натолкнулась Фианна и громко вскрикнула, увидев девичье тело. Она собрала остатки мужества и произнесла вслух то, о чем подумали все:

– О боги, она мертва!

Ведьмы обступили Эслинн и с ужасом смотрели на бесчувственную ведьму. В небеса шепотом возносились молитвы, обращенные к богине, страх пробрался под кожу и пробудил дрожь. Но когда Анхелика вдруг резко распахнула глаза и сделала жадный вдох, ведьмы так и отпрыгнули от нее во все стороны с воплями и нецензурными ругательствами. Сестра тоже с криком отпрянула от нее, испугавшись, но затем возрадовалась и спрятала Анхелику в крепких объятиях.

Какое же счастье, что они поспешили с выводами и ошиблись! Сознание ее так притихло, забилось так глубоко, что сердечного ритма было не услышать. Это и ввело Эслинн и Имоджин в заблуждение.

Вместе она помогли еще слабой Анхелике добраться до замка, позвали старейшин на помощь. Ведьмы набились в гостиную, обступили Анхелику, сидевшую на софе вместе с Керидвеной, которая успокаивающе поглаживала ее и терпеливо ждала, пока та приведет чувства в порядок и найдет в себе силы говорить.

– Расскажи, как все произошло? Что ты видела? – спросила Керидвена.

Анхелика задумчиво потерла лоб, а затем выдавила:

– Я зашла в лес… Я всего раз в год это делаю, не больше! – поторопилась она оправдаться, встретив укоризненный взгляд старшей ведьмы. – Есть у меня там… заветная волшебная полянка, откуда можно унести целые корзины со спелыми плодами. И вот когда… когда я пробиралась через чащу, я…

Все девушки в комнате затаили дыхание, ожидая чего-то зловещего.

– Дальше ничего не помню, – с долей разочарования закончила она. Ведьмы озадаченно переглянулись друг с другом. – Все как будто в тумане. Воспоминание резко обрывается, как если бы кто-то его…

– Выкрал, – закончила за нее Керидвена. Регина непонимающе посмотрела на старейшину, ожидая, когда она растолкует свою догадку.

– Верно, – кивнула Анхелика, сминая в дрожащих пальцах ткань юбки. – Но я не понимаю: зачем кому-то понадобилось меня усыплять, а затем похищать мои воспоминания?

Керидвена помолчала немного, буравя серыми глазами пол, а затем задумчиво ответила:

– Обещаю, что мы это выясним, а пока прошу всех разойтись, Анхелике нужен отдых, а мне – серьезно подумать.

На этих словах ведьмы, нервно переглядываясь, одна за другой покинули комнату, оставив в гостиной Регину и Керидвену наедине. Когда комната опустела, Регина подошла к главе ковена и негромко спросила:

– У вас ведь наверняка есть мысли, кто мог совершить такое, я права?

– Если бы Анхелика столкнулась с лесной нежитью, то вы нашли бы лишь ее обглоданное тело, – рассудительно проговорила ведьма. – И на сидов это непохоже: они никогда не проходят мимо красивых девиц, а потому непременно забрали бы ее с собой в Полые Холмы, не оставив ни следа.

– Кто бы то ни был, он настиг Анхелику в лесу, значит, неизвестный расхаживает где-то совсем рядом.

– Хуже, – ответила Керидвена и строго взглянула на Регину. – Я думаю, он прямо среди нас.

Как только Анхелике удалось погрузиться в успокоительный сон, а за окном завечерело, Керидвена созвала общее собрание в трапезной зале. Все вновь набились гурьбой в общей зале и переговаривались между собой полушепотом.

– Отныне покидать территорию Кайллех-Хилла запрещено, – повелительно проговорила глава ковена, стоя на небольшом возвышении перед ведьмами и старейшинами. – Мы не знаем деталей: к сожалению, Анхелика не смогла рассказать ничего, что пролило бы свет на произошедшее. В интересах вашей же безопасности внять этому приказу и не нарушать правил, пока мы не выясним, с чем имеем дело. Я говорила это ранее и повторю сейчас: лес небезопасен для вас, особенно если вы вошли в него в одиночестве. Вместе с другими старейшинами я буду денно и нощно вести наблюдение за окрестностями и стеречь границы леса. На этом совет окончен, расходитесь по комнатам, девушки.

Юные ведьмы ковена обступали Регину, не замечали ее, будучи погруженными в свои мрачные мысли. Нутром она чуяла, что все таинственное, произошедшее за последнее время, прочно связано с той скверной, клубящейся где-то в глубине нее. Опасность подобралась слишком близко, и, если ничего не предпринять, шепот тьмы скоро услышат все. Да только будет поздно, она это чувствовала.

– Не стоило Анхелике соваться одной в лес. – Голос Кэссиди неожиданно раздался в повисшей тишине и вывел Регину из раздумий. – Даже я не рискую забираться так глубоко в чащу, уж больно много тварей там бродит.

Регина обернулась. Неужели подруга решила переступить через прошлые обиды и по-человечески поговорить? К тому моменту в столовой они остались совершенно одни и могли говорить, никого не таясь.

– Где ты была весь день? – спросила Регина, осознав, что с самого утра не видела Кэсс. Ее не было с ними на лугу, не было, когда они побежали на помощь Анхелике. Наверное, не такой реплики Кэссиди ожидала спустя месяцы их молчания. Лицо ее сначала вытянулось от удивления, а потом посерьезнело, глаза потемнели.

– Я должна кое-что показать тебе. Долгое время я искала правду, Регина. И, наконец, ее нашла.

– О чем ты говоришь?

На миг показалось, что в глазах Кэссиди сверкнули слезы. Регина дотронулась до руки подруги, преодолевая выросшую между ними стену за долгие месяцы размолвки. Кэсс ответно схватилась за ее ладонь, крепко и решительно.

– Идем, я покажу.

Вместе они зашли в свою комнату, и Кэссиди плотно закрыла дверь. Затем подошла к своему столу, отодвинула ящик, подняла ловко сконструированное двойное дно и достала небольшой пузырек из прозрачного стекла. Она вручила его Регине – она повертела склянку, всмотрелась в темную вязкую жидкость и спросила:

– Что это?

– Назовем его эссенцией памяти, – туманно ответила Кэссиди, вызвав раздражение Регины. Когда она прекратит говорить загадками? Встретив скептический взгляд, соседка пояснила: – В это зелье я добавила волос Керидвены, чтобы выудить ее воспоминания. Просто выпей его на ночь и увидишь сон, который откроет тебе правду. Только она едва ли придется тебе по душе.

Кэссиди хотела добавить что-то еще, но осеклась и передумала. Источая волны душевных терзаний, она обошла Регину и покинула комнату.

Оставшись в одиночестве с пузырьком, наполненным странной жидкостью, Регина села на кровати и задумалась. Она вертела в ладони зелье, всматривалась в его содержимое и долго не могла решиться. Что откроется ей, сколь много боли принесет эта правда? Подтвердит ли слова Керидвены, опровергнет ли их? Регина так долго подбиралась к истине, почти жаждала ее, но вместе с тем и в страхе закрывалась от нее, как если бы та могла ослепить ее или поранить.

Однако хватит бежать от неизбежности. Чем дольше она оттягивает момент прозрения, тем ближе подкрадывается к ней тьма.

Регина откупорила пузырек и одним махом его осушила, стараясь не внюхиваться. Нестерпимая полынная горечь обожгла горло, в глазах даже выступили слезы. Она откинулась на прохладные подушки и уставилась в потолок, выжидая реакции на снадобье. Какое-то время ничего не происходило, и Регина решила было, что Кэссиди ее надула, решила попросту посмеяться над доверчивой дурочкой, но потом мысли ее начали путаться, а глаза слипаться…