Рида Скифф – Песнь о Красном Ниле. Тепло души. (страница 7)
Шезму бежала и слышала, как к погоне присоединились другие охотники: их громкие крики и проклятия, адресованные ей, заставляли бежать быстрее.
Эва была лёгкой и это помогало ей немого оторваться от охоты, но куда ей до выносливых гончих, для которых часовые погони плевое дело.
Она начала задыхаться.
«Думай, думай, думай».
Эвтида смогла оторваться, но понимала, что это ненадолго.
Ее найдут.
Девушка забежала в один из темных улиц и прислонилась к холодному камню хет-ка.
«Догонят, это вопрос времени, надо хитрить».
Девушка уже слышала приближающихся охотников.
Мысль пришла неожиданно, как и всегда. Словно Сет до последнего испытывал жизненные силы Эвы и в самом конце всё-таки милостивился и посылал ей немного удачи.
Девушка быстро стянула с себя накидку, маску и затолкала в сумку. Оставшись в одной лёгкой короткой тунике, Эвтида думала, куда же деть вещи.
«Куда же, куда!?».
Эвтида озиралась по сторонам. Когда она уже могла разобрать слова приближающихся охотников, то замахнулась и зашвырнула сумку на крышу небольшого хет-ка.
«Покровитель, помоги своей слуге».
Через секунду девушка завопила и выбежала из своего укрытия в сторону приследователей.
— АААААААА.
Завернув за угол, Эва со всей силы врезалась в крепкую грудь главного охотника.
Потеряв равновесие, она стала заваливаться назад, но ее успели поймать сильную руки.
Эвтида испугано подняла глаза и встретилась с холодным взглядом мужчины.
«Эпистат....»
Он тяжело дышал, но не был похож на измотанного погоней.
Сдвинутые брови делали пронзительный взгляд острее, а белые взлохмаченные волосы придавали точенному лицу суровости.
Девушка не заметила чужой красоты, не заметила, как сильные руки обвили тонкую талию, спасая от падения, а ее тонкие и изящные пальцы покоились на горячей груди. Мужчина внимательно и хмуро вглядывался в янтарные глаза, словно пытался что-то найти в них.
Страх.
Эва задрожала, к глазам подступили слезы. Это действительно был страх, страх от близости к своему палачу, от возможной участи.
Но в данной ситуации слезы были ее помощником.
Девушка взяла себя в руки, шмыгнула носом и надула губы.
— Г-господи, т-там...в маске.
Слезы всё - таки покатились по нежным щекам.
«Убедительнее, пусть думает, что я бестолочь, которая печется только о своей тряпице».
— И м-моя накидка... он ее забра ..
— Молчи, — резко оборвал мужчина и опустил руки.
К этому времени подоспели другие охотники и встали позади своего командира.
Эписат заметил, как незнакомка испугано взирала за его спину.
Не его забота. Он должен догнать проклятого черномага и покарать за запретное ремесло, пустить реку крови, чтобы его собратья знали: «Амен Мемфийский доберется до каждого».
Но, глядя за заплаканное девичье лицо, что-то внутри все же заставило мужчину на миг забыть о казни и мучительных воплях.
Сопереживание? Жалость?
Глупости.
Эпистат давно не испытывал подобного, ведь служба главного охотника помогла очерстветь нутру убийцы.
— Успокойся и объясни, чего шум подняла? — мужской голос был похож на раскат грома.
Подул прохладный ветер, и несмотря на то, что взгляды охотников и верховного эпистата обжигали, кожа Эвы покрылась мурашками.
Чтобы хоть немного согреться, она обхватила себя руками и шмыгнула носом.
— Он выскочил, господин, а я так испугалась…закричала..он мою накидку забрал, — Эвтида взглянула на свои голые ноги и только сейчас ощутила стеснение от своего вида и внимательного взгляда охотников. — где же я накидку теперь такую возьму?
Мужчина нахмурился и скрестил руки на груди.
— Кто он? Как выглядел?
— В черном весь, высокий, страшный, а на лице сам Сет скалился.
Гончие заметно оживились, поняв, что речь зашла об их добыче.
Охотники топтались на месте и с нетерпением ждали приказа своего командира, но тот почему-то не торопился.
Эпистат снова окинул девушку цепким взглядом.
— Кто в таком месте телом торгует? Или не знаешь, что дома любви для таких, как ты есть?
Эва опешила. Как бы не был велик ее страх, но слова, брошенные ей, вызвали приступ обжигающего гнева.
— Прости, господин, но ты ошибся. Видимо, совсем плохо в жрицах любви разбираешься.
Охотники зашептались, кто-то едва улыбнулся.
Амен от подобной наглости сделал угрожающий шаг вперед.
— Дерзишь?
— Разве могу я, господин? — Эвтида сразу же поубавила пыл, нельзя было забывать, кто стоял перед ней.
— Раз не жрица любви, то кто такая? Чего шарахаешься здесь в такой час?
Девушка тяжело сглотнула, подбирая правильную ложь.
— Я к подруге ходила, провожала. Она - лекарь, отправилась в Фивы, чтобы с хворью бороться.
— Подруга значит? В Фивы? — мужчина ухмыльнулся.
Эва начала паниковать, неужели ложь ее распознал?
«Плохо дело».
— А сама кто такая?
— Студентка храма Тота.
— Образованная значит… — эпистат одобрительно кивнул. — чему учишься?