Рида Скифф – Песнь о Красном Ниле. Тепло души. (страница 20)

— И правда, из-за тебя я без рабочих вещей осталась, — Эвтида забрала сверток и покрутила в руках. — спасибо.

Феоноя выглядела довольной.

— Это я тебя должна благодарить, к Ливию совсем ничего не чувствую. Честно, меня уже мысли мрачные стали посещать. Не знала, как со своей бедой справиться, а тут появилась ты и спасла меня. Спасибо.

«Бедой! Вот это беда».

Феоноя набросилась на Эвтиду с объятиями, но та успела отскочить и выставить руки перед собой.

— Давай на слове «спасибо» и…

Девушка не успела договорить, как дверь одной из хижины открылась, и оттуда тяжелой поступью вышел Амен.

«Исфет».

Эва обернулась к Феоное, но той уже и след простыл. Девушка осталась одна в тени хет-ка. Попятившись назад, она постаралась прижаться к стене, чтобы полностью скрыться, но под ее ногами предательски хрустнула ветка.

Эпистат развернулся на звук и присмотрелся к источнику шума.

Шезму затаила дыхание и не шевелилась, молясь всем богам, чтобы охотник ее не заметил.

Мужчина подошёл ближе и, заметив девушку, тяжело вздохнул. Уперев руки в бока, Амен поднял глаза к ночному небу, как бы спрашивая у великого Яха, как же поступить с этой непокорной неферут.

Возвращая взгляд на Эву, он заметил, что та рассматривала его с неподдельным любопытством.

«Вышел здесь в одних штанах, а мне куда глаза прикажете деть?» — девушка прошлась взглядом по его сильной, могучей груди, широким плечам, опустилась на торс. Она заметила шрамы на теле эпистата и мысленно прикоснулась к ним, — интересно, откуда они? — мужчина был в одних хлопковых светлых штанах, поэтому верхнюю часть тела Эвтида могла внимательно рассмотреть».

Амен щёлкнул пальцами, привлекая внимание девушки.

Та подняла большие глаза на мужчину и смущённо закусила губу, отводя взгляд. Поняла, что Амен заметил, как она засмотрелась на него.

— Мне в пору вести учёт и записывать, сколько раз я тебя ловлю после заката, Эвтида.

— Не надо записывать, господин, я буду подсказывать…— девушка резко замолчала. Поняла, что опять сказала, прежде, чем подумать.

Амен опешил.

За всю свою жизнь он не слышал столько дерзости, сколько от этой маленькой неферут.

Вздохнул.

— Почему опять ночью шастаешь? Если у тебя дела появляются ночью, когда змей Апоп свои злодеяния совершает, то у меня к тебе большие вопросы.

Эва не знала, что ответить.

— Мне не спалось, господин, все еще кажется, что меня в колеснице трясет, — она покраснела, вспоминая, как бедрами упёрлась в...эпистата.

Тот, по всей видимости, вспомнил то же самое. В следующую секунду охотник стал глазами исследовать тонкую сорочку. Остановился на груди.

Девушка чувствовала, как от ночной прохлады, соски на ее груди стали твёрдыми и тёрлись о ткань, но закрываться не стала. Сама не ведая почему позволила мужчине наблюдать за собой.

Амен опустил взгляд ниже: тонкая талия девушки, округлые бедра.

Эва щёлкнула пальцами, привлекая внимание мужчины и сразу стушевались, поймав на себе строгий взгляд Амена, но про себя довольно подумала:

«Попался. Один-один, охотник».

— Что в руках?

Игривое настроение тут же улетучилось и на смену ему пришел... страх. Эвтида забыла, что играет не с обычным мужчиной, а с Аменом - убийцей шезму.

— Это... накидка, господин, я её подруге давала...на время, а она мне сейчас ее вернула.

— Почему именно ночью решила вещи свои забирать?

Заминка.

— Мне комфортно, когда мои вещи находятся у меня, господин.

Амен вскинул бровь.

— Комфортно значит, — мужчина сделал шаг ближе к девушке. Та шагнула назад и упёрлась о стену хет-ка. — а мне комфортно, Эвтида, когда члены моего отряда на шастают по ночам в темноте. Давай сюда накидку.

Эва не поверила своим ушам.

«Только накидку раздобыла, а он сразу же забирает её у меня!»

Ещё один шаг.

Места для отступления у девушки не было, поэтому она просто уставилась на охотника.

— Отдавай, Эвтида. Если нужна будет, придёшь и попросишь.

— Ты ведь занятой человек, господин, не удобно будет тебя отвле..

— Уж найду минуту-другую.

Эва не хотела отступать.

— Почему я должна свои вещи отдавать, господин?

— Потому что я так сказал!

Хоть девушке и было страшно, но скрыть возмущения у нее не получилось.

— Не отдам! Хоть силой забирай! — Эва резко развернулась спиной, хлыстнув эпистата длинными волосами по лицу. Прижала накидку сильнее.

Аман нервно заморгал. Не поверил, что кто-то способен на подобную дерзость.

Одной рукой он с грохотом упёрся в стену дома, а второй резко придвинул девушку за талию к себе. Та врезалась в твердую грудь.

— Передо мной храбришься, неферут?

Тишина.

Амен взял ее за подбородок рукой, которая все это время крепко сжимала сорочку на талии девушки, и повернул в свою сторону.

Мужчина заметил, как чужое духание участилось.

«Боится или от грубого касания робеет?».

— Молчишь. Почему, Эва? — мужчина второй рукой вырвал свёрток. — на твоём месте я бы не суетился, — процедил сквозь зубы эпистат в самое ухо девушки.

У Эвтиды затряслись поджилки.

Эпистат отступил от Эвы на пару шагов и строго сказал:

— Вас в хроме Тота совсем не наказывали. Ещё одна подобная выходка,

Эвтида, и посажу тебя на цепь, будешь там свои тряпки ревностно сторожить, — мужчина сложил руки на груди. — завтра за наказанием зайдешь, а сейчас пошла в дом.

Как только Амен сказал последнее слово, Эва сломя голову понеслась в сторону хижины, смахивая горячие слезы по пути.

Забежав в помещение, девушка кинулась на кровать и впервые за долгое время заплакала. От страха. От того, как процедил эпистат «не суетился». Он обо всем догадывался? Или блефовал? Она не знала.

Посмотрев на кровать Дии, Эвтида удивилась, что та до сих пор была пуста.

Одним грубым движением ее отшвыривает в стену. Девочка больно ударяется и мучительно сползает вниз на четвереньки. Дыхание тяжелое, сбивчивое, во рту чувствуется металлический привкус крови.