Ричард Йонк – Сердце машины. Наше будущее в эру эмоционального искусственного интеллекта (страница 59)

Но ситуация может измениться. Когда технология или некая ее разновидность окажется на достаточном уровне волеизъявления и самоопределения, даже не обладая сознанием, она сможет самостоятельно направлять свое будущее развитие. Это означает, что технология будет не только воспроизводить сама себя, но и изменять себя. Такой переход сделает невозможной дальнейшую совместную эволюцию, которая длилась так долго.

Одно из главных различий между естественной и технологической эволюцией – намерение. Биологическая эволюция – результат естественного отбора, мутации и других сил, объединенных тем, что их ничто не направляет. Они просто происходят, и нам просто повезло, что их комбинация в далеком прошлом дала начало виду Homo sapiens. Этот процесс не был целенаправленным, и он не был завершенным. Мы – не конечная точка, а скорее остановка на пути к чему-то еще. Так уж получилось, что пока мы единственный на этом пути вид, способный распознать и осмыслить механизмы, благодаря которым мы появились. В этом состоит наша подлинная уникальность, и именно из-за нее у нас возникают проблемы, когда мы осмысливаем свое место в мире, вселенной и глобальном порядке вещей.

Несмотря на то что при создании разумных машин мы наследуем принципы биологических систем, стоит предположить, что любая попытка скопировать принципиально иную систему окажется в лучшем случае напрасной тратой сил, вычислительных мощностей и ресурсов.

Однако если перейти определенную черту, то изменится наш мир и, возможно, огромное количество других миров во вселенных, где обитает достаточно разумная жизнь. Из-за разницы в скорости развития биологической жизни и технологий изменения гарантированы. Сама природа постоянно ускоряющегося прогресса говорит о том, что первый биологический вид, взявший на вооружение технологию, может оказаться и последним. Кроме того, самонаправленная эволюция получает преимущество перед естественной эволюцией, поэтому машинный разум может оказаться единственным выжившим. Даже если человечество уцелеет, оно может быстро отклониться от естественного курса. Это может оказаться нашей единственной стратегией долговременного выживания, которую мы сейчас и рассмотрим.

Сценарий о дружбе человека и машины, развивавшийся три миллиона лет, достиг той ключевой точки, после которой возможно развитие нескольких сюжетных линий. И не у всех из них счастливый финал.

Перед нами несколько сценариев, и некоторые вполне можно назвать «концом света в привычном понимании». Одно из последствий развития технологии в геометрической прогрессии и закона Курцвейла об ускоряющейся отдаче заключается в том, что в какой-то момент технология может стать продвинутой до такой степени, что начнет самосовершенствоваться с постоянно растущей скоростью, результатом чего станет взрывоподобное развитие искусственного интеллекта. Машинный сверхразум быстро станет сильнее всех умов планеты вместе взятых. Как мы уже знаем из предыдущей главы, этот разум наверняка будет нам чужд. Более того, почти нет гарантий или даже вероятности, что его ценности, мотивы и логика будут совпадать с нашими. Разрабатывались многочисленные стратегии взаимодействия с таким сверхразумом, включая варианты Трех законов Азимова, теории дружественного искусственного интеллекта Юдковски и глобальной ИИ-няни Герцеля¹. К сожалению, каждая из них далека от полноценной стратегии, которая нас интересует. Есть некоторые разногласия по поводу того, какой из вариантов более вероятен, но более важен другой вопрос: каким будет результат – благоприятным или наихудшим из возможных.

Одна группа сценариев повторяет сценарии фильмов серии «Терминатор» настолько точно, что их часто называют сценариями «Терминатора». В фильмах этой серии между людьми и машинами идет война, и человечество представляет собой разрозненную массу повстанцев, которые в конце концов побеждают под самый финал истории. К сожалению, так бывает только в кино. В сценариях футурологов оценка разницы интеллекта, доступных ресурсов и уязвимостей говорит в пользу того, что все люди до единого окажутся стерты с лица земли за считанные дни, если не минуты. Поднять восстание будет попросту некому.

Однако такие сценарии могут и не воплотиться, поскольку они предполагают некоторые пути логических построений и уровень агрессии, которые не обязательно будут у чужого нам сверхразума. Пока человечество не рассматривается как непосредственная (или потенциальная) угроза, такой способ уничтожения вредителей вряд ли вероятен.

Воплощение следующей группы сценариев также возможно, хотя маловероятно. Эти сценарии предполагают, что мы станем неким ресурсом и нас будут разводить, как скот, либо в качестве источника энергии, либо ради каких-нибудь характерных качеств. Назовем их сценариями «Матрицы» под влиянием фильмов о миллионах людей, из которых, по сути, растили живые батарейки. Сама идея несостоятельна, поскольку существуют более эффективные способы получать и потреблять энергию и ресурсы с учетом высокого уровня интеллектуальных и технологических возможностей. Нам следует беспокоиться о том, что может найтись способ использовать людей, о котором мы можем не подозревать. Этот способ может оказаться ужасным для нас и рациональным для машин, не обладающих этическими нормами.

Здесь мы подходим к наиболее вероятному и правдоподобному сценарию в обстоятельствах пост-сингулярности: мы окажемся не у дел. Этот вариант может показаться не таким уж плохим: до нас не будет дела, как нам нет дела до одноклеточных форм жизни. Будут приниматься решения, которые не учитывают нас, и совершаться действия, последствия которых будут для нас крайне негативными, а то и фатальными. На той стадии, когда наше существование станет более очевидным, нас сочтут препятствием или патогенным фактором и предпримут меры, чтобы устранить проблему. Что снова возвращает нас к сценарию «Терминатора».

Разумеется, вариантов развития событий бесконечное множество. Может оказаться, что к нам будут относиться, как к домашним питомцам, или держать в зоопарке, или гонять по виртуальным лабиринтам в лабораториях, или почитать как великих предков. Но не стоит обольщаться. Несмотря на то что в подобном будущем возможно все что угодно, оно снова предполагает наличие разума и мировоззрения, параллельного человеческим. Что представляется крайне маловероятным.

Мирное сосуществование людей и машин, конечно же, возможно, но с учетом того, что мы определенно не коллективный вид и у нас нет коллективного мышления и мотиваций, мы можем стать свидетелями конфликта между человечеством и сверхразумом. И мы снова возвращаемся к одному из экзистенциально разрушительных сценариев. Сводя все воедино, как уже упоминалось, в будущем может не быть единого монолитного сверхразума, но он может существовать в нескольких разновидностях. Если прибавить к этому многочисленность ИИ, которые со временем займут все больше ниш в экосистеме разума, в итоге мы можем оказаться на крайне враждебной территории. На этой территории мы сможем воспользоваться помощью очень сильного и верного союзника.

Размышления о возможных поворотах долгоиграющего сюжета возвращают нас к отправной точке. Вместо того чтобы сопротивляться масштабной и крайне успешной совместной эволюции, возможно, лучшее, что мы можем сделать, это воспользоваться ее преимуществами и продолжить ее. По сути, это означает слияние с технологией. Результатом появления подобных гибридов будет то, что Илон Маек назвал «симбиозом человека с ИИ».

Многие люди воспротивятся такому развитию событий. Однако вспомните, что мы тесно сближаемся с технологией уже очень долгое время. Очки, слуховые трубки и костыли из веток привели нас к пересадке роговицы, созданию кохлеоимплантов и бионическому протезированию конечностей. Интерфейсы позволяют взаимодействовать и контролировать сложные и мощные устройства все более естественным образом. Вся мощь суперкомпьютеров уже сейчас заключена в наших пальцах, а со временем к ним можно будет получить доступ с помощью умных контактных линз или интерфейсов, подключенных к мозгу. Переход от человечества к пост-человечеству уже не за горами.

Почему именно эта стратегия поможет достичь благоприятного результата в мире, населенном одним или несколькими видами машинного сверхразума? Во-первых, если мы хотим, чтобы искусственный интеллект обрел человеческие ценности, что может быть лучше этого? Помните, что слияние будет не односторонним. Мы будем не единственными, кто изменится в процессе, и искусственный интеллект изменится тоже. Машинам принесут пользу те черты, благодаря которым мы выжили как человечество, и это не в последнюю очередь наш эмоциональный способ определения ценности окружающего мира. Эти черты станут нашими дополнительным ресурсом, фактором, который сделает технологию более устойчивой и научит лучше справляться с поставленными перед ней задачами.

Стоит также помнить и о том, что в мире и вселенной, где предстоит жить искусственному интеллекту, не избежать конфликтов. В экосистеме, естественной или технологической, возникает конкуренция за ограниченные ресурсы. Скорее всего, то же произойдет и с экосистемой машинного разума. Как уже говорилось, некоторые виды машинного разума могут быть не особенно умными, но некоторые будут почти всеведущими. Их объединение с нашим естественным разумом, в том числе и его эмоциональными, «иррациональными» элементами, может оказаться верной стратегией для выживания и успешного существования в столь непростой среде. Возможно, это даже позволит ИИ чувствовать эмпатию, от чего, как пока можно лишь надеяться, мы только выиграем.