Ричард Тейлор – Разум убийцы (страница 70)

Переживания могут привести к развитию паранойи, которая усугубляется ежедневным курением марихуаны, особенно более сильных сортов под названием «сканк».

За этим часто следует ранний контакт со службами психиатрической помощи, который происходит после агрессии, связанной с паранойей или интоксикацией. На эти случаи часто закрывают глаза, поскольку они вызваны употреблением наркотиков, однако, когда судебный психиатр уже позднее подробно изучит историю пациента, он заметит признаки зарождавшегося психоза.

Именно во время этого эпизода обычно совершается убийство. Оно может стать результатом чрезмерного насилия в ответ на угрозу или систематизированного бредового мышления. Молодой человек в состоянии психоза, который считает, что соседи подслушивают его разговоры, может ворваться к ним в дом, размахивая оружием. Или же у человека могут быть более сложные представления о властной мировой элите, которая пытается установить тоталитарный режим. Такие идеи популярны среди сторонников теорий заговора, но беспокойство по поводу иллюминатов[98] может переплестись с психотическим бредом.

Во время убийства человек часто находится в состоянии психоза и аффективного расстройства. Например, за несколько дней до покушения на убийство, совершенного одним из моих пациентов по фамилии Ллойд, его девушка вернулась в свою квартиру на первом этаже и увидела, что дверь распахнута. Телевизор, стереосистема, коллекция CD-дисков, одежда и мебель пропали. Даже новый смеситель был откручен и украден, а весь пол в ванной залит водой.

Ллойд, маниакально вынесший все из квартиры, имел почти такую же предысторию, как я описал выше. Его обнаружили на улице, когда он громко и торопливо говорил прохожим брать все, что они захотят. После этого парень исчез на сутки, и его местонахождение было неизвестно. Затем он, находясь в маниакальном и параноидальном состоянии, напал с разбитой бутылкой на человека, стоявшего на перроне вокзала. Несмотря на то что именно психоз (шизоаффективное расстройство) заставил пациента перейти черту, его жизнь двигалась в сторону устойчивого антисоциального поведения и употребления наркотиков.

Итак, можно ли было изменить эту траекторию? Может, помогла бы твердая рука бросившего его отца? Какое лечение или вмешательство помешало бы Ллойду совершить ограбление, а затем и убийство?

Исследования показывают, что жесткая дисциплина как стратегия воспитания ребенка не работает, особенно в случае асоциальных детей. Молодые психопаты, жестокие и бесчувственные, часто становятся образцовыми хулиганами, способными причинять боль жертвам, не задумываясь о последствиях. Они известны невосприимчивостью к наказаниям.

Исследования выявили более эффективные стратегии воспитания детей. Детский психиатр Стивен Скотт изучил видеозаписи, на которых родители взаимодействуют с детьми, и пришел к выводу, что пряник гораздо эффективнее кнута. Лучший подход заключается в закреплении хорошего поведения с помощью похвалы и поощрений, улучшении отношений между родителем и ребенком, установлении четких ожиданий и использовании ненасильственных стратегий для борьбы с непослушанием или проблемным поведением. Эти принципы были позднее включены в «Помощь семьям», 16-недельную программу, основанную на структурированных и целенаправленных стратегиях, а также терапевтических методах улучшения отношений между родителем и ребенком. Текущее исследование, возглавляемое клиническим психологом Криспин Дей [67], изучает эффективность этой программы при воспитании особенно уязвимой группы с высоким риском неблагоприятного развития. Точнее говоря, в нее входят дети с серьезными эмоциональными, поведенческими проблемами, чьи родители имеют тяжелые личностные проблемы. Ранние результаты обнадеживают, однако только продолжительное рандомизированное контролируемое исследование, в котором эту программу сравнят со стандартным психообразовательным подходом, позволит убедиться в эффективности наверняка. К сожалению, в Великобритании, когда проблема неблагоприятного детского развития и антисоциального поведения молодежи становится темой публичных обсуждений и политических дискуссий, на первый план выходит популистская и патриотическая риторика, а не данные эмпирических исследований.

Судебные подходы, такие как проект «Воспитание испугом», тренировочные лагеря, короткий шок и тюрьма для несовершеннолетних, могут показаться эффективными, и их часто поддерживают политиканы, которые пытаются впечатлить избирателей своей приверженностью закону и порядку. Тем не менее свидетельств эффективности таких подходов нет. Внутрисемейные вмешательства, напротив, сокращают вероятность повторного совершения преступления подростком на 30–50 %. Эти методы нацелены на то, чтобы помочь родителям правильно сочетать кнут с пряником, побудить тинейджера общаться с «положительными» сверстниками, урегулировать его деятельность после школы, а также расширить возможности семьи в борьбе с проблемами окружения. Очевидно, последний пункт – это сложная задача, особенно в неблагополучных районах Лондона.

Сколько должно быть пряников, а сколько кнутов?

Согласно исследованиям, лучшие приемные родители (те, которые неоднократно оказывали помощь детям с поведенческими проблемами) используют похвалу или реагируют нейтрально в 30 раз чаще, чем высказывают критику.

Помня об этих эмпирических доказательствах, я осознанно стал больше поощрять своих детей за хорошее поведение и меньше ругать за плохие поступки. Мне некомфортно рядом с родителями, которые теряют самообладание и начинают злиться и кричать на ребенка. Я предпочитаю заслуживать уважение, а не требовать его.

Но как в Великобритании поступают с трудными подростками, совершающими преступления? Ответ: их помещают в тюрьму Ее Величества Фелтем для несовершеннолетних.

Криминолог Лорейн Гельсторп предполагает, что общественные дебаты на тему уголовного правосудия в Великобритании отражают социальные процессы, известные как поздняя современность, о чем свидетельствует появление культуры контроля, а также политизация закона и порядка. Это означает, что в дискуссиях о наказании несовершеннолетних преступников молодые люди, совершающие преступления, часто демонизируются [68]. Она также считает, что неолиберальная экономическая модель вкупе с мажоритарной политической системой способствуют тенденции к популистской политике закона и порядка, характерной для других «мажоритарных» стран, где партии должны нацеливаться на колеблющихся избирателей.

Напротив, в корпоративистских или социальных демократиях (как в образцовых Скандинавских странах) серьезное насильственное преступление, совершенное ребенком в возрасте 9–10 лет, рассматривается как трагическая неудача и проблема, которую общество должно решать коллективно. Его никто не считает исчадием ада, которое нужно демонизировать и осуждать [69].

Малолетние преступники оказываются в тюрьмах для несовершеннолетних, страшных местах, где неприятные инциденты, случаи аутоагрессии и нападения на сотрудников – обычное дело. Учреждения для несовершеннолетних гораздо хуже тюрем для взрослых, где большинство заключенных хотят спокойной жизни в обжитой камере. В качестве примера того, какой неблагоприятной может быть среда в тюрьмах для несовершеннолетних, можно привести дело Роберта Стюарта, которого я опрашивал перед судом и вынесением приговора. Его признали виновным в убийстве сокамерника по имени Захид Мубарек, который отбывал 90-дневный срок за кражу в магазине. В последнюю ночь в тюрьме он был в одной камере с Робертом Стюартом, который в прошлом совершил целый ряд разных преступлений. У заключенного были расистские взгляды, а у него на лбу – татуировка в виде креста с надписью R.I.P. Той ночью он взял сломанную ножку стола и нанес Мубареку удары по голове, от которых тот скончался. (Вердикт: умышленное убийство, пожизненное заключение. Минимальный срок отбывания наказания – 25 лет.)

Последующее расследование по делу об убийстве Мубарека выявило «поразительное число проблем», способствовавших смерти молодого человека. Переполненность тюрьмы и низкий уровень морали сотрудников сыграли ключевую роль в крахе этого учреждения. По моим наблюдениям, Фелтем часто не удавалось наставить несовершеннолетних преступников на правильный путь. Заключение, особенно на недолгое время, когда у подростков нет возможности пройти обучение или лечение, практически не помогает предотвратить возвращение к употреблению наркотиков и совершению преступлений. Это может спровоцировать состояние психоза и смертоносное поведение, которое часто ведет к помещению в психиатрическую больницу с усиленным наблюдением и постановке диагноза «шизофрения» (шизоаффективное расстройство).

В случаях психоза, сопровождаемого агрессивным поведением, нам часто приходится лечить пациента медикаментами без его согласия, при этом следуя четким правилам. Это один из самых сложных аспектов судебной психиатрии: принуждение к лечению того, кто этого не хочет. Мы делаем это, зная, что состояние 75 % пациентов улучшается благодаря терапии. У многих – но, к сожалению, не у всех – позднее происходит озарение (они осознают, что таблетки помогают). Однако принудительное лечение – это не то, что мы делаем с легким сердцем и без серьезных размышлений.