Ричард Тейлор – Разум убийцы (страница 64)
О замысле стало известно, когда мужчина, имевший связи с «Аль-Каидой»[76], пришел в аэропорт Лондона с подозрительными предметами в чемодане. Благодаря дальнейшему наблюдению была обнаружена группа, организовавшая завод по производству бомб в доме в восточном Лондоне. Террористы запасались пероксидом водорода, чтобы использовать его в самодельных взрывных устройствах, которые они планировали пронести на трансатлантические рейсы под видом безалкогольных напитков. Когда наблюдавшим за ними сотрудникам полиции стало известно, что они записывают суицидальные видео, их арестовали. Главарей признали виновными в организации заговора с целью убийства пассажиров самолета самодельными взрывными устройствами и приговорили к пожизненному заключению с минимальным сроком отбывания наказания от 32 до 40 лет.
Судебные психиатры часто говорят, что после работы с тремя аналогичными делами вы становитесь экспертом в этой области.
Хотя я не выявил никаких признаков психических проблем, которые могли повлиять на уголовную ответственность, проведенные мной психиатрические оценки позволили лучше понять, что происходит в голове у террориста, планирующего совершить массовое убийство пассажиров самолета. Планы этих людей сорвали, поэтому их главари, в отличие от Мухаммеда Атты, одного из организаторов теракта 11 сентября, остались живы и могли пройти опрос.
Проект «Газовые лимузины» был сорван на относительно раннем этапе, пока террористы окончательно не определились с мишенями и методами. Замысел о подрыве самолетов, наоборот, был гораздо ближе к осуществлению: террористы запасались ингредиентами для бомб, выбирали рейсы и записывали суицидальные видео. В обоих случаях, однако, намерения были очевидны: массовое убийство с самоубийством или без него, мотивированное экстремистской исламской идеологией.
Большинство террористов, с которыми я работал, имели образование или, по крайней мере, стабильную работу. Многие посещали тренировочные лагеря в племенных районах Пакистана и по возвращении уничтожали свои заграничные паспорта, чтобы получить чистые. Перед арестом они проверяли, не ведется ли за ними слежка, применяя методы контрнаблюдения. Они действовали организованно и имели связи с более широкой террористической сетью, в данном случае «Аль-Каидой»[77]. В некоторых случаях террористы не знали друг друга, но были связаны через главаря, единственного, кому известна полная картина.
В основе их идеологической мотивации, похоже, лежала обида на Запад из-за его предполагаемого плохого отношения к мусульманам. Бен Ладена многое не устраивало. В своем длинном обращении к Америке, сделанном через год после теракта 11 сентября, он высказался против военных баз на Ближнем Востоке, поддержки Израиля, а также «безнравственности и разврата», распространенных среди американцев. Преступник заявил, что считает недопустимыми «внебрачные связи, гомосексуализм, алкоголь и наркотики, азартные игры и ростовщичество».
Он также сказал: «То, что происходит в Гуантанамо[78], является историческим позором для Америки и ее ценностей, и вам, лицемерам, от этого не отвертеться».
Большинство террористов, с которыми я работал, высказывали недовольство по таким вопросам, как неспособность Европы помешать геноциду мусульман в Сербии, военное присутствие Великобритании и США в Саудовской Аравии и других частях Ближнего Востока, зверства, совершенные индийскими войсками в отношении мусульман в Кашмире, а также число жертв среди мирных жителей Афганистана и Ирака.
Но как недовольство по поводу религиозных, исторических и геополитических вопросов приводит к террористической деятельности? В настоящее время это изучает профессор Пол Гилл из Университетского колледжа Лондона. Он использует сложный статистический анализ, чтобы попытаться понять, почему потенциальные террористы ведут себя определенным образом и по каким причинам они оказываются в радикализирующей среде, например запрещенной организации «Джейш аль-Мухаджирин» или экстремистских чатах в даркнете[79], либо покидают ее.
Ниже приведен список причин, которые я выделил на основе проведенных мной опросов и опыта работы с террористами, действующими коллективно.
«Я вырос во времена Национального фронта и столкнулся с расизмом».
«Я был шокирован терактом 11 сентября, но потом задумался о несправедливости в мусульманском мире… и начал читать о конфликтах в интернете».
«Я испытал глубокую ненависть к Западу… Почему Блэр находился под влиянием Буша?»
«Я ходил на проповеди к Абу Хамзе».
«Переломным стал момент, когда я увидел заключенных в Гуантанамо».
«Я исполнял волю Аллаха [участвуя в этом заговоре]. Наверное, Аллах хотел, чтобы меня арестовали [прежде чем мы бы взорвали самолеты], чтобы я мог распространять информацию путем освещения моего судебного разбирательства в прессе».
Вот яркие примеры когнитивного искажения, которое привело людей к террористической деятельности.
«Я думал, что просто помогу, чем смогу».
«Я подозревал, что он делает что-то незаконное, но не понимал, что именно».
«Я начал думать, что взрывы допустимы, чтобы вызвать хаос [но не чтобы ранить кого-то]».
«Мне было все равно, что случилось».
Чтобы попытаться изменить убеждения и «перезагрузить» разум террористов, существуют программы дерадикализации, такие как «Аль-Фуркан» и «Здоровая личность». Программа «Аль-Фуркан» (что означает «разграничение правды и лжи») основана на подробном изучении исламских текстов и жизни пророка Мухаммеда (да благословит его Аллах). Ее цель состоит в борьбе с ложной интерпретацией исламских текстов и однобоким пониманием мировой истории, которую продвигают «Аль-Каида»[80] и ИГИЛ[81].
Программа «Здоровая личность» была разработана на основе исследований того, что помогает всем типам преступников воздерживаться от деструктивного поведения и вести себя законопослушно. Это расширенное психологическое вмешательство, в котором прогресс оценивается с помощью чек-листа из 22 пунктов, называемого «Руководство по рискам экстремизма» (ERG22+). Хотя мнения об ERG22+ разнятся, этот опросник позволяет выявить факторы риска, на которые можно повлиять, например «потребность в идентичности и принадлежности», «восприимчивость к идеологической обработке», «потребность в борьбе с несправедливостью и выражении обиды», «политическая и моральная мотивация» и «потребность в азарте, товарищеских отношениях и приключениях».
Один заключенный сказал мне, что очень трудно участвовать в программе и держаться подальше от неприятностей, когда находишься в окружении радикально настроенных заключенных. Нелегко вести себя хорошо, если окружающие регулярно вас провоцируют и вам предстоит провести в тюрьме 20 лет.
Конечно, еще одна сложность состоит в том, чтобы определить, действительно ли заключенный погружен в тюремную программу дерадикализации или же она является для него лишь прикрытием. Это было ярко проиллюстрировано двумя одиночными террористическими атаками, произошедшими в 2019 и 2020 годах на Лондонском мосту и в Стретеме. Оба теракта были совершены людьми, недавно освободившимися из тюрьмы. Есть данные, что Усман Хан проходил в заключении программу дерадикализации. Неужели преступник обманывал все это время, выжидая своего часа, или же он был повторно завербован?
Какие судебные меры существуют для тех, кто подозревается в причастности к терроризму, но еще не осужден? Круглосуточное наблюдение со стороны вооруженных сотрудников полиции, домашний арест, содержание в тюрьме строгого режима без суда, пытки водой в секретных тюрьмах ЦРУ или унижение в оранжевых комбинезонах в Гуантанамо?
А как мы должны поступить с теми, кто виновен в организации террористических заговоров или участвовал в осуществленных или предотвращенных экстремистских актах? Посадить на определенное время, приговорить к пожизненному заключению с минимальным сроком отбывания наказания вплоть до 40 лет, заключить на 130 лет в американскую федеральную тюрьму супермаксимальной безопасности, подвергнуть их пыткам кипящим маслом или ввести смертельную инъекцию?
Все эти меры использовались против террористов с разной степенью успеха и общественной поддержки. Нельсон Мандела, перефразировав Федора Михайловича Достоевского, сказал в ООН: «Говорят, что в действительности никто не знает тот или иной народ, пока не побывает в его тюрьме. О нации следует судить не по тому, как она обращается со своими самыми выдающимися гражданами, а по тому, как она обращается с находящимися на дне». К этому можно добавить: «…И как она обращается с врагами народа номер один, а именно исламскими экстремистами и радикальными правыми задержанными и заключенными террористами».
Однако я считаю, что при анализе этих вопросов следует отодвинуть на второй план заботу о правах человека и либеральную чувствительность. Лучше всего рассматривать их с чисто практической, эмпирической и консеквенциалистской точки зрения. Оказали ли принятые меры желаемое влияние на борьбу с жестоким исламским экстремизмом на британской земле и дерадикализацию тех, кто уже заключен в тюрьму? Но с утилитарной точки зрения, если выйти за рамки суровых, но законных мер и допустить внесудебные наказания, мы нарушим фундаментальные права человека. Так, восьмая поправка к Конституции США гарантирует защиту от «жестоких и необычных наказаний», а закон «О правах человека» 1998 года запрещает «незаконные меры наказания».