Ричард Тейлор – Разум убийцы (страница 54)

Тем не менее вы не станете сжигать человека только из-за того, что он ушел от вас. По моему мнению, чтобы спровоцировать такую реакцию, нужно добавить ревность в эту горючую смесь.

Костас так много пил, что его амнезия, наступившая сразу после совершения преступления, могла быть реальной. Он сказал, что память начала восстанавливаться, и на первом допросе в полиции, а также на опросе со мной всегда говорил об обрывочных воспоминаниях. Это свидетельствовало о том, что алкогольный провал в памяти, вероятно, был правдивым. Как бы то ни было, я подозревал, что, даже если амнезия действительно присутствовала, Костас помнил об убийстве больше, чем рассказывал, хотя утверждал, что не знал о существовании Оскара. Я в этом сомневался. Однако после ареста он предпочитал делать вид, что не догадывался о существовании соперника, чтобы в суде он мог заявить, что убийство было спонтанным, а не заранее спланированным.

Мы организовали полноценную «психиатрическую рыбалку». Адвокаты попросили меня высказаться о вероятности амнезии, посттравматического стрессового расстройства, краткого психотического эпизода, тяжелого психического заболевания, невменяемости, а также о способности преступника предстать перед судом. Возможно, как мужчина ранее сказал полиции, он изначально собирался поджечь себя, а не Софию или их обоих. Или, возможно, бензин стал для него способом дистанцироваться от убийства. Ему не пришлось бить ее или наносить удары ножом, достаточно было плеснуть бензином и бросить зажженную спичку. Вообще, все выглядело как классическое убийство сексуального партнера, совершенное мужчиной-нарциссом, переживающим утрату объекта привязанности. Ярость к уходящей девушке вспыхнула в нем при мысли, что София будет встречаться с кем-то другим.

В отчете пришлось изложить все возможные объяснения амнезии. Я написал, что, по моему мнению, вызванные алкоголем провалы в памяти с обрывочными воспоминаниями о самом убийстве могли быть настоящими, однако не мог определить, лгал ли пациент о продолжительной неспособности что-либо вспомнить. Я исключил повреждение мозга и психоз, поэтому преступник не находился в невменяемом состоянии. По закону, добровольное употребление алкоголя не является оправданием совершенному убийству, даже если вы не помните, что сделали. Независимо от того, помнил Костас что-либо или нет, он предпочел признать себя виновным в умышленном убийстве и избежать судебного разбирательства.

Вердикт: умышленное убийство, пожизненное заключение. Минимальный срок отбывания наказания – 21 год.

Серьезные проблемы с алкоголем не объясняют преступление Костаса, но они точно способствовали его совершению. Если бы он начал лечиться от алкоголизма ранее, то в ту ночь, возможно, не был бы настолько пьян. Но, даже если бы мужчина обратился за помощью, получить бесплатное лечение алкогольной или наркотической зависимости сегодня трудно.

Службы детоксикации и реабилитации, безусловно, полезны, поскольку медицинские и социальные издержки невылеченных зависимостей огромны, особенно если принять во внимание насилие и убийства, связанные с незаконной торговлей наркотиками. В 2018 году 332 убийства, 44 % всех подобных насильственных преступлений в Англии и Уэльсе, были совершены под действием наркотических веществ.

К сожалению, в стране не осталось финансируемых государством программ детоксикации и реабилитации. Этому способствовали реформы Эндрю Лэнсли 2012 года, признанные огромной ошибкой государственной политики. Финансирование лечения зависимостей было урезано, а вся ответственность переложена на местные власти, у которых есть другие дела, помимо лечения алкоголиков и наркоманов.

Финансирование наркологических служб, которые сейчас заключили контракты с частными или благотворительными организациями, уменьшается с каждым годом. Таким образом, если политик говорит, что для сокращения количества нападений с ножом необходимо улучшить программы лечения наркозависимости, спросите его, почему тогда их закрывают. Точнее, эти программы просто цинично лишают финансирования, оставляя увядать.

Тем не менее проблески надежды есть. «Клаудс-Хаус» – один из некоммерческих реабилитационных центров Ист-Нойля, находящийся прямо у границы с Дорсетом. Это реабилитационное учреждение мирового уровня для алкоголиков и наркоманов, расположенное в доме Викторианской эпохи. Эта программа до сих пор доступна тем, кто либо может ее себе позволить, либо способен убедить местную организацию здравоохранения заплатить 8900 фунтов стерлингов (более 900 тысяч рублей) за 28-дневную программу.

Это гораздо дешевле, чем лечение в полностью частных центрах, которое могут позволить себе обеспеченные люди вроде Элтона Джона. В своей автобиографии «Я – Элтон Джон. Вечеринка длиной в жизнь» он говорит о пользе программ детоксикации, реабилитации и восстановления.

Я посетил «Клаудс-Хаус» в 1995 году. Целью поездки был сбор информации об этом центре, которая могла бы помочь улучшить работу отделения для алкозависимых в Модсли (несколько лет спустя было принято решение его закрыть). В конце дороги к реабилитационному центру стоит мусорный бак, куда нужно выбросить последние банки и бутылки. Оказавшись внутри, человек проходит программу полной детоксикации и приблизительно через неделю становится «чистым». Затем следует групповой и индивидуальный анализ глубинных проблем, приведших к употреблению алкоголя или наркотиков, и составление плана, который позволит избежать провоцирующих факторов.

Реабилитационный центр для алкоголиков – это не единственное, что привлекает меня в деревне Ист-Нойл. Иногда в выходные, устав от трудных случаев вроде дела Костаса и Софии, я отправляюсь на запад в Дорсет, чтобы навестить родственников и на двое суток забыть о Лондоне. Часто я беру с собой дочь и сыновей.

Обычно я сворачиваю с А303 и срезаю путь через Хиндон, проезжая мимо старой гостиницы под названием «Агнец». Поворачивая на автомагистраль А350, ведущую к Шафтсбери, всегда киваю белому дорожному знаку «Клаудс-Хаус». Меня забавляет, что под ним находится указатель на еще одну достопримечательность, ресторан «Лиса и гончие», который может стать последней остановкой на пути тех, кто направляется в реабилитационный центр.

Я никогда не был в этом ресторане и планирую избегать попадания в «Клаудс-Хаус», однако время от времени захожу в местные дорсетские пабы, например «Король Иоанн» в Толлард-Роял, чтобы выпить кружку пива.

Потягивая пиво, я стараюсь не вспоминать ни о Костасе, ни о своих пациентах из отделения для алкозависимых, ни о влиянии спиртного на мозг, например выработке дофамина или модуляции тормозных нейромедиаторов. Также не думаю об интуитивной прозорливости древних людей, которые открыли свойства ферментированного фруктового сока. Вместо этого я просто ценю успокаивающий эффект напитка и ощущаю прилив добродушия.

Я понимаю, что к концу выходных успею соскучиться по шуму большого города. Однако в Дорсете и других сельских районах Англии мне всегда нравилась относительная нераспространенность жестокого насилия и практически полное отсутствие убийств.

Ну, по крайней мере, в теории…

Убийства из корыстных побуждений

Кто убил полковника?

23

В 04:57 8 января 2004 года диспетчер хартфордширской скорой помощи принял вызов. Вызов был из Броинга, небольшого поселка, расположенного между реками Куин и Риб приблизительно в пяти километрах от деревни Ферне-Пелхэм. Звонивший мужчина просил направить скорую помощь в коттедж «Мальва», но не объяснил, что случилось. Аноним неправильно продиктовал по буквам название деревни и произнес его «Ферникс», как это сделал бы местный житель (англосаксонская версия предпочтительнее французского произношения). Звонивший также сказал диспетчеру: «Это недалеко от Бантингфорда». Он произнес «-форд» как «-фад», что выдавало в нем сельского жителя. (Когда позднее полиция отдала запись разговора на анализ, эксперт-лингвист сказал, что звонивший, скорее всего, был местным жителем лет 60.)

Бригада скорой помощи приехала в Ферне-Пелхэм и стала ездить по деревне в поисках коттеджа «Мальва». Была середина ночи, никаких признаков активности не наблюдалось, и парамедики не смогли найти нужный дом. Им ничего не оставалось, кроме как вернуться на станцию.

Утром домработница Жозетта Суонсон пришла в коттедж «Мальва», чтобы помочь ее пожилому и немощному клиенту, полковнику Райли Воркману. Она нашла его лежащим без сознания у входной двери.

Не зная, что делать, женщина позвонила Эдварду Дэвидсону, адвокату и церковному старосте, жившему неподалеку. Он пришел в коттедж «Мальва» и позднее сказал, что его поразило испуганное лицо старика. Тем временем приехали парамедики, проверили жизненные показатели и констатировали смерть. Поскольку полковник был стар, предполагалось, что смерть имела естественные причины – например, произошла в результате инфаркта или инсульта, однако точный диагноз можно было поставить только во время вскрытия. Через несколько часов прибыли сотрудники похоронного бюро и, перемещая тело на каталку, заметили пятна крови вокруг очень аккуратного выходного отверстия на спине. Оно было менее двух сантиметров в ширину, и, похоже, это был след от пули.