Ричард Суон – Тирания веры (страница 95)
Теперь, когда любая погоня наверняка осталась далеко позади, мне на глаза навернулись новые слезы, а дыхание сперло. Де Рамберт обернулся, чтобы проверить, в порядке ли я, но затем молча кивнул сам себе, сообразив, что я просто скорблю.
– А что слышно о сэре Конраде? Он все еще в лазарете? – настойчиво спросил сэр Радомир.
Старый храмовник покачал головой.
– Мне это не ведомо. Маркграфиня фон Остерлен держит его состояние в секрете.
Несмотря на то что горе занимало все мои мысли, мне почудилось, что де Рамберт уклонился от ответа.
– До нас дошли вести о битве с карешским войском на Гелбегардской равнине, у Агилмарских развалин.
Сэр Радомир хмыкнул.
– О да. Нам довелось полюбоваться на священников Клавера и на то, какие «чудеса» они теперь умеют вытворять. Совсем скоро они двинутся на север. – Шериф горько усмехнулся и, оглянувшись, посмотрел в сторону замка. – Если кто-нибудь из них выживет. – Де Рамберт не понял его последних слов, а сэр Радомир не стал объяснять. – Через две-три, не более чем через четыре недели они соберутся с силами. И первым делом нанесут удар по Зюденбургу, – прибавил он.
Какое-то время де Рамберт молчал.
– Воистину, обенпатре увел рыцарей Храма с пути истинного. И фон Гайер его не остановил. Как бы там ни было, мы будем молиться за их спасение.
– Чтобы их остановить, вам понадобится что-нибудь посильнее молитв.
– Я сражаюсь на Пограничье более десяти лет, сэр Радомир. Я хорошо знаю, что именно нам нужно.
– То-то и оно, – пробормотал сэр Радомир, – что не знаете. И никто, похоже, не знает.
Мы изо всех сил гнали наших лошадей вперед и прибыли в Зюденбург к вечеру следующего дня. Там мы немедленно направились в собор-донжон и поднялись в лазарет, но, придя на место, обнаружили, что нашего господина в палате нет.
– Эй! – окликнул сэр Радомир ближайшего санитара. – Где Правосудие? Где сэр Конрад?
Санитар помотал головой.
– Кажется, Правосудие скончался прошлой ночью. Он боролся до самого конца, но болезнь одолела его. Соболезную.
Несколько секунд мы стояли молча.
– Что? – наконец спросила я.
Санитар сочувственно посмотрел на меня и ушел.
Я оглянулась на сэра Радомира.
– Выходит, все? – Он беспомощно пожал плечами. – Мы проиграли.
Я швырнула «Кодекс изначальных духов» в соседнюю стену и закричала. Лишь разодрав себе горло, я замолкла, рухнула на колени и зарыдала.
В какой-то миг я ощутила, как мне в спину подул сквозняк, а затем послышались скорые шаги. Обернувшись, я увидела, что ко мне идет маркграфиня фон Остерлен.
– Книга у вас? – без предисловий спросила она. – Это она? – Маркграфиня указала на фолиант, который лежал на полу.
С красным, мокрым от слез лицом я молча уставилась на нее.
– Да, она, – ответил сэр Радомир. В его голосе слышался усталый, полный безнадежности гнев. – Где Правосудие? – требовательно спросил он.
– Берите книгу и идите за мной. Скорее! – рявкнула фон Остерлен.
Сбитая с толку, я схватила книгу, и в моем сердце зародилась отчаянная надежда. Вместе с сэром Радомиром я пошла за маркграфиней в недра замка, решив, что она ведет нас во внутреннее святилище Зюденбурга; но вместо этого фон Остерлен привела нас в зал, где явно находилась покойницкая. Надежда вытекла из меня, как кровь из смертельной раны.
Маркграфиня окинула меня неприязненным взглядом и сразу же заметила выражение моего лица.
– Возьмите себя в руки, у нас мало времени. – Она подвела меня и сэра Радомира к плите, на которой лежал Вонвальт. Его кожа посерела, лицо обвисло, а смерть уже явно начала разлагать тело. Фон Остерлен резким взмахом руки указала на него.
– Он умер ночью. Я бы даже сказала, что под утро, если бы хотела потешить себя самообманом. Все последние дни он упорно учил меня вашей безбожной магии, переступив ради этого через множество запретов.
– Это безнадежно, – сказала я.
– Эй! – рявкнула фон Остерлен и единожды хлопнула в ладоши. Я вздрогнула, как испуганный заяц. – Хватит! Я уже сказала – у нас нет времени на причитания. – Она вытащила полностью исписанный лист бумаги и с отвращением посмотрела на него. – Сэр Конрад сказал мне, что «приковал» себя к телу. Он просил передать вам, что поступил с собою так же, как Клавер – с некоей Августой. Говорил, что вы поймете, о чем речь.
– Он применил руну Пленения? – спросила я.
– Да, – ответила фон Остерлен. – Сэр Конрад сказал, что однажды ею воспользовались не по назначению, и это вдохновило его попробовать один трюк… – Она глянула на труп Вонвальта. – Что ж, как по мне, это не сработало, но я пообещала, что попытаюсь провести ваш проклятый Немой ритуал. Где сэр Дубайн? Он ведь должен принимать в нем участие, разве нет?
Повисло неловкое молчание.
– Вот как, – негромко и с нотками сочувствия произнесла фон Остерлен.
Я вновь повернулась к Вонвальту.
– Он приковал себя к миру чистилища? – спросила я.
– Насколько я понимаю, да, – ответила фон Остерлен. – Впился в те земли, как якорь. Однако надолго он там не задержится. Вам стоит действовать быстро. Сэр Конрад говорил, что… в «Кодексе изначальных духов» есть некое «заклинание изгнания». Вот, он заставил меня записать оглавление, чтобы вам было удобнее его искать.
Я посмотрела на лист. Он был исписан названиями глав на высоком саксанском, ссылками на страницы, а еще указаниями на языке загробной жизни, которому Вонвальт только начал меня учить. Кроме них я увидела комментарии и подсказки о том, как правильно произносить те слова, которые я пока не знала.
Дрожащими руками я пролистала тяжелый том и наконец нашла те страницы, на которые ссылался Вонвальт. Текст поплыл перед моими глазами, едва я попыталась сфокусироваться на нем, и мою голову вдруг пронзила острая боль. Я даже не заметила, как у меня из носа пошла кровь, пока на страницу не упало несколько капель. Казалось, что, почуяв кровь, книга ожила; воздух наполнился неприятной аурой, и сэр Радомир с маркграфиней, заметив это, мрачно хмыкнули.
Я поняла, что знаю все слова и могу их произнести. Меня охватил страх. Стараясь не смотреть на изображение Муфрааба – на грубый гравюрный оттиск, который тем не менее пугал не меньше прообраза, – я начала произносить подготовительные слова – те, которые, согласно инструкциям в книге, нужно было сказать в мире смертных. Мое горло, зубы и десны заныли от боли, а когда я закончила, мой рот вновь наполнился кровью, и все, кроме одной, свечи, что горели в покойницкой, потухли.
Некоторое время казалось, будто не произошло вообще ничего. Первое заклинание должно было вырвать жизненную силу Вонвальта из лап Муфрааба, однако для мертвеца оно, похоже, мало что меняло. Я глянула на труп, и тот показался мне ничуть не живее прежнего – все то же восковое лицо и неподвижное тело.
Впрочем, Правосудие Августа ведь предупреждала, что мне придется отправиться в
Я посмотрела на маркграфиню.
– Это все? Сэр Конрад больше ничего не говорил? – спросила я.
Она протянула мне лист с заметками.
– Нет, больше ничего. Он лишь проследил, чтобы я в точности записала его слова.
Я вчиталась в слова на листе и, не сдержавшись, усмехнулась. Несмотря на то что они были выведены рукой фон Остерлен, я явственно услышала в простом, сухом тексте интонации Вонвальта.
Набрав полную грудь воздуха, я посмотрела на маркграфиню и сэра Радомира. Без Брессинджера, который должен был стать моим маяком и помочь во время
Собрав в кулак все свое мужество, я положила руку на грудь Вонвальта.
– Отойдите, – сказала я, заботясь исключительно о безопасности маркграфини. – И ни в коем случае не прикасайтесь к нам.
– Что будете делать? – спросила фон Остерлен. Так странно – она командовала храмовниками, была выше и заметно сильнее меня, ее лицо стало жестким за годы, полные битв и походов… и все же сейчас она обращалась ко мне так, будто я была мудрым наставником, а она – простой ученицей.
– Отправлюсь за ним, – ответила я.
Затем я немного помедлила, подумав, что стоит еще раз перечитать слова на листе. Мне было хорошо известно, что случится со мной, если я неверно их произнесу, – все-таки ужасы прошлого дня оставались еще свежи в нашей памяти. К тому же я ничего не теряла, решив потратить на подготовку еще немного времени. Убедившись, что я все верно запомнила, я откашлялась. Но стоило мне начать, слова застряли в моем горле. Я вдруг подумала, что читаю заклинания из «Гримуара Некромантии», надиктованные Вонвальтом по памяти и записанные тем, кто не был знаком с текстом, да еще и в момент, когда Вонвальт уже стоял на пороге смерти. Я содрогнулась при мысли о том, какие сущности роятся сейчас вокруг меня; незримые, они таились в соседнем измерении и ждали от меня хоть малейшей ошибки, чтобы прорваться через ткань реальности и поглотить мою душу.
Я заставила себя собраться. Подумала, ну и что с того, если меня ждет гибель? Ради чего мне было жить дальше? Ради мира, полного смертей и войн? Мира, где у меня почти не осталось друзей, с которыми я могла снести любые тяготы?
Я оградила себя защитными заклинаниями, а затем произнесла слова переноса. Стоило мне закончить, земля будто ушла у меня из-под ног, и я провалилась вниз. Вокруг понеслись вихри звезд и огромные кружева цветных облаков, а мои уши наполнились треском и жужжанием. Несмотря на защитные заклинания, я ощутила поблизости присутствие разных тварей. Возможно, они, подобно акулам, почувствовали движение воды, которую рассекает плывущая мимо добыча, и подобрались ближе.