Ричард Суон – Тирания веры (страница 64)

– Тем не менее, – ответил Вонвальт, – остались важные детали, которые торговец не смог мне поведать. А это значит, что он ничего не знает о них или же кто-то поработал с сознанием этого человека.

Я подняла глаза и спросила:

– Разве такое возможно?

Вонвальт пожал плечами.

– Вполне. После удара по голове человек может потерять часть воспоминаний. Наш мозг явно способен забывать одни детали и сохранять при этом другие. Остается лишь один вопрос: в чем причина его забвения? В безумии Годрика или же в чем-то ином? Как бы там ни было, мы не можем просто казнить его как убийцу. Пока что я не могу даже исключить вероятность того, что он невиновен.

– Но ведь лишь тот, кто принимал непосредственное участие в похищении, мог знать те подробности, о которых торговец говорил связно, разве нет? – вновь возразила Роза. – В конце концов, он знал о Фляйшрегале, верно? И он сказал, что заплатил кому-то за сведения о походе мальчика в дубильни. И даже больше, судя по вашим рассказам. Он не мог знать этого понаслышке. Такие детали известны очень немногим, и новости из столицы не могли долететь сюда быстрее нас.

– В этом я с вами согласен. Но мы будем следовать букве закона и действовать согласно ему, – сказал Вонвальт.

– Вы серьезно? Да в столице никто не станет вас слушать. Когда Император узнает, что Годрик убил его внука, этого торговца скормят боевым овчаркам, – заявила Правосудие Роза. – Если вы и правда желаете соблюсти надлежащую правовую процедуру, то лучше повесьте его здесь и сейчас.

– Нет, – твердо сказал Вонвальт. – Мне это решительно не нравится. В расследовании осталось еще много нераспутанных загадок, и лишь когда мы разберемся с ними, этого человека можно будет предать мечу. – Сэр Конрад сделал большой глоток вина. – Просто распутывать их буду не я.

– Быть может, я сама задам заключенному пару вопросов, – тихо произнесла Роза.

– Как пожелаете, – ответил Вонвальт. Затем кивком указал на Генриха. – Возьмите с собой пса. Заодно посмотрим, вспомнит ли он запах Годрика.

– Хорошо, – сказала Роза. Она огляделась, ища Генриха, и нашла его рядом со мной. В эти непродолжительные секунды мы встретились взглядами – впервые с тех пор, как я пыталась ее убить. Несмотря на то что с той ночи произошло немало событий, неловкость никуда не ушла, и Роза быстро отвела глаза.

– И проследите, чтобы Дубайн присутствовал при допросе. Я потребую от него отчета.

Я посмотрела на Вонвальта, но тот неотрывно глядел в свою тарелку. Затем я перевела взгляд на Розу. Вид у нее был недовольный, и мне подумалось, что она снова будет спорить, однако Правосудие лишь кивнула.

– Как вам угодно, – сказала она и ушла, забрав с собой Генриха.

XXV

За границей Империи

«Многие ставили под сомнение мои методы, но никто не сомневался в результатах».

Розе так и не удалось выведать у Годрика ничего полезного, а Генрих не проявил к торговцу ни малейшего интереса; так что уже через час после завтрака мы очутились на окраине Линоса, где собирались разъехаться.

На юг, в Зюденбург, должны были отправиться только Вонвальт, сэр Радомир, Брессинджер, я и Генрих, которого мне разрешили оставить. С немалым сожалением я смотрела, как Галла и оставшиеся гребцы, заковав безмолвного Годрика в цепи, садятся в седла и уезжают прочь от Кормондолтского залива, на север. Роза, молчаливая и с кислым лицом, ехала за ними. Я была рада видеть, как она удаляется прочь, но нашим дорожкам было суждено пересечься еще раз.

Зюденбург находился чуть южнее Кормондолтского залива. По пути в Линос мы отклонились на несколько миль в сторону запада, в то время как нужная нам крепость располагалась почти строго к югу от Совы. Теперь, чтобы подъехать к пограничью, нам предстояло большую часть пути ехать обратно на восток.

В середине утра мы оседлали коней и отправились в путь, оставив позади очередное поселение, которое было страшно обрадовано нашим отъездом – и это несмотря на то, что мы щедро заплатили местным за пресную воду, пару охотничьих луков и связки стрел. Несколько часов спустя мы миновали небольшой каменный столб – единственный указатель, который говорил о том, что мы покинули Венланд, а вместе с ним границы Империи, и теперь ступали по землям, известным как Пограничье. Перед нами до горизонта простиралась огромная открытая равнина, которая казалась мне заведомо опасной, непостижимой и пугающей. Когда мы пересекли незримую черту, отделившую нас от владений Двуглавого Волка, я ощутила прилив глубокого беспокойства.

– Здесь опасно? – спросила я Вонвальта примерно через час езды. Мы приближались к первым признакам цивилизации… точнее, к тому, что некогда было цивилизацией. Судя по всему, когда-то эти места пытались заселить: неподалеку стояли дома, возведенные в сованском стиле, но их давным-давно порушили и оставили в пыли. Видимо, это случилось много десятилетий назад, ибо руины сильно заросли зеленью.

Вонвальт кивком указал вперед; я проследила за его взглядом, но не увидела за этими жалкими останками поселения ничего, кроме бескрайних лугов и полевых цветов.

– Сомневаюсь. Зюденбург совсем близко, – ответил он. – Мы скоро подъедем к тропе паломников, точнее, к ее ответвлению.

Я огляделась, но не увидела на горизонте никаких паломников.

– А куда она ведет? – спросила я.

– Мы рядом с Венландом, так что в Балодискирх, – сказал он и указал в нужную сторону.

– Что это за место?

– По преданиям, там святой Креус провел Долгое Помешательство, – ответил Вонвальт. «Долгим Помешательством» называли длительный период поста и странствий, во время которых святой Креус, земной посредник между Немой, Саваром и Детьми, написал большую часть Учения Немы. А о том, какую именно часть, церковники спорили до сих пор. – Когда-то там ничего не было, а теперь стоит маленький храм. Это примерно в дне пути отсюда.

– Удивительно, – сказала я. – А мне-то думалось, что события преданий происходили где-то в Сове или в ее окрестностях.

Вонвальт покачал головой.

– Нет, Хелена. Сейчас ты ступаешь по Святым Землям. – Его слова были полны ехидства.

– Если они так важны для Империи, почему их не завоевали сразу же? – спросила я.

– Пытались завоевать, несколько столетий назад. Мы с тобой об этом уже говорили, – с упреком сказал он. – Ведь я рассказывал тебе о Тиджанских священных походах.

– Ах да, конечно, помню, – быстро ответила я, и Брессинджер, которого очень развеселила моя откровенная ложь, рассмеялся.

– За века Пограничье не раз переходило из рук в руки, – с оттенком недовольства сказал Вонвальт.

– И в чьих руках оно теперь? – это спросил уже сэр Радомир.

– Подозреваю, что храмовники ответят вам, будто в этих местах правят они; однако на деле все сложнее. Подробностей я не знаю. Здесь обитает местный народ, саэки. Они исповедуют языческую веру и во многом схожи с драэдистами севера.

– Превосходно, – буркнул сэр Радомир.

– Какие они? – спросила я.

Вонвальт пожал плечами.

– Обыкновенные люди, как и любые другие. Они совершили одно-единственное преступление – заселили эти места еще до сованцев и поплатились за это большой кровью. – В его голосе прозвучала горечь, которая меня озадачила. Вонвальт редко критиковал Империю, хотя и был лучше многих знаком с ее недостатками.

– И все же они убьют нас, если у них возникнет такая возможность?

– Скорее всего. Разве ты не поступила бы так же?

Я погрузилась в молчание. Меня одолевали противоречивые чувства. В тот период моей жизни я была подданной Империи, и больше никем. Как и многие выходцы из провинций, я не испытывала к ней большой любви, а если вспомнить, что мои родители и многие соотечественники погибли от рук легионеров, то у меня имелись веские причины затаить на Аутуна обиду. Однако за время, проведенное с Вонвальтом, моя злоба отчасти рассеялась. Да и здесь, на Пограничье, несмотря на все светские замашки, привитые мне сэром Конрадом, и на возвышенные стремления быть ближе к беспристрастным, проницательным умам, я ощутила себя столь беззащитной, что вдруг захотела поскорее оказаться под защитой фанатичных храмовников.

И все же мысль о том, как имперцы предают местных жителей мечу лишь за то, что те живут на желанной ими земле, вновь распалила тлеющие угли моего негодования. Я в который раз вспомнила Мулдау и ощутила, как тает мое и без того хрупкое убеждение в том, что Империя стоит на стороне добра.

– Меня больше волнует другое, – с беспокойством сказал сэр Радомир, разглядывая руины старого поселения, с которым мы поравнялись. – Где они?

Генрих прыжками подбежал к развалинам и начал, виляя хвостом, тыкать нос в старые кирпичи и балки. Вскоре он вернулся, держа в зубах что-то очень похожее на кость человеческой ноги. Подбежав ко мне, он с самым довольным видом бросил ее к ногам моей лошади.

Я с отвращением посмотрела на подношение.

– Мы можем их встретить? – спросила я.

– Если нам очень сильно не повезет, – только и ответил Вонвальт, не отрывая взгляда от горизонта.

Когда ночью мы разбили лагерь, запах моря стал для нас уже далеким воспоминанием. За день нам несколько раз казалось, что мы видим на равнине или на тропе паломников бредущих людей, но мы не стали подъезжать к ним ближе, чтобы понять, кто они на самом деле.

– Наверное, простые торговцы, – сказал Вонвальт, когда мы доставали вещи из седельных сумок.