Ричард Суон – Тирания веры (страница 61)

Повисла долгая тишина. Слышать его признания было ужасно. Годрик говорил с такой мольбой, с такой искренностью, что становилось тошно; он будто бы думал, что мы сможем понять его, если только он все хорошенько объяснит. Из-за этого торговец производил впечатление умалишенного, но даже если он и в самом деле был безумен, он все же прекрасно понимал, какое преступление совершил, и знал, как все случилось.

– Зачем вы вообще похитили мальчика? – спросил Вонвальт.

На лице Годрика я прочла замешательство. Когда он заговорил, его голос прозвучал чуть удивленно, словно он объяснял произошедшее самому себе и впервые слышал эти слова:

– Я был в отчаянии. Из-за капризов князя Тасы я оказался в трудном положении. Несколько месяцев назад мне поручили добыть черный порох; он нужен имперским Легионам на восточном фронте. Не знаю, давал ли Император официальное благословение на эту миссию, а то сами знаете, какими строгими законами обложен порох, да и другие такие субстанции тоже. Он ведь очень взрывоопасен. Видите ли, эта смесь неустойчива; она образуется из вещества, которое…

– Пристань, – пробормотал сэр Радомир.

– Да, – согласился Вонвальт. – Вы хранили партию на барже, которая стояла в порту у стен Совы.

Годрик помедлил.

– Что хранил?

– Черный порох.

Годрик на мгновение задумался.

– Да… – сказал он. – Да, наверное, так и было.

– Что значит «наверное»? Вы хранили там порох или нет?

– Нет, кажется, хранил.

Вонвальт наморщил нос.

– Вы хранили в порту Совы черный порох?

– Да?! – выкрикнул Годрик так, словно его прижгли каленым железом.

– Вы когда-нибудь получали ответ, который звучал как вопрос? – спросил сэр Радомир.

– О, каких я только не получал, – скривившись от отвращения, пробормотал Вонвальт. Затем он ненадолго задумался. – Вы вели дела с ковосканцами, да? – спросил он Годрика. – Добывали порох через них.

– Нет. Ковоск – не единственное место, где можно его достать.

Вонвальт сморщил нос. Ничто из сказанного не вписывалось в его теорию.

– Вы ведете дела с Бартоломью Клавером?

Годрик, казалось, был озадачен.

– С кем?

– Вы вели дела с Бартоломью Клавером?

– Нет! – вскрикнул Годрик так, словно его ударили.

– Зачем вы похитили княжича Камиля?

Годрик завозился с путами, которые стягивали его запястья. По его рукам струйками потекла кровь.

– Если я вам расскажу, вы меня отпустите?

Вонвальт нахмурился. Переглянулся со мной. Я пожала плечами, совершенно сбитая с толку их разговором. От Годрика у меня мороз шел по коже.

– Вы понимаете, почему оказались здесь? – спросил Вонвальт.

Годрик энергично закивал.

– Да, потому что вы привязали меня к этой балке.

Вонвальт подался вперед и отвесил ему звонкую пощечину. Мы все вздрогнули. Годрик попытался схватиться за лицо, но, конечно, не смог и вместо этого громко пискнул.

– Зачем вы похитили княжича Камиля?

Годрик испустил протяжный выдох, который перешел в крик:

– Таса все у меня отнял! – проорал он.

Вонвальт открыл рот и снова закрыл его. Даже я поморщилась от столь странного ответа.

– Князь Таса, – сурово поправил торговца сэр Конрад.

Годрик поник. В его манере поведения что-то изменилось.

– Я хотел поступить, как хороший гражданин, – тихо сказал он, обращаясь к доскам под своими ногами. – Я потратил уйму золота, пытаясь раздобыть черный порох у тех народов, что живут к востоку от Гвородской степи. – Вдруг он снова дернул путы, сердито и тщетно. – Все мои усилия были напрасны. Два моих корабля затонули в Нефритовом море, а еще один на Кове. Кроме этого ничтожного когга, у меня ничего не осталось.

– Не оставалось, – пробормотал сэр Радомир.

– Сын Императора многого требовал от меня, и я лишился всего.

– Поэтому вы решили отомстить уже его сыну? – спросил Вонвальт. Даже он, казалось, был слегка ошеломлен столь простым и чудовищным признанием. Или же он больше удивился тому, что Годрик, похоже, и в самом деле действовал независимо от Клавера, а время похищения в действительности оказалось невероятным совпадением.

Годрик пожал плечами, хотя со связанными руками у него это получилось с трудом.

– А почему бы и нет? Мои собственные дети скорее всего помрут с голоду оттого, что я потерял все доходы; с тем же успехом князь Таса мог бы огреть их по головам моргенштерном.

– У вас есть дети? Есть семья? – недоверчиво, с отвращением в голосе спросил сэр Радомир.

Торговец ненадолго задумался.

– Нет… – признался он. – Нет, думается мне, что их у меня нет. – Казалось, он сбит с толку.

– Что значит «вам думается»? – спросил Вонвальт.

Годрик покачал головой.

– У меня нет семьи, – в конце концов заявил он.

Я заметила, как Вонвальт и сэр Радомир переглянулись.

– Как вы узнали, где окажется княжич Камиль? – спросил сэр Конрад.

Годрик ехидно оскалился.

– Они считают себя умнее всех, когда бродят среди простолюдинов в своих жалких личинах. Но скрыть свое сияние они не могут. – Его глаза заблестели, и он пристально посмотрел в потолок трюма. – Оно… исходит от них, как свет от лампы. Они бродят среди нас, как Дети из Книги Креуса, словно ангелы отрубили им крылья и перечеркнули руны, начертанные в воздухе над их головами. – Торговец усмехнулся сам себе, удивив нас своей веселостью. – И после этого они думают, будто никто не заметит кровь, что стекает по их спинам. Ни княжич Камиль, ни сам Император не могут появиться среди вонючих дубилен и остаться незамеченными. Даже если вы не знаете их в лицо, они все равно… отличаются от других, от них исходит энергия, которую можно заметить. Я знал, что парнишка заказал у Императорского Кожевника поддоспешник – это легко выяснить, если сунуть правильным людям пару золотых монет.

Вонвальт оторопело слушал его.

– Что вы несете? – спросил он.

Годрик просто улыбнулся ему, как дурачок.

– Какое еще «сияние»?

– Я же вам сказал, – серьезно ответил торговец. – Они светятся.

– Кто светится?

– Император, его дети и их дети. Я это видел.

– Он лишился рассудка, – сказал сэр Радомир.

– У кого вы купили нужные сведения? – спросил Вонвальт Голосом Императора.

Годрик отшатнулся, стал падать назад и вскрикнул, когда привязанные к балке путы рванули его за запястья и удержали на месте. Однако он не ответил. Вонвальт снова обрушил на него Голос, но тщетно; с тем же успехом он мог допрашивать камень.