Ричард Суон – Тирания веры (страница 27)

Мы с Брессинджером недоуменно переглянулись.

– Расступитесь! – закричал Дубайн, когда мы снова начали поспешно проталкиваться через толпу. Многие бросали на нас сердитые взгляды и возмущались, когда мы оттесняли их, но затем замолкали, признав в нас слуг Империи. Мы не обращали внимания на горожан, желая лишь увидеть, что произошло.

В конце концов мы прорвались в первые ряды толпы.

– Пропади моя вера, – пробормотал Брессинджер, глядя перед собой. Мы оба уставились на ворота, рядом с которыми присел Вонвальт.

У его ног собралась большая лужа свежей крови… а между плотно закрытых створок торчало раздавленное тело, похожее на лопнувшую сосиску.

Из щели, свисая с окровавленного месива, на нас с укором смотрел одинокий зеленый глаз.

XI

Несвоевременное несчастье

«Отец всех бед плодит множество отпрысков».

Вместе с гвардейцами и городскими стражниками мы вскочили на лошадей и вернулись в храм Савара, чтобы произвести аресты. Но там уже не осталось ни храмовников, ни млианаров; никто не сторожил двери и не пытался преградить нам путь. И галерея, и коридор, ведший к часовне Солдата, были пусты, да и в самой часовне никого не оказалось.

– Плохо дело, – пробормотал сэр Радомир. Мы с ним стояли в стороне от отряда стражи и ждали, когда те выломают дверь в потайную залу, которую вновь заперли изнутри.

– Почему? – спросила я. – Даже если все внутри погибли, это неважно. Сэр Конрад может применить некромантию.

– Он не может применить ее к трупу, которого нет, – ответил сэр Радомир.

Я недоуменно нахмурилась, но мое внимание привлек Вонвальт: разозленный, он быстро пересек часовню и направился к выходу.

– Весь этот проклятый город сговорился против меня, – бормотал он, не замедляя шаг. – Обыщите каждый дюйм храма! – крикнул он стражникам, собравшимся у дверей часовни. – Они не могли уйти далеко!

– Видишь? – мрачно буркнул сэр Радомир. – Если у наших врагов есть хоть капля здравого смысла, они сожгут тела. – Шериф говорил устало и смиренно, словно каждый день сталкивался с масштабными хитроумными заговорами. Но на самом деле он просто рассуждал как опытный законник, знавший толк в преступных предприятиях. Он уже давно махнул рукой на оптимизм… и на трезвость.

– У этих млианаров есть семьи, – сказала я, вспомнив про сенаторов, которых мы видели во время ритуала. Сэр Радомир и я направились к выходу из храма, будто нас потянуло вслед за Вонвальтом. – И коллеги. Они могут исчезнуть, но это исчезновение придется объяснить. А еще здесь была предсказательница…

– Никому в городе не дозволено входить в Колледж Предсказателей, – заявил сэр Радомир. – Даже я это знаю.

– Откуда? – спросила я, пристыженная тем, что сама ничего подобного не слышала.

– Хороший законник всегда первым делом выясняет границы своих полномочий, – хрипло сказал он и сделал глоток из бурдюка с вином. Тогда я этого не поняла, но чудовищный спектакль, который устроил Клавер, вселившись в оживший труп, сильно напугал бывшего шерифа, хотя тот и не подал виду. Да разве могло быть иначе? Видит Нема, я и сама пришла в ужас от увиденного.

– Вы не считаете, что сегодня наши враги допустили ошибку? – спросила я.

– Слишком уж много важных и богатых людей замешано в этом деле. И никто их не накажет, – со вздохом сказал сэр Радомир. – Помяни мое слово.

Вонвальт вызвал экипаж, и нас отвезли обратно в Великую Ложу. Попив воды из общественного фонтана и ополоснув лица и шеи, мы направились в кабинет магистра. Там Вонвальт заставил механизмы расследования двигаться полным ходом. Городским стражникам и имперским гвардейцам он приказал начать розыск замешанных лиц. Они должны были перевернуть вверх дном храм Савара и покои млианаров в здании Сената. У Вонвальта даже нашелся список патрициев, чьи кабинеты требовалось обыскать, а их самих – досмотреть. Список, по всей видимости, был подготовлен заранее.

На этом сэр Конрад не остановился. Он составил описание женщин, двух млианарш, которые остановили нас в храме, и приказал задержать их для допроса. Не остался нетронутым и Колледж Предсказателей – обитель толкователей Книги Креуса и Учения Немы, которые были признаны Церковью и обладали политической и юридической неприкосновенностью. Стражникам велели выставить у Колледжа дозор и выискивать пожилую женщину со свежей раной на шее.

Также Вонвальт приказал обыскать здания, которые принадлежали храмовникам, и дома всех подозреваемых. Особняк маркграфа Владимира фон Гайера – еще один вычурный пустующий дом на Вершине Префектов – он потребовал досмотреть с особой тщательностью. Также сэр Конрад подробно описал беглого чужеземца и распорядился, чтобы ему принесли все записи о любых заезжих сановниках и купцах; он надеялся, что в них найдутся какие-нибудь зацепки.

Приказы все не заканчивались. Сэр Конрад хотел перевернуть вверх дном весь город. Все указания принимал имперский гвардеец – темнокожий, суровый, крепкий южанин, – но даже он в конце концов начал отпираться от нескончаемого потока новых и новых заданий, а их список становился все длиннее, и в них вовлекалось все больше важных политиков. Вонвальт избрал наиболее прямолинейный курс действий. Он намеревался низвергнуть всех основных смутьянов Империи. По мере того как его планы становились масштабнее и амбициознее, я все больше заражалась мрачным настроем сэра Радомира. Подобные действия наверняка возмутили бы многих сованцев. Пусть Вонвальт и привык разбираться с виновными быстро, но к этому не привыкла столица.

Когда последние распоряжения были отданы, а в кабинете остались только сэр Радомир, Брессинджер и я, Вонвальт достал трубку и раскурил ее. Воздух, и без того густой и душный из-за полуденной жары, наполнился дымом и стал совсем невыносимым. Тогда сэр Конрад лениво распахнул окна кабинета.

– Вы вот-вот наживете уйму врагов, – произнес Брессинджер, нарушив долгое молчание.

– Кажется, вся Сова уже стала моим врагом, – буркнул Вонвальт. – Даже врата Волка оказались не на моей стороне.

– Вам просто не повезло, – сказал сэр Радомир.

– Нет, мне помешала сама Судьба, я в этом уверен. Нема, и зачем я только коснулся сознания этого несчастного.

Брессинджер встревожился.

– Вы применили к нему некромантию?

Вонвальт немного рассказывал мне о том, как он общается с умершими, и я знала, что сломленное, жестоко убитое тело, оказавшись под чарами, может выдать лишь бессмыслицу. Видимо, сэр Конрад был в отчаянии, раз вообще решился призвать раздавленного чужестранца.

– Мне не следовало этого делать, – признал Вонвальт. – Я жалею, что попытался. Увидел лишь облако безумия и тьму. И… что-то еще. Некую сущность, присутствие которой я прежде не ощущал. Нужно поразмыслить над этим.

Я внезапно села прямее и спросила:

– Что за сущность?

Вонвальт глянул на меня и нахмурился.

– Не знаю. Почему ты спрашиваешь?

– Недавно мне тоже снилась… – Я оглядела кабинет, пытаясь подобрать подходящие слова. Но в голову шли только те, которые только что озвучил Вонвальт. – Какая-то тень. Я даже не могу ее сейчас описать. Помню лишь чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Кто-то зловещий. – Меня передернуло.

Какое-то время Вонвальт молча смотрел на меня.

– Странно, – наконец произнес он. Мне показалось, что он старается не напугать меня. – Подобные видения, скорее всего, связаны. Если сон повторится, постарайся запомнить подробности.

Я кивнула, хотя в душе радовалась, что почти забыла то видение.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина, каждый из нас задумался о своем.

– Если в Сове заговорщики вели свои дела так же, как в Долине Гейл, то они, скорее всего, были осторожны и почти не делились сведениями с исполнителями, – сказал Брессинджер, возвращая нас из царства загробной жизни.

– Согласен, – отозвался Вонвальт. Он вздохнул громко и протяжно, наполнив кабинет очередным облаком дыма. – Действительно, что мы смогли выяснить? Что Клавер в сговоре с млианарами и храмовниками? Это мы и так уже знали. Одной Неме известно, ради чего я вообще стараюсь что-то сделать.

– Клавер, – произнес сэр Радомир. Я видела, что он в сильном смятении. – Или… какое бы исчадие Преисподней ни посетило ту комнату. Вот ради чего вы стараетесь. Если то, что мы видели, – лишь предвестник грядущих ужасов, то в одном я уверен: его необходимо остановить.

– Верно, – сказал Вонвальт, а затем внимательно посмотрел на сэра Радомира. – Вы ведь еще не сталкивались с потусторонними силами, которые я использую в моей практике?

– Нет, и хвала богам, что не сталкивался, – пробормотал бывший шериф.

Вонвальт ненадолго задумался.

– Нам стоит побеседовать об этом наедине.

– Сейчас?

Вонвальт покачал головой.

– Нет. Сейчас мы поедем к Императору. Без его благословения все это… – он указал на окно, подразумевая ту масштабную операцию, которую он только что начал, – …быстро забуксует и зачахнет.

Брессинджер поморщился.

– Императору не понравится, если вы снова заговорите о Клавере.

– Император ведет себя как капризное дитя, – ответил Вонвальт. – Он не понимает, что нужно ему или Империи. – Сэр Конрад встал. – Зато я понимаю. А теперь идем. У нас много дел и слишком мало времени.

Путешествие к Императорскому дворцу прошло быстро, однако на каждом углу города я успела заметить источники волнений. Неманские священники в демонстративно ветхих пурпурных рясах и млианарские подхалимы взбирались на ящики и будоражили народ, и у каждого храма стояли палатки для вербовки храмовников. Всюду приходили стражники и гвардейцы, которые разгоняли собравшихся и разнимали драки.