Ричард Суон – Тирания веры (страница 29)
– Как пожелаете, государь.
– Вот именно что «как пожелаю». Избавь меня от своих показных обид, Конрад. Ты быстро все выяснишь и найдешь виновных. Мы в самом сердце Империи, в твоем распоряжении – весь ее следственный аппарат, а также самые проницательные умы. Как только мой внук будет в безопасности, ты сможешь отправиться на Пограничье и пролить там столько своей крови, сколько пожелаешь.
Вонвальт отвесил еще один скупой поклон. Я видела, как от гнева ходят желваки на его лице.
– Пламя Савара, принимайся уже за дело, – рявкнул Император и стремительно вышел из приемной.
Когда мы покинули дворец, сэр Радомир первым разразился тирадой:
– Внука Императора похитили с улиц Совы посреди белого дня? Как, Казивар меня раздери, такое вообще возможно? В Долине Гейл подобного не случалось даже с крестьянскими детьми, а мы говорим об одном из щенков Аутуна!
Вонвальт неумолимо шагал вперед, явно смущенный тем, как он вышел из себя в приемной.
– Я не знаю. В первую очередь нужно допросить лейб-гвардейца.
– Интересно, что он скажет в свое оправдание?
– Скоро узнаем… если он еще дышит.
Мы пошли дальше. Рядом с нами, высунув язык от утренней жары, трусил Генрих. В холке пес доходил мне до пояса, но я вдруг поймала себя на том, что глажу его по черной шерсти. Одним своим видом он усмирял мятежные настроения в радиусе нескольких десятков ярдов.
Я услышала, как Брессинджер негромко спрашивает Вонвальта:
– Как вы себя чувствуете?
– Ты сам-то как думаешь? – пробормотал сэр Конрад. Затем поморщился. – Одно лишь время похищения говорит о многом. Стоило мне выступить против патрициев, как
– Неужели вы всерьез думали, что он распорядится иначе? – спросил Брессинджер. – Император считает вас почти что сыном. Любой другой после подобных речей очутился бы на виселице. Он ни за что не доверил бы поиски кому-то еще.
– Именно это меня и тревожит, Дубайн. Одной Неме известно, сколько времени мы будем разбираться с похищением. Мы можем застрять здесь на недели, а то и на месяцы! Подобная задержка непростительна. Император ежедневно взваливает на меня все новые срочные дела, в то время как самое неотложное из них кипит на юге, как ведьмин котел. – Вонвальт всплеснул руками, будто мог одним жестом отмахнуться от всех бед. –
За колоннадой огромной зерновой биржи мы свернули за угол и пошли по широкой, грандиозной улице, названной в честь святого мученика Славки Валента. Улица эта вела к зданию городской стражи.
– В одном Клавер оказался прав, поглоти его Преисподняя. Император слеп или же ему не дают увидеть правду.
– Что будете делать? – спросил сэр Радомир. – Ведь вы не можете ослушаться Императора?
– Как ни прискорбно, выход у нас только один, – ответил Вонвальт. – Нужно найти мальчика. Чем скорее мы покончим с этим делом, тем скорее сможем сосредоточить все время и силы на том, чтобы остановить Клавера. Просто нам придется проводить наши сторонние расследования осторожнее.
– Но ведь Император прав, – неуверенно подала голос я. – В нашем распоряжении весь Орден, все способности и магия Правосудий. Да и Камиль Кжосич – не простой крестьянский парнишка. Разве мы не разберемся с этим делом быстро?
– Императору бы не мешало повнимательнее присмотреться к тем трудностям, с которыми столкнулась Империя, раз кто-то уже осмелел настолько, что смог решиться на подобное преступление, – заметил сэр Радомир.
– Ради Немы, следи за языком, – сказал Брессинджер, поглядывая на угол, где разглагольствовал и махал руками очередной оратор-млианар.
– А то что? Ваше безрукое благородие мне его вырежут? – грубо съехидничал сэр Радомир.
– Князь Преисподней вас побери, заткнитесь оба, – рявкнул Вонвальт. Пристав и бывший шериф замолчали. Но через некоторое время сэр Конрад пробормотал: – Хотя, Казивар тому свидетель, я с вами согласен.
За те годы, что я служила Вонвальту, нам уже доводилось расследовать пропажу детей. Если преступник собирался свершить нечто гнусное, то времени, чтобы найти ребенка живым, обычно оставалось немного. Подобные дела всегда приводили душу в смятение. Из всех преступлений, на которые способны пойти люди, самые омерзительные – те, что совершаются над детьми. Думая об этом, я тревожилась за рассудок Брессинджера, который потерял двоих малышей.
Стремительно шагая по улице, мы миновали Императорский суд, который остался слева от нас. Впереди маячило скопление готических зданий, росших из земли как термитники, а среди них высилось огромное, внушительное сооружение, которое больше всего поражало своей простотой. Это было здание городской стражи. Строгое, каменное, продолговатое, украшенное одной-единственной колоннадой у входа, над которой было установлено черное мраморное изваяние Аутуна и высечена надпись на высоком саксанском: «Двуглавый волк видит в обоих направлениях».
Войдя, мы очутились в хорошо освещенном атриуме, в котором кипела жизнь. Внутри здание стражи было похоже на своего двойника из Долины Гейл, за исключением того, что каждая деталь выглядела величественнее и дороже. Вокруг ходили констебли и сержанты в сверкающих доспехах и расшитых сюрко. Вдоль стен стояли стеллажи с оружием. В задней части атриума я увидела камеры для задержанных, а верхние ярусы настроек, что шли по периметру, были заставлены столами и шкафами со свитками и учетными книгами. В воздухе висела атмосфера лихорадочной активности, мужчины и женщины суетились, как… термиты в своем муравейнике.
В тот день и час существовала лишь одна причина, по которой лорд-префект и его свита могли явиться в здание городской стражи, и к нам, прервав свой разговор, сразу же подошел рослый мускулистый смуглый мужчина с седеющей черной бородой. Поначалу я приняла его за старшего сержанта, однако одет он был не как все стражники, а в более дорогое и роскошное облачение. На его шее висел медальон – Аутун, вооруженный коротким мечом. Он напомнил мне сэра Радомира в миг нашей первой встречи: измотанный службой человек, придавленный тяжестью городских бед и беспорядков.
– Сэр Герольд Бертило, – мрачно произнес Вонвальт. Он и шериф Совы обменялись традиционным сованским приветствием – сжали друг другу предплечья.
Шериф кивнул нам и сказал:
– Сэр Конрад Вонвальт. – Он держался сдержанно, и казалось, будто каждое слово дается ему с большим усилием. – Я наслышан о вашем назначении на должность лорда-префекта. Рад, что Император избрал именно вас.
– Я рад, что вы рады. И позвольте мне тоже поздравить вас с повышением. Когда я в последний раз заходил сюда, на вашем месте был Келлер.
– Да. Его больше нет.
Очевидно, шериф был знаком с Брессинджером, потому что они тоже пожали друг другу предплечья, а затем Вонвальт быстро представил меня и сэра Радомира.
– Вы получили мои утренние распоряжения? – спросил сэр Конрад. – Касательно обысков в храме Савара?
Шериф покачал головой.
– Мы бросили все силы на поиски юного княжича, – ответил он и, грубо потрепав Генриха за ушами, устало поманил нас за собой. – А что, важные были распоряжения?
– Чрезвычайно, – мрачно изрек Вонвальт, но больше ничего не сказал.
Мы поднялись на несколько пролетов вверх по лестнице, затем прошли через лабиринт коридоров и очутились в большом, хорошо обставленном кабинете на углу здания. Шериф, слишком загруженный работой, не догадался предупредить нас о том, к кому мы идем, и просто завел в комнату, где нам пришлось немедленно отвешивать неловкие поклоны князю Тасе и леди Илиане. Сын Императора и его супруга стояли у одного из окон. Князь был рыжеволос, как и все Хаугенаты, но выглядел рассудительнее и строже своего брата, князя Гордана, которого мы встретили на Баденском тракте. Илиана… Илиана была воплощением стихии. Она словно заполняла собой всю комнату, высокая, с горделивой осанкой, расправленными плечами и слегка вздернутым в надменно-аристократичной манере подбородком. У нее были поразительные зеленые глаза и острые скулы, а ее волосы были убраны в сложный узел из косичек, какой могли позволить себе лишь те дамы, что утопали в богатствах. Несмотря на исчезновение сына, Илиана казалась спокойной, но мне подумалось, что она просто скована строгими рамками дворцового этикета.
– Император поручил мне найти вашего сына, – сказал Вонвальт, едва мы расселись. Сэр Конрад как мог держал себя в руках и старался говорить уважительно, но я хорошо видела, что он все еще зол после утренней стычки с Клавером. – Насколько я понимаю, имперской гвардии было поручено…
Ему ответил сэр Герольд.
– Совершенно верно, – сказал он, сбитый с толку тоном Вонвальта. – Приказ уже спустили в казармы. Поиски возглавила лично капитан Галла. Гвардейцы не жалеют сил, и, конечно же, им помогают мои люди.
Ингебурга Галла, как я выяснила позже, была капитаном имперской гвардии.
– Мальчика кто-то сопровождал? – спросил Вонвальт.