Ричард Суон – Тирания веры (страница 106)

Я осторожно выглянула из-под вощеного пледа, что покрывал меня. На носу нашей лодки сидели люди в капюшонах; весла ритмично бились о воду, и до моих ушей долетали обрывки приглушенного разговора.

Я не шелохнулась и не заговорила с ними.

Мы продолжали медленно, натужно плыть вверх по течению. Спустя несколько часов мы пристали к небольшому причалу. С меня стащили плед, после чего мой ящик накрыли крышкой. Затем ящик подняли и, не церемонясь, перетащили на телегу. Рядом с глухим стуком упал второй, затем третий.

Приглушенные голоса продолжали говорить. Я услышала, как зазвенело что-то металлическое, как скрипнули кожаные ремни, как взвизгнули и застучали о дорогу колеса.

Мы продолжили путь.

Путешествие продлилось весь оставшийся день. Леса и вспаханные поля остались позади, а рукотворные строения, которые становились все больше и крепче, напротив, начали попадаться чаще. К вечеру мы въехали в хаунерский город Остерлен. Нам повезло; ворота почти сразу же закрылись на ночь, и стражники досмотрели нашу телегу очень бегло, ибо желали поскорее уйти с дежурства, не дожидаясь темноты и колючего холода, который воцарялся на севере Империи даже весенними ночами.

Мощеные улицы вели вверх по крутому склону, и лошади, утомившиеся за целый день непрестанного бега, с трудом взбирались по ним. Остерлен возвели в предгорьях гряды, которая отделяла Империю от Хассе – страны, знаменитой своими утесами, ущельями и капризной погодой. Место, куда мы приехали, было небольшим, но важным; оно представляло собой крепость, которая маскировалась под город и сторожила одну из немногих проходимых дорог между Империей и Конфедерацией Ковы. Для любого другого человека попытка тайно проникнуть в этот оплот была бы равносильна самоубийству, но, к счастью для нас, Остерлен входил в вотчину барона Хангмара, владыки Вайсбаума, который был Вонвальту если не другом, то хотя бы союзником.

Телега снова остановилась. Ящики, в том числе и тот, в котором лежала я, выгрузили и перенесли в здание. Я услышала, как кто-то закрыл и запер ворота, а затем произнес:

– Осторожнее, мисс.

Я вжалась в дно ящика. Секунду спустя между стенкой и крышкой показался железный лом; крышку подняли, и я оказалась на свободе.

Нас принесли в небольшой зал со сводчатым потолком, в котором, судя по виду и запаху, когда-то хранились бочки с вином. Я, Вонвальт и сэр Радомир вылезли из своих ящиков. Перед нами стояла Северина фон Остерлен; едва мы поднялись, она сняла капюшон. Маркграфиню окружали незнакомые нам люди, но нас заверили, что им можно доверять.

– Как вы себя чувствуете? – спросила фон Остерлен.

– Чувствую, что мне срочно нужно выпить, – сказал сэр Радомир.

– Нам принесут освященное вино, – ответила фон Остерлен, даже не поведя бровью от подобного святотатства. – А вы, сэр Конрад?

Вонвальт фыркнул.

– Я в порядке. Идемте скорее.

– Как пожелаете. Сюда.

Она провела нас через боковую дверь в скромно обставленный вестибюль. Вдоль грубых, неотесанных каменных стен стояли деревянные столы, заваленные бумагами, а мерцающие огоньки свечей отбрасывали на них лужицы теплого, медового света. Я видела вокруг стопки учетных книг и деревянные сундуки, переполненные старыми свитками – судя по всему, кто-то пытался навести порядок в своем архиве.

Фон Остерлен подошла к следующей двери и остановилась.

– Подождите немного здесь, – сказала она и вошла в дверь, затворив ее за собой.

Мы ждали молча. Мой желудок громко урчал, потому что в последние дни, с тех пор как мы бежали из Совы, я очень мало ела и пила. Я пересеклась взглядом с сэром Радомиром. Будь все иначе, в его глазах я бы прочла что-нибудь ироничное и насмешливое. Но теперь шериф казался мне уставшим, словно был по горло сыт происходящим.

Дверь снова отворилась. Вошла фон Остерлен.

– Теперь идите за мной, и быстрее.

Мы пошли следом за маркграфиней. Переступив порог, мы попали в главный зал небольшого храма, и я поразилась тому, сколько показной роскоши и красивых вещей можно вместить даже в столь камерные и уединенные места. Единственным, что отличало сей храм от заурядной неманской церкви, были висевшие на стенах боевые награды храмовников, а еще грязные и окровавленные знамена Ордена саксанских рыцарей Храма.

Мы быстро пересекли поперечный неф и вошли в маленькую часовню. Фон Остерлен подняла с пола ковер; под ним обнаружился люк, и один из спутников маркграфини распахнул его. Не говоря ни слова, мы спустились вниз, в тускло освещенное помещение.

– Благословенная Нема, вы все еще живы, – сказал сенатор Тимотеус Янсен. Я спустилась по ступенькам последней и увидела небольшую комнату, где горели оплывающие свечи. Здесь стояло несколько почти пустых книжных полок и низкий стол. Янсен сидел у противоположной стены, одетый не в сенаторскую мантию, а в простые дешевые одежды.

– По крайней мере, пока, – ответил Вонвальт и, не церемонясь, сел.

Кто-то из свиты фон Остерлен закрыл над нами люк и вернул ковер на место, отчего в маленькой подземной каморке быстро стало душно. Пока мы рассаживались, другой спутник маркграфини раздал нам серебряные кубки и наполнил их вином. Сэр Радомир немедленно осушил свой и попросил добавки, которую ему любезно предоставили.

– Сэр Герольд все мне рассказал, – сказал Янсен. – И я передал эти сведения остальным.

– И?

– Леди Илиана уже вернулась в Ковоск, забрав с собой княжича Камиля. Сейчас они находятся в главной резиденции дома Казимир. Конфедерация и так кишмя кишит легионерами, но, невзирая на это, князь Таса решил перебросить туда еще больше воинов. Он хочет переправиться через Кову, убить Илиану и вернуть княжича в Сову, на что его благословили почти все жители города.

– Он же оставит столицу без солдат! Этого еще не хватало.

– Именно, – согласился Янсен. – Млианары, конечно же, вопят, будто ничего не знали о «злодейских происках ковосканских шпионов». Я предал огласке связь между Илианой и Клавером, но доказательств этому нет. – Сенатор пожал плечами. – Клавер остается в Кераке, и, боюсь, нам никак не убедить других в том, что он отдает приказы своим подельникам при помощи драэдических чар. Подобные заявления легко счесть выдумкой, и млианары без труда оспаривают их.

– Что с Орденом?

Янсен зашипел, втянув воздух через стиснутые зубы.

– Его больше нет. На словах он все еще существует, поскольку Император его не распустил, но… – Сенатор набрал полную грудь воздуха и вздохнул. – Ложа сожжена. Правосудия залегли на дно. Ваше имя в столице равносильно проклятию.

Вонвальт опустил голову. Он был близок к отчаянию. Долгое время он молчал.

– Мы ничего не можем поделать, верно? – наконец произнес он. – Ничего. Мы словно пытаемся осушить океан, черпая воду ведром.

Даже Янсен, чьи запасы упрямства и оптимизма казались неиссякаемыми, покачал головой.

– Пока что не можем. Млианары и неманцы завладели всеобщим доверием. Они сыграли на предрассудках простолюдинов и направили их гнев на Ковоск. Да и сделать это было нетрудно. Люди и так ненавидели ковосканцев.

– А что же Император?

Янсен пренебрежительно отмахнулся.

– Император утратил все свое влияние… а мы, хаугенаты, растеряли свое вслед за ним. Он лишился Ордена магистратов, своего самого весомого и могущественного союзника. Его невестка оказалась изменницей. Скоро он потеряет князя Тасу на каком-нибудь поле брани в Ковоске и уже потерял князя Гордана вместе со всем Шестнадцатым Легионом.

Вонвальт поднял ладонь.

– Я слышал об этом и не понимаю. Неужели эти события связаны?

Янсен покачал головой.

– Мне так не кажется, но кто знает? Наши враги действуют изощренно, и они продумывали свой мастерский гамбит многие месяцы, если даже не годы. У нас же было всего несколько недель, чтобы ответить. Неудивительно, что мы на каждом шагу терпим поражение.

– Я думал, что князь Гордан весь оставшийся год будет осаждать Кругокаменск, – сказал Вонвальт. – Как же у него получилось так быстро продвинуться на север?

– По-видимому, Наумов еще не до конца растерял свою честь, поскольку он сдал крепость. Князь Гордан почти сразу же двинул войско на Моргард. В последний раз их видели близ Йоско, где они разбили лагерь. А затем… – Янсен пожал плечами, – …ничего.

– Его гибель подтверждена? – спросил Вонвальт.

– Нет. Но целый Легион не мог просто так исчезнуть. Они наверняка убиты.

– Кто-нибудь может это подтвердить? Север Хаунерсхайма – просторный край, и там немало…

– Сэр Конрад, – перебил его Янсен. – Как бы это ни случилось, они сгинули. Вам придется просто поверить мне. Вы можете меня допросить, но это не изменит случившегося, и я не смогу дать вам больше подробностей.

Вонвальт стиснул зубы.

– И какая же могучая армия присвоила себе столь поразительную победу? Кто оказался способен уничтожить пятитысячное войско и…

– Я не знаю, – сказал Янсен, вновь перебив его. Сенатор явно не хотел выслушивать усталые колкости Вонвальта. – До меня лишь непрестанно доходит один и тот же слух, будто на севере появилась некая… – Он покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. – Языческая… жрица-воительница.

Вонвальт возмущенно усмехнулся.

– Что?

– Как ни прискорбно, других сведений у меня для вас нет, – отрезал Янсен. – Боюсь, я не смогу здесь и сейчас ответить на все ваши вопросы.