Ричард Суон – Тирания веры (страница 105)

Сэр Конрад помрачнел, обдумывая услышанное.

– Ну конечно. Ей наверняка не составило труда увести мальчика из-под носа лейб-гвардейца. Никаких криков, никакой суматохи. Просто мать позвала своего сына, и все.

– Чтоб я сдох, – пробормотал сэр Радомир, сдавив пальцами переносицу.

– А ведь Генрих так рвался вернуться во дворец, – сказала я, на этот раз глядя Розе прямо в глаза. Затем я горько рассмеялась. – Он сразу почуял запах мальчика, хотя вы и пытались притупить его нюх смрадом дубилен. Княжич не покидал столицу. Он все это время был в Императорском дворце.

– А что же Годрик? – спросил Вонвальт. – Неужели он – обыкновенный слабоумный простак, которого вы напичкали ложными воспоминаниями?

– Да, – сказала Роза. – Клавер научил нас, как это сделать. Мы знали, что вы примените к нему Голос.

– Только получилось у вас это паршиво, – заметил Вонвальт. – Годрик путался в своих словах, потому что изрекал чужие мысли и россказни, которые ничего не значили для него самого. Вы чуть не лишили его рассудка.

– И все же вы его заподозрили! – прошипела Роза, вдруг ощетинившись.

Вонвальт открыл было рот, затем немного помедлил.

– Ты убеждала меня прикончить его в Линосе. Но ведь это сорвало бы твою затею с публичной казнью в Сове.

Роза усмехнулась.

– То был пустяк. Я просто засомневалась в себе.

– Не понимаю.

– План и без того получился довольно запутанным. Я не ожидала, что вы будете столь подозрительны к Годрику. Я боялась, что все раскроется. Неправомерная казнь в Линосе произвела бы не такое… впечатление, однако она все же была бы неправомерной.

Вонвальт холодно смотрел на нее.

– Если бы не твое предательство, этот человек все еще был бы жив… и ваша великая несправедливость была бы задушена в колыбели.

– Несправедливость, – горько пробормотала Роза.

– Да! – внезапно прогремел Вонвальт. – Несправедливость! Ибо как еще это назвать? Проклятые глупцы! Все вы! Ты, Клавер, Илиана и все остальные! Из-за вас вот-вот погибнут тысячи людей! Десятки тысяч! И ради чего? Ради чьего-то желания указывать другим, что делать?

Испугавшись, Роза съежилась. Мне кажется, за всю свою жизнь Вонвальт так и не смог понять, как сильно другие народы презирали Империю Волка и насколько глубокими были ненависть и негодование покоренных. Ведь тогда ему пришлось бы признать одну малоприятную истину и, глянув в зеркало, увидеть в нем покорителя его собственной родины, Йегланда. Он смотрел на Розу и видел в ней лишь врага; но, возможно, где-то в глубине души он и сам жалел, что не воспротивился Аутуну с той же хитростью и свирепостью. А теперь ему было проще похоронить эти чувства под лавиной праведной ненависти.

У Вонвальта не сразу получилось взять себя в руки. Он потер лицо рукой. Оглянулся на сэра Герольда, который маячил в дверях.

– И все это для того, чтобы опорочить Орден, – сказал он. – Забить последний гвоздь в крышку гроба Второго Сословия.

– Да, – просто ответила Роза. – Это придумал Клавер. Он знал, что Император бросит на поиски внука все силы – включая вас. Мы позаботились о том, чтобы судьба мальчика взволновала всю Сову и люди разбушевались.

– Теперь я понимаю, почему ты так хотела, чтобы я прикончил Годрика.

Роза пожала плечами.

Губы Вонвальта скривились.

– Как у Клавера получилось столь быстро организовать похищение княжича Камиля?

Роза покачала головой.

– Похищение готовилось заранее. Замысел оттачивался несколько недель. В утро похищения Клавер должен был проверить, как все прошло, и он связался с несколькими людьми – в том числе с представителем леди Илианы из Керака. Ты прервал тот сеанс. – Ее лицо помрачнело. – Человек, по твоей милости превращенный вратами Волка в кровавый фарш, был любовником Илианы.

Все вздрогнули, когда Вонвальт внезапно вскочил и схватился за меч. Размахнувшись, он вонзил клинок в стойку балдахина, и с его губ сорвался громкий крик, полный досады и ярости.

– Я знал! – взревел он, тыча пальцем в лицо Розы. – Я так и знал! Боги, я же видел, что здесь есть какая-то связь! Дело в порохе, не так ли? Клаверу нужна взрывчатка. Он видел, как саэки всего несколькими бочонками этой пыли громят армии храмовников, и решил заполучить его. Ведь так? Отвечай!

Роза впервые не ответила.

– Это так? Клаверу нужен черный порох?

Слова застряли в ее горле, и Роза пошатнулась. Она стонала и вздрагивала всякий раз, когда Вонвальт повторял вопрос.

– Да! – наконец выкрикнула она. – Да! Илиана снабжала его!

– Зачем?

– В обмен на… гарантию! – она изо всех сил сдерживала каждый слог, рвавшийся из-за ее стиснутых зубов.

– Гарантию чего?

– Того, что он не тронет Ковоск, когда захватит Сованскую Империю!

Вонвальт выдернул свой меч из стойки балдахина, заставив древесину всхлипнуть. Затем наставил острие на Розу.

– Нет, прошу вас! – закричала она.

Вонвальт повернулся к сэру Герольду.

– Вы все слышали?

Шериф кивнул.

– Да.

– Передайте эти сведения сенатору Янсену. Сегодня же.

– Передам. Клянусь.

Вонвальт снова повернулся к Розе.

– Я надеюсь, твоя смерть того стоила, – сказал он.

– Свобода Ковоска стоит многого, – тихо, будто в забытьи, ответила она.

Вонвальт покачал головой.

– Если ты думаешь, что Клавер остановится на одной лишь Империи Волка, ты жестоко ошибаешься. – Он поднял клинок. – Радуйся же тому, что ты этого никогда не увидишь.

– Autunska! – вскрикнула она, когда Вонвальт вонзил меч ей в сердце.

Бася Яск рухнула на пол, и в комнате воцарилась тишина.

– Что это значило? – наконец спросил сэр Радомир.

– «Волчье дерьмо», – пробормотал Вонвальт, вытирая свой клинок. Затем он посмотрел в окно. – Нема. Началось.

Мы все проследили за его взглядом. Вдали за храмом Креуса виднелась Великая Ложа.

Она была охвачена пламенем.

– Нет, – выдохнула я. Позади меня сэр Герольд и его бойцы выругались.

Вонвальт вогнал свой клинок обратно в ножны.

– Идемте. Нам нужно выбраться из города.

Эпилог

Вниз по склону перед обрывом

«Ни одна нация не сможет выстоять в условиях, когда средства к существованию распределены неравным образом. Где есть неравенство, будет зреть негодование; а где зреет негодование, с лихвой найдутся те, кто будет готов применить силу».

Ночь выдалась холодной, и первые лучи солнца еще нескоро должны были коснуться серых вод реки.

Над берегами, разделенными широкой водной гладью, висела тишь. Мы медленно плыли по зеленому краю, который казался нам цветущим и красочным после пустынных, бесплодных просторов юга Империи, где мы провели последние недели. Ввысь вздымались пышные сосновые леса и поразительно красивые скалистые выступы, покрытые мхом и растительностью; журчали ручьи; куда ни глянь, всюду бегали дикие звери. В воздухе витали сочные запахи, а небо было затянуто плотными темными облаками.

Впереди земля изламывалась и начинала подниматься к небу, на фоне которого вдали вырисовывались огромные серые горы. Снег покрывал их вершины, ничуть не смущаясь имперского календаря, который утверждал, что сейчас весна.