Ричард Шеперд – Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни (страница 68)
Дело в том, что Уинфред Лоу могла умереть в любой момент, потому что у нее было очень больное сердце, но это случилось сразу же после того происшествия — в течение десяти минут. Из-за мощного выброса адреналина при виде незваных гостей ее сердце забилось гораздо чаще, с чем сердечная мышца оказалась не в состоянии справиться, и произошло сильнейшее нарушение ритма. Смерть миссис Лоу стала прямым результатом поведения этих троих парней, и из всех подобных дел, описанных мной в этой книге, это единственное, в котором виновных удалось успешно привлечь к ответственности.
Все благодаря тому, что между происшествием и смертью прошло мало времени. Когда этот промежуток настолько мал, адвокату гораздо сложнее убедить присяжных, что главной причиной смерти были не действия его клиента, а преклонный возраст погибшего, хотя, если проходит больше десяти минут, он непременно попытается разыграть эту карту.
К собственному удивлению, мне стало жалко преступников. В отличие от всех остальных обвиняемых по описанным мной здесь делам, они и пальцем не тронули жертву. Всем троим не было восемнадцати, и они даже не думали о том, к каким ужасным последствиям могут привести их угрозы. Я наблюдал за ними в кабине для подсудимых — юные и в полном шоке от происходящего — и не мог отделаться от чувства, что они предпочли бы остаться дома, если бы кто-то сказал им, что в тот вечер они убьют человека. Но таков риск, на который идет каждый решивший припугнуть старика: как мне не перестает твердить прокуратура, они должны учитывать состояние своей жертвы.
Глава 21
Все мы хотим жить долго, но хочется ли кому-нибудь дожить до глубокой, немощной старости? Мне точно нет.
В моей юности каждый старик боялся инсульта. Он больше не занимает лидирующую позицию среди причин смерти, но по-прежнему регулярно приводит к значительным умственным и физическим нарушениям. Инсульт может вызвать катастрофическое нарушение функций мозга. Примерно в половине случаев он приводит к смерти, а из выживших лишь 10 % всех пациентов удается вернуться к прежнему нормальному состоянию.
В каком-то смысле инсульт похож на сердечный приступ: оба становятся следствием закупорки сосуда, которая приводит к гибели клеток жизненно важного органа, нарушая его кровоснабжение. Только в этом случае этим жизненно важным органом становится мозг.
Закупорка может образоваться по разным причинам: из-за сгустка крови, куска атеросклеротической бляшки, оторвавшегося от стенки сосуда и унесенного кровотоком, по которому он плавал, пока не попал в сосуд сравнимого с его размером диаметра. Кровоизлияние в мозг может стать и следствием лопнувшей аневризмы — крошечного пузыря, надутого в слабом месте стенки кровеносного сосуда, частого вследствие повышенного давления.
Инсульт, вызванный лопнувшим сосудом, на вскрытии обычно обнаружить проще, чем спровоцированный закупоркой. Клетки мозга после места закупорки примерно через неделю становятся бледными и мягкими. Если пациенту удалось пережить инсульт, ткань, лишенная доступа кислорода и крови, разрушается. Появляются дыры, трещины и щели. При особенно тяжелом инсульте я могу даже обнаружить, что разрушилась половина мозга, создав пугающую асимметрию.
Инсульт, вызванный кровоизлиянием, выглядит иначе. Пятно остаточной крови — коричневое, желтое, золотое — остается навсегда.
Таким образом, большим фактором риска инсульта выступает высокое кровяное давление. А также курение, диабет, употребление алкоголя, избыток жирной пищи в рационе, недостаточная физическая активность, стресс и, неизбежно, генетическая предрасположенность. Боюсь, некоторые из этих рисков присутствуют и в моей жизни. Если уж врач вроде меня так плохо следит за здоровьем, несмотря на полное осознание последствий такого поведения для своего организма, несмотря на роскошные, по сравнению с миллионами других людей, условия жизни, каковы же шансы победить монстра у тех, кто живет в бедности? Бедность — это фактор риска, который я не упомянул. Его связь с болезнями сердца и инсультами — забота эпидемиологов, а не судмедэкспертов. Тем не менее, судя по статистике, такая связь существует.
В наши дни старики уже не так боятся инсульта, как раньше. Кое-чего они боятся еще больше. В настоящее время самый массовый убийца в стране — деменция. Разумеется, инсульт и деменция — разные вещи. Инсульт может привести к деменции, но она не наступает внезапно, а развивается постепенно и носит хронический характер.
Первый классический симптом деменции — нарушение краткосрочной памяти. Обычно следом идет частичная потеря речевых навыков, а затем и трудности с принятием решений. Дальнейшее развитие деменции может принести чувство тревоги. Когда человек осознает, что с ним происходит, что его разум постепенно стирается и нет никаких эффективных способов этому помешать, может прийти депрессия. При дальнейшем развитии болезни человек освобождается от бремени самосознания. Человек, всю жизнь регулировавший свое поведение и реакции, руководствуясь обратной связью от окружающих, теряет способность считывать эту информацию. Он погружается в пустоту, где нет ничего, кроме его внутреннего «я». А поскольку память теряется, дочка принимается за сестру, потом за мать, а потом и вовсе становится незнакомкой.
Постепенно мы забываем все, чему нас научили родители: как говорить, чистить зубы, одеваться по утрам, ходить. Когда все высшие функции пропадают, начинают отмирать клетки в более древней части нашего мозга.
Мы уже не можем без посторонней помощи сидеть или переворачиваться в постели — причем делать это мешает не тело, а стареющий мозг. Мы разучиваемся жевать пищу. Даже в жидком виде нам не всегда удается ее проглотить, не подавившись.
Наконец, оставшись без движения, мы, может, и будем видеть, но не будем понимать, что именно. Мы будем слышать, но звуки не будут иметь для нас никакого смысла — за исключением разве что музыки. Мы сможем трогать мягкие предметы или ощущать солнечное тепло на лице, вдыхать аромат духов и даже, даст бог, получать от этого какое-то удовольствие, но не сможем ни определить, ни распознать, ни вспомнить свой сенсорный опыт. Мы потеряем все воспоминания о недавнем прошлом, поначалу, возможно, сохранив в памяти многое из отдаленного, перестанем думать о будущем, и даже настоящий момент может восприниматься словно со стороны, как нечто происходящее без нашего непосредственного участия. Если развитию деменции способствовали сердечно-сосудистые проблемы, сердце в итоге может не выдержать, и мы умрем. Между тем наиболее вероятным исходом станет бронхопневмония, охотно принимающая в свои объятия ослабленного, истощенного и обездвиженного старика, страдающего деменцией.
Мозг стариков заметно отличается. Во-первых, он маленький. К старости мы теряем огромное количество нейронов, и между внутренней оболочкой черепа и внешней поверхностью усохшего мозга может образоваться приличный зазор. Ничто не мешает ему болтаться внутри этой полости, за исключением обрывков беспорядочно сотканного редкого полотна, которое при более внимательном рассмотрении напоминает скорее множество миниатюрных сталактитов. Это крошечные соединительные вены, и теперь, когда мозг сжался, небольшой зазор, через который они были натянуты, превратился в настоящую пропасть. С возрастом они слабеют и растягиваются гораздо сильнее, чем раньше. Это делает их крайне уязвимыми. В результате сморщенный мозг, перемещаясь внутри черепа, может запросто их порвать даже от незначительного удара — например, в результате падения с небольшой высоты. Разумеется, они кровоточат. Такое кровотечение называется субдуральным.
Любопытно, что зазор, повышающий вероятность кровотечения, в то же время делает его и менее проблемным. Благодаря ему вытекающей крови есть куда деться. Для большинства из нас субдуральное кровотечение становится ужасной проблемой, потому что в тесном пространстве кровь может привести к чудовищному увеличению давления. У стариков же кровь может просто скапливаться в полостях, образуемых в результате усыхания мозга. Более того, такое кровотечение может и вовсе остаться незамеченным. На вскрытии я могу обнаружить желто-коричневые пятна — призрак былого кровоизлияния в мозг, которое вызвало столь незначительные симптомы, что его так и оставили без внимания.
Где еще мне часто попадаются субдуральные кровотечения? На другом конце жизни, в мозге младенцев, которых безжалостно трясли взрослые. Только приводит это уже совсем к другому результату. Стариков после такого кровотечения могут ждать еще годы жизни, возможно растерянной. Для ребенка же это зачастую заканчивается смертью или же долгой жизнью с необратимыми повреждениями мозга.
Старческий мозг отличается не только малым размером, но и поверхностью.
Что же становится с этими прекрасными альпийскими горами и ущельями юности? Мы по-прежнему в Альпах, только гораздо ниже, где реки своими руслами прорезали широкие открытые долины. Прошли многие годы с тех пор, как две стороны этих долин соприкасались.