Ричард Шеперд – Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни (страница 27)

Я было попытался сказать, что в каком-то смысле это справедливо для каждого из нас, но она была слишком расстроена, чтобы слушать, и попросила посоветовать ей врача-генетика, что я с удовольствием и сделал.

Вскоре после этого я случайно встретился с ним, и мне выпала возможность узнать, чем все закончилось для этой семьи.

— Печальные новости, — сообщил он. — У второго брата тоже нашли дистрофию. Матери не посчастливилось передать ее обоим сыновьям. У нее еще две дочери, и одна стала носителем. У нее уже есть сын. Его еще не проверили — говорят, что не хотят этого делать.

Гены не знают жалости. Хоть чаще всего мутации и проявляются уже в ранние годы, порой они могут дать о себе знать лишь в самом расцвете молодости.

Младший брат Эндрю поступал с ним жестоко, подначивал его, демонстративно обгонял, унижая его на поле и во время занятий паркуром. Интересно, заметил ли он уже первые намеки на упадок собственных сил? Может, его жестокость была проявлением не юношеской бравады или братского соперничества, а банального страха?

Если бы у Эндрю не выявили эту болезнь, его смерть выглядела бы совершенно типичной для своей возрастной группы — казалось, она была связана как с сиюминутным проявлением насилия, так и с безрассудным, нетрезвым поведением. Чаще всего именно в подобных обстоятельствах погибают попавшие ко мне молодые люди — это всего одно ножевое ранение, один выстрел, один безобидный удар…

Этот один удар никогда не преследует цель убить, но может запросто ее достигнуть — как правило, по одному из двух сценариев. Скажем, двое юношей вышли из бара, и один очень зол на другого. Бар имеет здесь большое значение: алкоголь не только подпитывает ярость агрессора, но и расслабляет мышцы шеи, которые уже не так уверенно удерживают голову, а это может способствовать трагичному исходу.

Озлобленный парень набрасывается на свою жертву — зачастую он наносит удар не прямо по лицу, а сбоку. Скажем, агрессор — правша, и удар приходится слева по челюсти или скуле. Голова жертвы резко уходит в бок, одновременно поворачиваясь вправо, и только потом ее отбрасывает назад. Я наблюдал это множество раз в замедленном воспроизведении на записях с камер видеонаблюдения. Это резкое, неестественное движение черепа — особенно его вращение — может привести к разрыву маленьких артерий, которые проходят на пути к мозгу через специальные отверстия по краям позвонков. Такая конструкция призвана защищать артерии, но в процессе вращения они могут за нее зацепиться. Поврежденные артерии, разумеется, тут же начинают кровоточить. Обычно кровь поднимается вверх, в так называемое субарахноидальное пространство под средней оболочкой вокруг мозга.

Субарахноидальное кровоизлияние может привести к столь стремительной смерти, что свидетели на суде часто описывают, как жертва «падает на пол, словно мешок картошки». Между тем смерть не всегда наступает мгновенно. Может пройти какое-то время, в течение которого жертва будет ходить, разговаривать и казаться совершенно нормальной, в то время как в ее голове будет нарастать давление из-за скапливающейся артериальной крови. Сначала появляется головная боль. Затем ощущение скованности в шее. Потом тошнота. Наконец, человек теряет сознание.

Второй вариант убийства одним ударом — это когда жертва падает назад на твердую поверхность. Эндрю Стайлера никто не бил, но теперь он мертв. Его голова под действием силы тяжести ускорилась в процессе падения, а затем резко остановилась, ударившись об асфальт, — на этот раз свидетели рассказывали об «омерзительном глухом стуке». Череп остановился, однако мозг внутри него продолжил движение.

Как правило, полученная в результате падения травма оказывается с противоположной стороны головы от места ушиба или перелома. Под толстой неподвижной оболочкой, расположенной непосредственно под черепом — как я уже говорил, ее называют твердой мозговой оболочкой, — находятся короткие тонкие вены, которые отрываются от двигающегося мозга, вызывая субдуральное[27] кровотечение. А поскольку кровь из вен выходит медленнее, чем из артерий, смерть может наступить еще позже.

Люди часто полагают, будто причиной смерти становится перелом черепа, но практически всегда это не так. Именно движения мозга внутри черепа приводят к смертельной травме.

Осмелюсь сказать, что каждую субботу сотни людей получают удары по голове. Сотни, пьяные или под кайфом, падают.

И лишь единицы в результате умирают, однако когда смерть наступает подобным образом, родные неизменно задаются вопросом: почему это случилось именно с нами? Мать Эндрю снова и снова спрашивала меня об этом. Какими бы подробными ни были медицинские знания, вложенные в понимание каждой смерти, какими бы длинными ни были отчеты о вскрытии, сколько бы времени судмедэксперты, детективы и специалисты ни потратили на анализ покойного и обстоятельств его смерти, обычно за такими смертями стоит еще один очень важный фактор, которому невозможно дать количественную оценку или провести его научный анализ. Это невезение.

Глава 9

Я пришел к выводу, что четвертый десяток лет — это возраст излишеств. Только оставив позади глупые выходки молодости, мы все еще наслаждаемся расцветом сил, и нам почти не угрожает смерть по естественным причинам — чаще всего людей в этом возрасте убивает тяга к экстриму.

На четвертом десятке люди зачастую заводят семьи, покупают дома, взваливают на себя огромное финансовое бремя, их карьера рушится или идет в гору — все это вызывает определенный стресс, который доводит некоторых до крайностей, не дающих этот десяток дожить.

У других же редкие эпизоды безрассудного поведения на предыдущем десятке начинают входить в привычку. И чтобы не надоесть, она порой принимает экстремальные формы.

Гарету Уильямсу было почти тридцать два, когда он умер в 2010-м. Он был невероятно умным человеком и работал на разведку: как следствие, его смерть была окружена многочисленными тайнами, реальными или вымышленными, в результате чего дело, известное под названием «Шпион в мешке», обросло множеством теорий.

Он был родом с Англси — маленького сплоченного валлийского острова, и его родные, судя по всему, поддерживали тесную связь. С раннего детства было очевидно, что у Гарета невероятные способности к математике. Он сдал выпускные экзамены в школе в десять, а в семнадцать с отличием окончил Бангорский университет. Уже на следующий год он получил степень доктора компьютерных наук в Манчестерском университете. Вскоре его приняли на работу в GCHQ — центр правительственной связи в Челтнеме, предоставляющий британскому правительству информацию, касающуюся государственной безопасности.

Гарет был худощавым, но сильным. Он был заядлым велосипедистом, увлекался скалолазанием и ходьбой по горам, только вот когда день подходил к концу, не шел вместе с остальными любителями позаниматься спортом на свежем воздухе в бар пропустить стаканчик. Он любил музыку и интересовался искусством. Незадолго до смерти он побывал на выставке Грейс Келли в Музее Виктории и Альберта. У него почти не было друзей. Его сестра сообщила полиции, что он был очень разборчив в выборе окружения и уж точно был одиночкой и исключительно тихим и замкнутым человеком с минимальной социальной жизнью.

Разумеется, Гарет с раннего детства блистал невероятными способностями, в результате чего учился сначала с детьми, а потом и со студентами намного старше его. Это наверняка было непросто, и, пожалуй, можно предположить, что он научился не высовываться. Какими бы ни были его мысли и чувства, судя по тому, что о нем рассказывали другие, он редко ими делился.

Однажды ночью, года за три до его смерти — он тогда работал в Челтнеме, — владелица дома, в котором он снимал квартиру, проснулась от его криков о помощи, и они с мужем бросились на подмогу. Они обнаружили его с запястьями, привязанными тканью к стойкам кровати, — он никак не мог высвободиться самостоятельно.

Они развязали его, и он объяснил, что хотел проверить, сможет ли освободиться. Несмотря на характер его работы, они ему не поверили и решили, что это было как-то связано с его сексуальными пристрастиями. Он пообещал больше никогда не пытаться заниматься чем-то настолько опасным.

Он уехал из Челтнема в апреле 2009-го, перебравшись в Лондон, куда его направили на три года работать на Ми-6[28]. Он возлагал большие надежды на новую работу, но вскоре почувствовал себя несчастным. Во время расследования его сестра сообщила — а никого ближе, чем она, у него, судя по всему, не было, — что он не вписался в коллектив. Он не был похож на остальных оперативников.

Спецслужбы не стали делать никаких заявлений по поводу того, чем именно занимался Гарет Уильямс, однако известно, что он якобы был специалистом по криптологии[29]. Сообщалось также, что он был участником группы в GCHQ, получившей значительное вознаграждение за работу по дешифровке. Стал ли он шпионом, когда перешел в Ми-6? По словам многих, он был первоклассным хакером, но его работа, вероятно, не ограничивалась экраном компьютера: свидетель из Ми-6, имя которого не разглашается, сообщил коронеру, что он участвовал в операции, работая в тесном контакте с двумя агентами под прикрытием.