Ричард Сэпир – Старомодная война (страница 32)

Это было именно так, как, по представлению Гуака, должен поступить джентльмен.

Но когда он приблизился к противнику ближе чем на полёт копья, он увидел, что белый мужчина ещё жив, женщина ещё жива, а вокруг них неподвижно лежат восемнадцать его братьев. И ещё девятнадцать или двадцать просят пощады, а их лошади разбегаются в разные стороны. Он осадил своего коня.

— Это дух! — воскликнул он.

Гуак не боялся смерти. Он верил, что мужчина, который убит в честном бою, потом снова воскреснет и снова будет сражаться. Только тот, кто сбежал с поля битвы, умрёт подобно животным.

Так что Гуак не боялся смерти, но он никогда раньше не встречался с духами, а тем более не видел людей, погибших от их руки. Он никогда не слышал о дьяволе, но верил в злого духа ветров. Наверное, именно он был перед ним вместе с этой бледной женщиной. Их души, должно быть, похожи на пыль или песок.

Но мужские духи никогда не появлялись в обличье женщины. Таковы были верования орды, не изменившиеся за столетия.

Тысячи лошадей окружили двух белых. Тёплый воздух из их ноздрей смешивался с холодным воздухом Сибири.

— О Великий дух, зачем ты пришёл сюда, чем мы можем умиротворить тебя? Что мы должны сделать, чтобы ты отпустил наши души с миром и отправился разыскивать другие?

— Уведите ваших лошадей назад, они воняют. Ваша орда воняет, как ферма скунсов, — сказал белый человек на старом диалекте, на котором говорили ещё во времена Чингисхана.

— Сколько языков ты знаешь? — удивилась Анна. Она видала уже, как Ремо умел убивать, а теперь была поражена очередным его достоинством.

— Я был очень настойчив, — ответил Ремо по-английски. — Ты читаешь свитки и постепенно учишься дюжине языков. Синанджу они нужны для работы.

— Я предполагаю, дорогой, что это монгольский, — сказала Анна.

— Нет, это диалект, на котором говорило племя Чингисхана.

— Сколько слов ты знаешь?

— Если ты знаешь, как сказать им, чтобы они убрали своих вонючих лошадей, ты на пятьдесят процентов сможешь говорить по-монгольски, — сказал Ремо и снова повторил: — Всадники, отправляйтесь назад. Назад. Исчезните. Не загрязняйте помётом тундру. Куча грязных собак. Назад.

Всадники спешились.

— Ты не умрёшь от нашей руки, — обратился Ремо к Гуаку. — Мы даже можем разделить с тобой трапезу. Если ты приготовишь яка, мы поужинаем с тобой, а потом уйдём. Я появился здесь, чтобы найти кое-кого.

— Кого ты хочешь видеть, Великий дух?

— Он называет себя мистером Арисоном, и я думаю, что он должен быть где-то здесь.

— Арисон?

— Мощная шея. Борода. Блестящие глаза. Взгляд, подобный копью.

— О, ты говоришь о нашем друге Какаке.

— Белый? — спросил Ремо.

— Что может быть безобразнее цвета мёртвого мяса? — спросил Гуак.

— Ты хочешь оставить себе эту лошадь или предпочитаешь слиться с тундрой? — поинтересовался Ремо.

— Я не хотел оскорбить тебя, Великий дух. Поедем с нами, и ты получишь всё, что пожелаешь. Наш лагерь недалеко.

— Отправляйтесь вперёд и уведите своих лошадей. Я не собираюсь нюхать воздух за твоими парнями.

— Как скажешь, Скираг, — сказал Гуак Ремо.

— Кто это — Скираг? — спросила Аеша.

— Один из их духов. Может быть, так они произносят синанджу.

— Кажется, я поняла. Религии, духи и боги нужны людям, когда они чего-то не понимают. Так что когда Чингисхан умер от руки синанджу, они решили, что его убил злой дух. И это, должно быть, великий дух, потому что сам Чингисхан велик. Это логично. Во всём мире есть логика, только мы не всегда это понимаем. Как ты думаешь?

— Мы окружены восемью сотнями воняющих лошадей, а ты ещё думаешь о логике и рациональном объяснении мифов? — спросил Ремо.

— А о чём я должна думать?

— О том, куда ты шагнёшь, — ответил Ремо.

Она оглянулась вокруг и заметила, что вокруг неё была жидкая грязь, доходящая почти до самых икр.

Но в окружающей тундре было что-то зловещее. Когда они добрались до лагеря, то услышали какой-то подозрительный хруст. Он раздавался с параллельной им тропинки. Когда они бросились туда, то увидели на земле отчётливые следы, как будто недавно здесь кто-то проехал. Танки?

Анна знала, что монгольская орда не использовала танки. Но с современным вооружением, похожим на это, лошадники, почти незаметные на необъятных холодных просторах Сибири, теоретически могли завоевать Европу, чего они не смогли сделать во времена Чингисхана.

Нужно остановить их, пока они не разрушили всё вокруг.

Анна подумала, что танки не могли управляться монголами. Тогда случилось что-то ещё худшее.

Вскоре они увидели лагерь. Анна знала, что если удастся победить, это будет величайшим счастьем. Среди монголов свободно расхаживали русские солдаты и офицеры. Тысячи солдат. Она видела, что они ходили в обнимку с монголами.

Различные запреты по отношению к белым не были универсальными. Русские солдаты как-то заслужили дружбу монголов, и, принимая во внимание мышление монголов — военное мышление, — она почти поняла, как это произошло.

— Ремо, спроси вождя, почему они подружились с русскими.

Она слышала, как Ремо что-то сказал группе всадников, и один из них галопом вернулся назад. Она слышала, как Ремо задал ему вопрос на своём странном диалекте, и увидела, как монгол стал живо жестикулировать.

Ремо переводил то, что говорил монгол.

— Сначала была великая битва. Белые показали, что они не боятся смерти. Они боятся только бесчестья. Они показали свою любовь к битве и любовь к войне.

Анна кивнула. Всё сходится.

Ремо продолжал:

— Они сражались не так, как это делали обычные белые. Они не прятались и не старались спасти свои несчастные жизни. Они с честью сражались. Это были первые белые, которые понимали войну.

— Он упомянул имя Арисона. Какак.

— Нет, — сказал Ремо. — Так они называют войну. Мистер Арисон, как можно логически предположить, означает войну.

— Это только предположение, — сказала Анна.

Так части русской армии слились с монгольской ордой. И она была абсолютно уверена, что они смогут объявить войну Америке. И они смогут одержать победу, даже не используя атомную бомбу.

Они могли пересечь Берингов пролив на кораблях, стоящих во Владивостоке. Это кажется не слишком лёгким делом, но надо принимать во внимание, что Америка всегда ждала нападения из Европы, поэтому там будут чрезвычайно удивлены, увидев врага у своих собственных границ. Какие силы Америка может противопоставить русским? Ничего, потому что нападение будет произведено на Аляске, и Америке придётся посылать подкрепления и военное снаряжение через Канаду, в то время как русские будут находиться в непосредственной близости от своих границ.

О чём она думает? Неужели она сошла с ума? Неужели в ней укоренилось коммунистическое воспитание настолько, что она могла вообразить, что эта орда может составить конкуренцию Америке?

Как они могут оккупировать страну с населением двести сорок миллионов человек, имеющую такие вооружённые силы, которые можно не только перебросить через Канаду, но которые могут транзитом пройти через всю Сибирь. Они даже могут оккупировать Канаду.

Но даже если всё это нереально, может случиться так, что война разгорится между западной и восточной частями России.

Нет, это надо остановить именно здесь. Это надо остановить именно сейчас. И она поняла, что только стоящий рядом с ней человек, восхитительный, прекрасный анахронизм, может сделать это.

Что касается мистера Арисона, она была уверена, что существует какое-то логическое объяснение, которое не пришло в голову Ремо и его более интеллектуальному начальнику Гарольду В. Смиту.

Ремо воспринимал мир через человеческое тело. Смит анализировал вещи с помощью новейших технологий, но ни один из них не мог найти удовлетворительного объяснения феномену мистера Арисона.

Она была способна понять причины, по которым Ремо и его приёмный отец Чиун были нечувствительны к воздействию Арисона. И она поняла, что единственной причиной, по которой Ремо потерпел поражение, было то, что он не использовал полностью знания синанджу.

И Анне пришло в голову, что именно здесь было слабое место мистера Арисона.

И всё же Анна не была готова к тому, что она увидела. Ехавший на маленьком пони человек обладал такой силой, какой она ранее никогда не видела. От его присутствия у неё перехватило дыхание. Его борода казалась совершенно лишней при таком сильном рте и мускулистой шее. Его глаза пылали. На нём была простая русская солдатская каска, и он выглядел в ней более великолепно, чем любой солдат любой армии, которых она видела. Она сейчас поняла, что могли чувствовать мужчины в его присутствии во время сражения. Но она даже не могла сказать ему об этом.

— Рад тебя видеть, Ремо. Ты не должен был преследовать меня, но тем не менее пришёл сюда с пустыми руками, нарушив соглашение, заключённое с твоим отцом.

— Я вижу, что ты не обращаешь внимания на лошадиные запахи, — вызывающе сказал Ремо.

Весь лагерь собрался посмотреть, как двое мужчин, стоящих лицом к лицу, говорят друг другу колкости.