Ричард Сэпир – Белая вода (страница 40)

И вот Киму, которого еще не называли Бамбуковая Шляпа, пришло в голову, что может найтись лучший способ пропитания. В те дни он носил шляпу, похожую на большую бамбуковую чашу для риса, и привязывал ее к голове шелковой нитью, чтобы она не падала. Однажды в поисках еды он отправился к холодным водам залива с удочкой и крючком из рыбьей кости – потому что, Римо, лучше всего было ловить рыбу на ее же острую кость.

– Я постараюсь это запомнить.

Чиун вел дальше:

– Киму пришлось уйти на целых три ри от берега, потому что рыба ушла в море в поисках теплой воды. Наконец он нашел место, где плавали карп и сардина в приличном количестве. Там он забросил свой крючок и стал ждать.

Когда крючок схватила необычно крупная рыба, Ким подумал, что Король-дракон решил ему улыбнуться. Римо, знаешь о Короле-драконе, который обитает под водой?

– Да. Это корейский Нептун.

– Эти римляне все переврали, как всегда, – фыркнул Чиун. – Не успел этот карп как следует заглотнуть крючок, как Ким дернул удочку, чтобы вытащить рыбу из воды, сломать ей хребет и пустить себе на обед.

– И тут леска порвалась, да?

– Откуда ты это знаешь, Римо?

– Шальная догадка.

Чиун тронул рукой жиденькую бородку.

– Леска порвалась. Карп шлепнулся в воду, собираясь удрать, а Киму предстояло пройти целых три ри к дому, три ри обратно на выбранное место с новой леской и еще три к дому, чтобы приготовить себе обед.

– Это слишком много ри.

– Это было слишком много ри для Кима, который стоял по колено в воде и решал задачу, как ему набить брюхо карпом, не натрудив ног. Он тогда был в одном белье, потому что кимоно еще не придумали. У него не было даже пояса. Не было сандалий. Была только шляпа, которую он снял и долго рассматривал.

В тот момент мимо проплывал серебристый карп, не подозревавший, что две неподвижные ноги могут принадлежать кому-то, кто охотится за его холодным мясом. Одним взмахом Ким сунул свою бамбуковую шляпу в холодную воду и высоко поднял, и в ней уже трепыхался карп. Вода стекла сквозь плетение шляпы, рыба ловила ртом воздух, дергалась и, наконец, рассталась с жизнью, а Ким избежал необходимости пользоваться такой жестокой снастью, как крючок. Так он и принес эту рыбу домой в шляпе, где быстренько поджарил и съел.

Неся в шляпе еду, Ким Бамбуковая Шляпа вернулся домой и хорошо поел в этот день.

– Рад за него.

– Молодец.

– А на следующий день, Римо, он повторил этот опыт, и снова успешно. Каждый день односельчане замечали, что Ким Бамбуковая Шляпа уходит далеко в море без удочки и крючка, а возвращается оттуда с большой рыбой в бамбуковой шляпе. Будучи бездельниками и лентяями, какими они были в те дни, они пристали к Киму Бамбуковая Шляпа, чтобы он вернулся в холодную воду и принес им тоже рыбы.

– Похоже, что генофонд Синанджу не слишком улучшился за последние пять тысяч лет.

Чиун оставил замечание без ответа.

– Сперва Киму, естественно, не хотелось. Но сельчане стали умасливать его медовыми словами и обещаниями. Но Ким был к ним глух. И только одна хитрая девка с румяными, как спелые яблоки, щеками добилась своего в конце концов.

– Это не первый случай, когда человек отдает свою рыбу за пушистый закуток.

– Никогда не слышал о пушистом закутке. Это океанская рыба или речная?

– Это что-то вроде тунца, – ответил Римо с невозмутимым выражением лица.

– Добавлю эту рыбку в список после красноперки. Ее сейчас тоже не знают.

– Так и сделай, – подтвердил Римо. – И это вся история про Кима Бамбуковая Шляпа?

– Нет, это всего лишь история о том, как к нему приклеилось это прозвище. А его собственная история на этом не закончилась. Всю ту зиму Ким регулярно выходил в холодное море и приносил оттуда рыбу, а краснощекая девка продолжала нашептывать ему слова, взывающие к его лени. Раз он проходит каждый день три ри и возвращается с рыбой, то нет больше смысла проходить сотни ри в Японию, Китай или Египет и заниматься своим настоящим делом. Потому что в те далекие дни первейшей обязанностью мастера Синанджу было кормить свою деревню, которая полностью зависела от его умения зарабатывать рыбу.

– И Ким выбрал короткий путь?

Чиун утвердительно кивнул.

– Несчастливый путь, потому что время шло, он ослабел и обленился. Ким позволил себе опуститься до обычного рыбака.

– Мне кажется, он поступил разумно.

Чиун смерил его критическим взглядом.

– Нет сомнений, что немного ленивой крови Кима течет и в твоих податливых жилах. Мы над этим поработаем.

– Так что было дальше? – сменил тему Римо.

– Шло время. Месяц летел за месяцем, и Ким обнаружил, что надо заходить в море все дальше и дальше, так как умная рыба увидела, что ее численность убывает, и стала уходить подальше от берега. Киму приходилось идти уже двенадцать ри. Потом двадцать. Потом тридцать. И наконец он достиг места, где ему было выше головы, и рыба в его бамбуковую шляпу уже не попадалась.

Когда он три дня подряд вернулся без добычи, надев бамбуковую шляпу на голову, а не неся ее в руке, нагруженную карпами и сардинами, ленивцы подняли его на смех, и эта яблочнощекая девка тоже. И на сердце у него было тяжело. Потому что уже не было ни карпа, ни сардины, которых он мог бы поймать. Кого не съели – те уплыли. Жители деревни хорошо разъелись от щедрот Кима. Но вместо того, чтобы жить на собственном жире, как бывало в другие зимы, они стали свистеть ему вслед, издевались и плевали на Кима Пустая Голова.

– Ты хочешь сказать, Кима Бамбуковая Шляпа?

– Он был и тем, и другим. Потому что вскоре ему пришлось идти за сотни ри к заморским тронам и заняться своим настоящим ремеслом. Но к тому времени у него был толстый живот и дряблые мышцы.

– Он умер?

– Не сразу. Он выполнил работу для мелкого сиамского князька и привез домой достаточно золота на покупку в соседнем селении вяленой сардины, которой хватило деревне Синанджу на зиму. В ту зиму Ким начал всерьез обучать своего преемника. Когда следующий мастер Синанджу был на верном пути к мастерству, Ким сжег свою несчастливую шляпу – но со своей испорченной репутацией он уже ничего не мог поделать.

На пути им попалось несколько рынков и магазинов, но Чиун их будто не заметил. В Квинси было много выходцев из Азии, но китайские и вьетнамские рыбные магазины Чиун тоже не замечал.

– Ты очень спокойно это выслушал.

Чиун явно хотел услышать ответ.

– Ну ладно, избыточный отлов рыбы – это старая проблема. Но это же всего лишь Западно-Корейский залив. Планета большая, и в основном – вода. Это уйма рыбы.

– Сколько сейчас на земле голодных миллиардов?

– Семь.

– Это уйма миллиардов.

– Рыбы все равно больше.

– Нет, если рыба живет недолго, а миллиарды – куда дольше.

– Я тебя понял, – ответил Римо.

Они свернули с Хэнкок-стрит в переулок. Через пару кварталов они дошли до рыбного рынка Скван-тум и вошли внутрь.

Оставив без внимания аэрированные аквариумы с омарами, они подошли к стеклянным витринам, где лежали на льду разные виды рыб, разделанные на половинки и филе.

– Что у вас сегодня хорошее? – осведомился Чиун у хозяина.

– У нас есть свежая ильная рыба.

Глаза Чиуна скользнули по трем тушкам, по виду напоминающим старую черную резину.

– Мне не нравятся их глаза.

– Мелкая треска тоже свежая.

– Я уже пробовал ее. Слишком жесткая.

– А акула у вас есть? – спросил Римо.

– Конечно. Один акулий стейк?

– Давайте два.

Продавец стал взвешивать акулу, а Чиун посмотрел на Римо и сказал:

– Ты всегда ешь крупную рыбу. Всегда у тебя акула, или меч-рыба, или тунец. Ты ешь рыбу так, словно это говядина.

– Что делать, люблю поесть.