Ричард Сэпир – Американское безумие (страница 28)

К чести Коч-Роша, тот даже не вздрогнул, хотя и прекрасно понимал, на что способны его клиенты. В мире блефа и пустых угроз он чувствовал себя как рыба в воде.

– Я хочу, чтобы вы предоставили возможность моему водителю и охранникам доставить вас домой в Бель-Эр, как следует из моего соглашения с судьей о вашем освобождении под залог, – сказал Коч-Рош. Адвокат не стал употреблять неприятного выражения «домашний арест». – Я хочу, чтобы вы оставались в вашем доме под защитой моих людей. Там вы будете в безопасности и будете располагать неограниченным количеством еды, какую только пожелаете иметь. А я в это время буду работать над организацией вашей защиты в суде. Я не прошу вас навсегда стать узниками своего собственного поместья. Нам просто нужно немного времени, чтобы все успокоилось. И не нужно никаких дальнейших инцидентов.

Чиз опустил кулак.

– Честно говоря, я прошу не так уж много, – сказал Коч-Рош. – Особенно если учесть альтернативу, которая состоит в том, что вы оба будете признаны виновными в убийствах первой степени.

– Мы стали очень беспокойными, – сказала Пума.

– Тогда вам тем более стоит оказаться в родных пенатах. Там вас никто не будет беспокоить. Я уже отпустил на выходные вашу домашнюю прислугу. Обо всех ваших нуждах позаботится моя охрана. Эти люди будут готовить, убирать – в общем, делать все, что нужно. Они будут там только для того, чтобы вам помочь, поэтому, пожалуйста, не сделайте ничего такого, что бы могло им повредить.

– Надеюсь, вы не станете и пытаться забрать у нас наклейки, – сказал Чиз. – Это было бы большой ошибкой, – добавил он.

– Я стал бы это делать в последнюю очередь, – ответил Коч-Рош. – Однако, я думаю, теперь совершенно очевидно, что с нынешней дозой у вас могут быть некоторые неприятности. По этому поводу я уже вступил в контакт с производителем. В ближайшие несколько дней проблема будет решена.

– Но если вы станете давать нам меньше гормонов, то наши тела могут усохнуть, – сказала Пума.

– Или мышцы могут снова превратиться в жир, – добавил Чиз.

– Не обязательно, – ответил адвокат. – С другой стороны, разве не лучше примириться с тем, чтобы мышцы стали немного меньше, чем все время сталкиваться с обвинениями в убийствах?

Пума и Чиз с сомнением посмотрели друг на друга.

– А разве нельзя все исправить как-нибудь по-другому? – спросила Пума. – Ну, чтобы мы не потеряли того, что уже имеем?

– Производитель изучает этот вопрос, – заверил их Коч-Рош. – Случившееся беспокоит его не меньше, чем нас. Ему совсем не нужен препарат, который никто не захочет принимать.

Адвокат нажал кнопку селектора.

– Сейчас мои люди отвезут вас домой, – сказал он. – У вас был долгий, утомительный день. Вы наверняка очень устали.

Через несколько секунд в кабинет вошли четверо крепких мужчин. На них было защитное обмундирование, соответствующее четвертой степени угрозы. Оно включало в себя сверкающие черные шлемы со встроенной переговорной системой, черные щитки, прикрывающие голени, кованые сталью черные туфли, черные перчатки и прозрачные пуленепробиваемые щиты. В общем, по внешнему виду эти охранники напоминали нечто среднее между сотрудниками полиции по борьбе с беспорядками и древними самураями. На вооружении у них были штурмовые помповые ружья и парализующие «тазеры». Скрытые за плексигласовыми щитками лица смотрели невесело.

– Это те самые ребята, которые будут косить у нас лужайку? – с недоверием спросила Пума.

– Кроме всего прочего, – ответил Коч-Рош.

– Давай побыстрее уедем, Чиз, – сказала Пума. – Мне опять хочется есть.

Еще в лифте, по дороге в гараж, охранник по имени Боб Гебхарт уже находился в полной боевой готовности. После недавней встречи с маленьким азиатом у него все саднило. При каждом вдохе тело чуть повыше левой почки пронзало острой болью, а торс охранника был словно коконом обернут эластичным бандажом. Теперь он без колебаний будет применять смертоносное оружие; он будет сразу стрелять.

Что удивительно, он тогда в первый момент даже не почувствовал удара, хотя за всю жизнь его били очень много раз – как во время службы в американской армии в качестве капитана «рейнджеров», так и позже, когда Гебхарт занялся гораздо более прибыльным делом, работая в качестве консультанта по системам безопасности. В последнем случае его часто били пьяные или накачавшиеся наркотиков клиенты, пытавшиеся нанести оскорбление действием кому-нибудь еще вроде надоедливого фотографа, бывшей супруги или делового партнера. Принимать на себя угрозу, как направленную на клиента, так и исходящую от него, – в этом и состояла работа Гебхарта.

Инцидент в доме Коч-Роша был необычным, если не сказать больше. По своему профессиональному опыту Гебхарт знал, что при происходящем в реальной жизни, а не в кино столкновении «семь против двух» эти семеро всегда побеждают – особенно если у них есть огнестрельное оружие. То, что его хорошо подготовленная команда проиграла поединок, было так же удивительно, как и безболезненный удар, который лишил Гебхарта сознания. Охранник почувствовал боль только после того, как пришел в себя. Как говорили врачи, оранжевого цвета ссадина до сих пор слегка кровоточила изнутри. Однако Гебхарт ни в коем случае не хотел уходить домой. Он был унижен перед боссом и теперь хотел как-то оправдаться, чтобы сохранить лицо.

В кабине лифта было тесно. Слишком большое скопление чересчур крупных людей, слишком много защитного обмундирования. Гебхарту вся ситуация представлялась совершенно непонятной. Он не имел представления, почему Пуму и Чиза вдруг так сразу раздуло. Они теперь были сложены как животные. В воздухе витало какое-то напряжение, нечто вроде электрического разряда – как будто пара, которую бригада охранников должна была нянчить, вот-вот сорвется и начнет творить черт знает что. Их мышцы постоянно дрожали.

Охранник вдруг подумал, что встреча с великой Пумой Ли, находящейся совсем рядом, могла бы стать самым волнующим событием в его жизни. В определенном смысле так и получилось, но отнюдь не в том, в каком следовало этого ожидать. С Гебхартом еще не случалось такого, чтобы ему угрожали киноартистки. Физически угрожали.

Хотя кинозвезда даже не смотрела на него, охранник чувствовал, что дай ей только повод, и она превратит его в кровавую бесформенную массу. Ударяя людей кулаком, ногами и полицейской дубинкой, Гебхарт хорошо помнил ощущения, которые возникали при соприкосновении с плотными мышцами – по всей руке или ноге тогда расходится ударная волна. Охранник никогда не сталкивался с чем-либо таким твердым, как тело Пумы Ли, но с ужасом подозревал, что его удары кулаками, ногами или дубинкой не произведут на нее ни малейшего впечатления. И хотя Гебхарт был с ног до головы закован в броню, а в руках держал десятизарядный пистолет двенадцатого калибра, это отнюдь не приносило ему душевного спокойствия.

Когда лифт достиг подвала и его дверь открылась, в кабину хлынул свежий воздух. Двое из охранников, держа оружие наготове, выскочили вперед. Опустившись на колени, они принялись осматривать местность в поисках воображаемых врагов.

– Это Стингер, – сказал голос в шлеме Гебхарта. – Все чисто. Давайте выходите.

Длинный черный лимузин сорвался со своей стоянки и подкатил к лифту. Одетый в черную униформу водитель немедленно выскочил из машины и распахнул дверь пассажирского салона.

Когда Чиз и Пума вошли в лимузин, в хвост ему сразу же пристроился зеленый «форд эксплорер». Сегодня это была машина для перевозки войск. В нее сели трое из охранников. Боб Гебхарт открыл переднюю дверь лимузина и сел на место стрелка.

Водитель, крупного телосложения самоанец, запер электронные замки дверей, пристегнул ремни безопасности и стронул с места громаду «линкольна».

По бетонной аппарели они выехали наружу. Длинная, неповоротливая машина разворачивалась с трудом, покрышки отчаянно визжали. Гебхарт поднял плексигласовый щиток, но шлем снимать не стал. За его головой располагалось звуконепроницаемое зеркальное стекло, отделявшее водителя от пассажирского салона. Звезды не желали, чтобы их беспокоили.

Когда они наконец выехали на улицу, голос в шлеме сказал:

– Капитан Кранч, мы у вас на хвосте.

– Вас понял, Стингер, – ответил Гебхарт. – Следуем на базу по заранее намеченному маршруту.

Придерживаясь больших улиц, лимузин двинулся к выезду на эстакаду. Пока водитель маневрировал в плотном вечернем потоке транспорта, Гебхарт решил осмотреться. Позади сверкали огни Мегалополиса. Впереди, у ближайшей развязки, виднелась колоссальная бесплатная автостоянка павильона Сепульведа.

В зеркальное стекло пассажирского салона постучали, затем оно опустилось, и Гебхарт увидел знакомое лицо Пумы. В нем чувствовалось какое-то напряжение.

– Нам нужно остановиться, – сказала кинозвезда.

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида, затем перевел взгляд на Гебхарта, который на время этой поездки был его боссом.

– Прошу прощения, мэм, – сказал Гебхарт, – но это не входит в наши планы. Мне приказали доставить вас прямо домой.

– Нам с мужем нужно кое-что купить, – настаивала актриса. – Остановитесь у ближайшего съезда с эстакады.

Собравшись с духом, Гебхарт посмотрел ей прямо в глаза.

– Вам нет необходимости самой беспокоиться, мэм, – сказал он. – Если вам что-то нужно, мои люди с огромным удовольствием вам все доставят после того, как мы привезем вас домой.