Ричард Рубин – Я вам что, Пушкин? Том 1 (страница 17)
— Уж извини, — развел я руками, — тут особо не разбежишься. Выбор как в сельпо перестроечных времен. Если подумать, это твоя недоработка, Моника. Могла бы мне подогнать шмотья какого-нибудь посимпатичнее.
Конечно же, мне никто не ответил. Но почему-то не покидало ощущение — даром слова не пропали, в пустоту не ушли. Что ж, пора. Я сгреб двадцатки со стола, выключил компьютер и пошел на улицу. Какой-нибудь писатель, чтоб драматичности нагнать, наверняка добавил бы, что «каждый шаг вел меня навстречу судьбе, опасность ощущалась кожей» и все в таком духе.
Ни хрена подобного. Было даже интересно — в скрипте таких сцен стопроцентно никто не писал. Так что я вроде как первопроходец. Главное, чтоб в этой живописной цветущей сельве мне никакой ягуар башку не откусил, а с остальным можно справиться.
Такси пришлось ловить ближе к центру. Ну как такси, не совсем. Со скучающим видом я минут пять «голосовал», после чего рядом со мной остановился пацанчик на скутере:
— Куда тебе? — деловито поинтересовался он.
Вместо ответа я показал мобилу с картой. Водитель склонил голову, рассмотрел экран, потом забил координаты в свой телефон.
— Садись, — сказал он, протягивая мне шлем, — и надень. С ветерком, конечно, не помчим, но лучше перебдеть.
Я с ним согласился. Мое знакомство с двухколесным транспортом ограничивалось только замечательной игрой Road Rash с первой «плойки», в которой злющие байкеры друг друга прямо во время гонки пытались отдубасить всем, что под руку попадется. Классная была игра. И саундтрек ламповый.
«Надо будет дома переиграть, вспомнить детство» — думал я, пока скутер полз по узким живописным улочкам. Дома… Как же это теперь далеко.
Прибыв на место, я как нельзя лучше понял выражение «птица не моего полета». Кафе, в котором ожидала меня Моника, оказалось самым настоящим рестораном. Понтовая вывеска с названием «ЗОЛОТОЕ ИЗОБИЛИЕ»
Так, Гарик, твой выход. Веди себя так, будто ты тоже не кроссовками щи хлебаешь. С достоинством. Выпятив грудь, что со стороны, наверное, смотрелось уморительно, я значительно кивнул швейцару и открыл дверь.
Здоровенная ручища выросла передо мной.
— Вы, сударь, куда направляетесь? — осведомился швейцар.
— Меня ожидают, — коротко бросил я.
Мужик смерил меня взглядом с головы до пяток. Очень скептическим взглядом. Но я его не винил. Тоже напрягся бы при виде пацана, которому по статусу надо пиццей марки «школьная» каждый день пробавляться.
— Что-то не очень верится, — наконец озвучил он мысли, написанные на лице, — поймите, ничего личного, но «Золотое изобилие» заведение все-таки статусное.
Вот как. И правда рожей не вышел. Красота какая.
— А это не вопрос веры… сударь, — слегка нажал я на последнее слово, — у меня заказан столик, и я очень спешу.
— Заказан столик, говорите? — не сдавался швейцар, — А фамилия ваша как?
«Фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл!» — захотелось сказать мне. Но подумал, что после такого этот бугай меня с лестницы спустит. А она высокая, все костяшки этому доходяге Гару переломаю.
— Сюдзинко, — отвечаю я.
Он снял с пояса радиотелефон и буркнул что-то неразборчивое. Через минуту из дверей показался тощий как спица, усатый мужик в смокинге, похожий на Чарли Чаплина. Поглядев на меня с презрением, он обратился к швейцару.
— Что такое?
— Да вот этот… господин заявляет, что сегодня он здесь ужинает. Проверь по списку «Сюдзинко».
Мужик извлек блокнот в кожаном переплете и перелистнул страницы.
— Сюдзинко… Сюдзинко… не нахожу такого, — заявил он наконец.
Швейцар, услышав это, торжествующе подбоченился.
— Так и думал! Глаз у меня наметанный все-таки. Иди давай отсюда, сынок, — похлопал он меня по плечу. И ухмыльнулся так гаденько. Вся вежливость с него сошла в момент, — не мешай гостям отдыхать.
— Не трогай меня, горилла карликовая, — ответил я и обратился к метрдотелю, — посмотрите, пожалуйста, бронь на Монику.
Тот закатил глаза, но повиновался.
— Фамилию вашей спутницы назовите, молодой человек.
Я открыл рот, чтоб что-то сказать и тут же понял, что не знаю ее. Чего они заладили? Фамилий в игре, по-моему, вообще ни у кого нет. Кроме меня теперь
— Она ее не упоминала, — попытался съехать с вопроса, — Просто Моника, и все.
Оба покосились на меня подозрительно. Метрдотель принялся водить наманикюренным пальцем по строчкам. Я ждал, но время уходило. И вместе с ним уходило терпение. Чертовы крючкотворы.
— Похоже, что вы не ошиблись, господин Сюдзинко, — наконец сказал метрдотель. Медленно так, с расстановочкой. Очень ему не хотелось меня пускать, — прошу за мной. Я провожу вас за столик.
И почесал спокойненько в дверь. Я пошел следом, кипя от негодования. Нет уж, так быстро не отделаешься, чистоплюй сраный.
— Знаете, — прихватил я легонько его за плечо, — я ожидаю извинений. За доставленные неудобства. Все понимаю, харчевня у вас расфуфыренная, но вот так вот клиентов отфутболивать не дело… сударь. Миллиардеры не всегда в шмотье от кутюр по улицам разгуливают, некоторым и в свитерах вязаных кайфово. Надеюсь, что вы загладите свою вину, ведь правда?
На секунду мужик так скуксился, будто я при нем высморкался в соусник. Но потом годы вышколенности взяли верх.
— Конечно, никаких проблем, — пообещал он. От слащавости в его тоне я мог бы заработать диабет на месте, — что желаете?
Я задумался
— Пожалуй, бутылку вина. За счет заведения. Только не бурду какую-нибудь разбодяженную, а элитный сорт. И тогда сочтемся.
Метрдотель пригорюнился. Судя по тому, как повисли его усишки, этот косяк будет стоить ему заработков за несколько дней, а то и за неделю.
— Как скажете, господин Сюдзинко.
Зал оказался просторным и дорого отделанным, но без всякой аляповатости. Несмотря на название, декоратору удалось обойтись без вездесущей позолоты и китча вроде тяжелых бархатных занавесей, лепнины и всего тому подобного. Но я все равно искоса глядел по сторонам. Никогда раньше в таких заведениях не бывал, даже в реале, поэтому приходилось следить за тем, чтоб челюсть на пол не падала.
Правда, в конце концов я все равно ее не удержал.
— Некрасиво заставлять даму ждать, Гару, — пожурила меня Моника.
С ответом нашелся не сразу. Глава литературного клуба выглядела, ну, на уровне первой леди мира как минимум.
Вместо уродской школьной формы на ней было вечернее платье. Точно не скажу, конечно, никогда в таком не шарил, но пару моих месячных окладов оно точно стоило. В отличие от меня, Моника в одежде разбиралась, потому что цвет подобрала идеально. Темно-изумрудный. Ткань блестящая, как морская волна. И вырез на груди — мое почтение. Едва сдерживаясь, чтоб не заорать как похотливый волк в старых американских мультах, стучащий кулаком по столу, я улыбнулся.
— Меня на входе тормознули. Громила, что дверь стережет, решил, что я нищеброд, которого в приличное место пускать нельзя. Вот и возникли проблемы, так сказать, с проникновением.
Сказал и тут же содрогнулся от кринжа. Чел, ты… все ж не в дискорде с парнями сидишь, в высшее общество, считай, пришел. Рановато еще для такого. Однако Моника не смутилась.
— В таком случае мог бы меня набрать, номер же есть, — она поправила волосы, и без того прекрасно лежавшие, — я бы протянула тебе руку помощи.
Тон был совершенно невинный, но мысли в голове вызвал самые грязные. И моя спутница об этом превосходно знала.
— Поэтому и просила надеть что-нибудь более… светское. Ладно, уже не столь важно. Что будешь заказывать? — поинтересовалась она.
Я взял меню — пухлую книженцию, больше похожую на альбом. Жутко неудобно в такой хоть что-нибудь найти. А уж от цен я и вовсе чуть на стол мордой не рухнул. Куда уж Гару с его несчастной, обдроченной тентаклями двадцаткой? Чтоб здесь столоваться регулярно, надо получать 300к в секунду, как все твиттерские айтишники.
— Пожалуй, водички попью, — сказал я осторожно, — пообедал плотно.
Моника посмотрела на меня пристально, с укором.
— Давай не будем с вранья начинать наши с тобой отношения, хорошо?
Ого. Я тут второй день, а уже в отношения попал. Лихой, конечно, оборот дело принимает.
— Попозже, — сказал я и положил меню на стол, — неохота щас в этом талмуде копаться.
— Как скажешь, — пожала плечами Моника.
Почему-то мне казалось, что сейчас начнется типичная для многих свиданок фаза взаимной неловкости. Ну, та, когда сидишь ждешь официанта, а сам в это время судорожно думаешь, как завязать разговор с фразы получше чем «Ты любишь хлеб?». Но обошлось. С инициативой у Моники все было в порядке.
— Как тебя зовут?
Понятно, значит, заезжаем все-таки издалека.
— Вообще-то Игорь, — поведал я, — но я всем говорю, что Гарик, потому что…
Договорить не успел. Моника деликатно прыснула в кулак.