Ричард Остин Фримен – Доктор Торндайк. Око Озириса (страница 10)
Цикл трансформации начинается с того, что яйца червя помещаются в мелком ручье или канаве на территории пастбища. У каждого яйца есть нечто вроде крышки, та вскоре открывается и выпускает миниатюрное волосатое существо, которое уплывает в поисках особой водной улитки (натуралисты называют ее Lumnoea truncatula). Найдя улитку, существо вгрызается в ее плоть и начинает расти. Потом оно производит семейство маленьких червей, не похожих на себя (эти черви называются редиа), а те в свою очередь начинают производить семейства маленьких редиа. Так происходит в течение нескольких поколений. Пока наконец появляются не обычные редиа, а совсем не похожее на них потомство – большеголовые длиннохвостые существа, походящие на миниатюрных головастиков; ученые называют их циркариями. Циркарии вскоре выбираются из тела улитки, и тут начинаются осложнения, потому что у этих улиток есть привычка выбираться из ручья и перебираться на пастбище. Циркарии, выбравшись из улитки, оказываются в траве; у них быстро отпадает хвост, и они прикрепляются к стеблям травы. Ничего не подозревающая овца принимается за свой скромный обед и, поедая траву, глотает вместе с ней циркарии. Оказавшись в организме овцы, циркарии пробираются в желчные протоки, а оттуда в печень. Здесь они за несколько недель вырастают во взрослых червей и начинают откладывать яйца.
Такова патологическая романтика печеночной гнили, но какова ее связь с загадочным открытием? Вот какова. После распространения печеночной гнили владелец земли мистер Джон Беллингем приказал своему адвокату включить в документ о сдаче грядки в аренду пункт об обязательной периодической очистке и осмотре специалистами, чтобы убедиться в отсутствии разносящих болезнь улиток. Последний срок аренды истек два года назад, и с тех пор грядка не использовалась, но ради безопасности соседних пастбищ было сочтено необходимым проводить периодические осмотры, и именно в ходе такого осмотра и очистки грядки было сделано открытие.
Операция началась два дня назад. Группа из трех человек систематически осматривала траву и собирала множество водных улиток, чтобы их мог обследовать специалист и установить, есть ли в них вредные виды. Эти люди очистили почти половину грядки, когда вчера днем один из них, работавший в самом глубоком месте, обнаружил несколько костей, вызвавших его подозрение. Он созвал своих товарищей, они начали систематически выдергивать траву и в ходе этого процесса обнаружили лежащую у корней руку. К счастью, им хватило ума не трогать останки и сразу отправить сообщение в полицию. Очень скоро пришли инспектор и сержант в сопровождении участкового врача и смогли на месте осмотреть останки человека. И тут выяснился еще один очень странный факт: на руке – это была левая рука, – лежащей в грязи, не хватало среднего пальца. Полиция считает данный факт очень важным, потому что он помогает решить вопрос об идентификации: число людей, у которых нет одного, а именно среднего пальца, сравнительно невелико. После тщательного осмотра на месте кости были собраны и перевезены в морг, где ждут дальнейшего расследования.
Участковый врач мистер Брендон в интервью нашему корреспонденту сделал следующее заявление:
– Кости левой руки мужчины средних лет или пожилого ростом в пять футов восемь дюймов. Присутствуют все кости левой руки, включая scapula, или лопатку, и ключицу, но отсутствуют три кости среднего пальца.
– Это деформация или палец отрезан? – спросил наш корреспондент.
– Палец ампутирован, – ответил доктор Брендон. – Если бы он отсутствовал с рождения, отсутствовала бы или была деформирована соответствующая пястная кость, в то время как она присутствует в совершенно нормальном виде.
– Сколько времени кости пролежали в воде? – следующий вопрос.
– Я бы сказал, больше года. Они совершенно чистые, нет ни следа мягких тканей.
– У вас есть какая-нибудь теория о том, как рука могла оказаться там, где ее нашли?
– Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос, – был осторожный ответ.
– Еще один вопрос, – сказал наш корреспондент. – Владелец земли мистер Джон Беллингем не тот ли это джентльмен, который так загадочно исчез какое-то время назад?
– Так я понял, – ответил доктор Брендон.
– Можете ли вы сказать, был ли у мистера Беллингема средний палец на левой руке?
– Не могу сказать, – с улыбкой ответил доктор, – вам лучше спросить об этом полицию.
Так обстоит дело в настоящее время. Но мы знаем, что полиция активно разыскивает исчезнувшего человека, у которого нет среднего пальца на левой руке, и, если читателям известно о такой личности, просим немедленно сообщить об этом нам или властям.
Мы также знаем, что ведется активный поиск других останков".
Я положил газету и задумался. Несомненно, очень загадочное дело. Мысль, пришедшая в голову репортеру, естественно, пришла и мне. Могут ли это быть останки Джона Беллингема? Очевидно, могут, хотя я понимал, что кости, найденные на его земле, подсказывают такое заключение, но ничего не говорят о его вероятности. Связь может быть случайной и не иметь никакого отношения к делу.
Еще отсутствующий палец. В первоначальном отчете ничего не говорилось о такой деформации, хотя пропустить его вряд ли могли. Но бесполезно рассуждать об этих фактах. Я должен через несколько дней увидеться с Торндайком, и, если открытие имеет отношение к исчезновению Джона Беллигема, я об этом, несомненно, услышу. С такими мыслями я встал из-за стола и, следуя фальшивой цитате из Джонсона, решил "прогуляться по Флит-стрит"[17], прежде чем отправляться домой.
Глава 6
Случайная дополнительная информация
Я часто рассуждал о связи угля с картошкой и мог прийти только к удовлетворительному объяснению, что их связывает нахождение в земле. Практика Барнарда дала мне несколько поводов для таких размышлений, кроме заведения миссис Джаблетт на Флер-де-Лис Корт, и один из этих поводов – темное и загадочное углубление на фут ниже уровня улицы, находящееся на западной стороне Феттер Лайн под старым бревенчатым трехэтажным домом, который пьяно отклонился от дороги и, кажется, вот-вот сядет на собственный задний двор.
Пройдя утром в десять часов мимо вместилища вышеуказанных связанных продуктов, я увидел в тени пещеры не кого иного, как мисс Оман. В тот же момент она увидела меня и повелительно поманила рукой, в которой держала большую испанскую луковицу[18]. Я подошел с почтительной улыбкой.
– Какой великолепный лук, мисс Оман! Как великодушно, что вы предлагаете его мне…
– Я не предлагаю его вам. Как это похоже на мужчин…
– Что похоже на мужчин? – прервал ее я. – Если вы имеете в виду лук…
– Я не имею в виду лук! – выпалила она. – И я хочу, чтобы вы не несли такой вздор! Взрослый человек серьезной профессии! Следовало бы знать.
– Вероятно, вы правы, – задумчиво сказал я, а она продолжала:
– Я только что заходила в больницу.
– Чтобы увидеть меня?
– А зачем мне еще туда приходить? Думаете, я пришла консультироваться с официантом?
– Конечно нет, мисс Оман. Значит, вы решили, что врач женщина вам не помогает?
Мисс Оман оскалила зубы (и они оказались очень красивыми).
– Я приходила, – величественно произнесла она, – от мисс Беллингем.
Моя шутливость мгновенно испарилась.
– Надеюсь, мисс Беллингем не больна, – сказал я с неожиданной тревогой, вызвавшей сардоническую улыбку мисс Оман.
– Нет, – ответила она, – не больна, но сильно порезала руку. Правую руку, и она не может ею пользоваться, не будучи большим, грузным, ленивым мужчиной. Вам лучше пойти и что-то сделать с ее рукой.
С этими словами мисс Оман юркнула направо и исчезла в глубине пещеры, как ведьма из Вуки-Хола[19], а я торопливо пошел в больницу, чтобы взять необходимые принадлежности и материалы и идти на Невиллз Корт.
Девочка, служанка мисс Оман, открывшая мне дверь, с афористической краткостью сообщила мне о положении:
– Мистера Беллингема нет, сэр, мисс Беллингем есть.
Сообщив это, она ушла на кухню, а я поднялся по лестнице и на верхней площадке увидел ожидающую меня мисс Беллингем, правая рука которой была в чем-то похожем на белую боксерскую перчатку.
– Я рада, что вы пришли, – сказала она. – Филлис – мисс Оман – перевязала мне руку, но я хочу, чтобы вы посмотрели, все ли в порядке.
Мы прошли в гостиную, и я разложил на столе свои принадлежности, расспрашивая ее о подробностях несчастного случая.
– Очень неудачно, что это произошло именно сейчас, – пожаловалась мисс Беллингем, пока я сражался с непостижимым женским узлом. Такие узлы сопротивляются самым изобретательным попыткам их развязать, но одновременно имеют тенденцию развязываться в самое неподходящее время.
– Почему именно сейчас? – спросил я.
– Потому что у меня крайне важная работа. Очень ученая леди, которая пишет историческую книгу, попросила меня собрать всю имеющуюся литературу о Тель-эль-Амарнских таблицах – клинописных таблицах Аменхотепа IV.
– Что ж, – успокаивающе сказал я, – думаю, очень скоро ваша рука будет в порядке.
– Да, но это никуда не годится. Работа должна быть выполнена немедленно. Я должна отправить законченные материалы ровно через неделю, а сделать это совершенно невозможно. Я очень разочарована.
К тому времени я развязал обширную повязку и обнажил рану – глубокий порез на ладони, едва миновавший крупную артерию. Очевидно, целую неделю этой рукой нельзя будет пользоваться.