Ричард Нелл – Короли рая (страница 80)

«Наверное, однажды мы найдем способ, как нам побыть вместе, хотя бы ненадолго, хотя бы только как друзья, решившие отдохнуть от наших жизней с другими. Ты – единственное, что я когда-либо выбирала, Кейл-че. Единственное, что не входило в мои обязанности. И я знаю, что ты попрощался бы, но твой отец, должно быть, отослал тебя раньше, чем тебе удалось. Мне будет не хватать тебя до конца моей жизни. Мне и сейчас тебя не хватает. Милого мальчугана, которым ты был, и славного мужчины, которым ты становишься. Пожалуйста, вспомни меня и напиши мне, чтобы я знала, что ты прощаешь меня за то, что я не убежала. Прощай, любовь моя».

Слезы капали на страницу. Кейл почувствовал тупую тяжесть в груди, хотя все остальное, казалось, онемело. Это не было неожиданностью, понимал он, но смутное предчувствие такого поворота не сделало его менее невыносимым. Он прочитал письмо снова и снова, понюхал бумажный листок, ища следы ванили, и подержал его у лица, а после заснул.

Он проснулся оттого, что весь промок. Перед его кроватью стоял мастер Ло с ведром и кислым выражением лица.

– Мне стало скучно, а от тебя воняет, – сказал он так, словно это все объясняло.

Желудок принца заурчал в ответ, но флотская жизнь притупила столь мелкие мучения, и он приготовился безо всякой реакции пожать плечами и встать. Затем он увидел письмо Лани, превратившееся в мокрый скрученный листок, и вскочил с кровати, чтобы высушить его на любом клочке простыни, который не залило в той же мере.

– Это было вот прям необходимо? – рявкнул он более громко, чем следовало, но монах лишь принял смущенный вид.

– Конечно, нет. – Он качнул головой, ставя ведро на пол и убирая руки за спину. – Сегодня мы перейдем к другому виду испытаний.

– К черту ваши испытания, – пробормотал Кейл себе под нос.

– Из-за письма?

Кейл сглотнул и чуть не выругался. Как, черт возьми, он это услышал? Затем он повернулся с выражением, хотелось надеяться, говорившим «да, очевидно», а также «не твое собачье дело, старый хрен». Но его разум напомнил ему о прошлой ночи, поэтому он добавил с долей сарказма:

– Я думал, святые люди не лгут. Как вы узнали, что письмо от Лани, если не читали его?

Ло пожал плечами.

– Тот, кто продвинулся достаточно далеко по Центральной Тропе Пути, умеет читать мысли, помимо прочих мистических вещей. – После краткого состязания в гляделки: – Глупый мальчик. А ты как думаешь? Мне сообщил посыльный, а затем каким-то макаром я собрал твою запутанную подростковую историю воедино, пока ты хныкал и скулил. И к тому же кто сказал, что я святой человек?

У Кейла не было ответа на что-либо из этого, поэтому он молча спасал испорченное письмо.

– Так сколько у тебя времени, прежде чем она уедет? – спросил монах со вздохом.

– Девятнадцать дней. – Кейл подул на уголки драгоценного письма, и мастер Ло усмехнулся.

– Мальчикам намного умнее тебя требуется в два-три раза больший срок, чтобы пройти испытания.

Да, очень любезно, спасибо. Кейл знал, что он хмурится и капризничает, и что по какой-то причине именно этого хочет старик. Он посмотрел, увидел его беззубую улыбку и стиснул челюсти.

– Знаешь ли ты, сколько времени это заняло у твоего отца?

Ло выглядел таким чертовски самодовольным. Кейл попытался не выказать свой интерес.

– Нет, и какая разница.

Губы Ло растянулись, как будто он только что осознал нечто потрясающе забавное:

– Две недели, от начала до конца.

О, ну разумеется. И он, скорее всего, призвал на помощь демона.

– Я вам не верю.

Монах по-прежнему гротескно кривил морщинистое лицо.

– С какой стати мне лгать? И хочешь узнать, сколько времени это заняло у твоего старшего брата, Тейна? Три недели.

Кейл попытался вспомнить, когда Тейн уходил в монастырь, но с досадой обнаружил, что не может. Это относилось ко всем его братьям. Они уходили, затем возвращались. Могло пройти три недели, а могло и три месяца. Все они вернулись теми же мальчиками – события, совершенно не отмеченные Кейлом.

– Вот что я тебе скажу, – изрек монах. – Я хочу, чтобы ты находился здесь, не больше, чем ты хочешь здесь оставаться. Веришь в это? – Кейл безусловно верил, поэтому кивнул, и монах продолжил: – Тогда сейчас я расскажу тебе об этих испытаниях – что тебе надлежит сделать, что делали твои отец и брат. И, возможно, несмотря на твою глупость, с этим преимуществом ты сумеешь вернуться аккурат вовремя, чтобы… ну, полагаю, с треском провалиться в ухаживании за этой девицей. Как тебе такое?

Кейл ощущал, что признание равносильно поражению, но если это значило вернуться к Лани до того, как она уедет, ему было плевать. Он кивнул.

– О, чудненько. – Монах встал с ведра, на котором восседал, и принялся расхаживать по комнате. – Есть три сферы, которые нужно понять лишь для того, чтобы начать изучать Путь Просветленного. Физическая, умственная и духовная. Понимание физического – это понимание тонкостей. И это понимание пределов. Поимка обезьяны была последним физическим испытанием. Она должна была научить тебя, что не все проблемы можно решить посредством физической сферы. Твой успех доказал, что ты готов приступить к ментальной сфере.

Ох.

– Значит, я уже на треть закончил?

Монах закрыл глаза и покачал головой:

– Ты говоришь, когда обязан слушать. Нет. Твой отец завершил свое физическое испытание за один день. А это твой четвертый день. Это самая легкая часть испытаний. – Кейл обмяк, а монах продолжал: – В каждой сфере ты должен показать свое понимание предыдущей, одновременно изучая новую. Первые две сферы говорят сами за себя – действие и мышление – но ты можешь думать о духовной сфере как о сфере чувств, если запутаешься.

Он остановился, словно раздумывая, затем посмотрел Кейлу в глаза и поднял руки в каком-то бессмысленном, снисходительном жесте.

– Это значит, что в конечном итоге ты должен мыслить, действовать и чувствовать одновременно. Быть испуганным – это нормально. – Он похлопал Кейла по плечу безо всякого намерения утешить.

Плевок ему в лицо казался законным вариантом, но Кейл стиснул зубы, чтобы удержать язык и слюну.

– Вы говорили, что расскажете мне, что сделали мои отец и брат, чтобы пройти испытания так быстро. – Ему удалось произнести это полувежливым тоном.

– Ах, так и есть. Большинство мальчиков рассматривают каждое испытание как отдельное, возможно, бессмысленное задание, которое нужно выполнить. Но быстро их заканчивают те, кто, как твой отец, понимают цель этих заданий. Вот что ты должен сделать, а иначе никогда не покинешь это место вовремя, чтобы быть отвергнутым твоей Лани.

Секунды растянулись между ними, но Кейл встал и поклонился:

– Я готов к следующему испытанию, мастер. – Старый монах улыбнулся, вероятно сам себе.

– Очень хорошо, – сказал он, – следующее испытание простое. Ты должен решить проблему одного из монахов этого монастыря, и в то же время ты должен решить свою собственную проблему, и ты должен сделать это, ничего не совершив. Пока это не будет сделано, тебе не разрешается есть.

С этими словами он развернулся и заковылял прочь, явно не заинтересованный в вопросах, а Кейл сидел на влажной постели и лихорадочно соображал.

Остаток дня он провел в отчаянии. Кейл не мог придумать, как решить любую из своих собственных проблем, ничего при этом не совершив, а уж тем более чьи-то еще. Да и в чем именно его проблемы? Я застрял на острове. Я голоден. Я влюблен в девушку, которой не могу обладать. Я далеко от всех моих друзей. Он вздохнул. Я не такой, как все мои братья, а мой отец не ценит меня и не доверяет мне. У меня нет цели, и я вообще не знаю, что делать с моей жизнью.

Он даже не знал, те ли это проблемы, с которыми он должен разбираться. И как, черт возьми, ничегонеделанье решало хоть одну из них?

В конце концов он понял, что смерть от голода решит их, и это также решит проблему мастера Ло. Из всего, что мог придумать Кейл, это было буквально единственное разумное объяснение, хотя он никогда не слышал, чтобы в монастыре умирали мальчики, и не мог понять, каким образом смерть стала бы решением. Если только они не спасут меня ближе к концу или вроде того.

Но ему велели понять испытания. Какой смысл морить себя голодом? Чтобы узнать, что иногда ничегонеделанье более эффективно, чем все остальное? Замечательно. Чтобы научиться сдаваться? «Уроков» здесь может быть сколько угодно.

А еще он понял: гибель от голода может быть слишком медленной. Даже если его и спасут, могут потребоваться недели, чтобы оказаться у ног смерти. Если только я не прекращу пить воду. Что казалось довольно мрачной, но разумной перспективой, если это правда. И поскольку ничего иного Кейл не придумал, то решил подстраховаться и перестал пить после полудня.

Он провел день в своей комнате, размышляя, но когда солнце начало клониться к закату, вышел на прогулку, просто наблюдая, как монахи и местные жители проводят дни и вечера на прекрасном фоне острова. Это само по себе расслабляло – роскошь, доступная ему, и теперь Кейл регулярно применял совет Тхетмы «ешь, когда можешь есть» к жизни в целом. Когда ты видишь пейзаж – созерцай его.

Живот Кейла болел, конечности ослабли, но хотя голову донимала мигрень и давила на глаза, он улыбался и кланялся всем, мимо кого проходил, и они по большей части отвечали тем же. Он решил окунуть ноги в теплое озеро и обнаружил, что эта же идея посетила юного монаха, свесившего маленькие коричневые ступни с шаткого рыбацкого причала. Кейл сел прямо рядом с ним и ухмыльнулся, с легким стоном снял сандалии и окунул ноги в воду. Тепло сразу же успокоило его ломоту, растекаясь по голеням и талии вверх к позвоночнику, и он затрепетал от удовольствия.